First love (РЕДАКТИРУЕТСЯ)

Вот мой секрет, он очень прост: зорко одно лишь сердце. Главного глазами не увидишь. ©Лис «Маленький принц»

Противный дождь громко барабанил по серому асфальту, который почти полностью съели прозрачные холодные лужи, заглушая и без того тихую музыку, в чьей мелодии слышались лишь грустные ноты, окутывающие монохромной пеленой едва бьющееся сердце, без конца сжимающееся и ноющее от боли. В горле застрял огромный ком, который усиленно давил и мешал нормально дышать. Голова была абсолютна пуста. Ни единой мысли. Как будто кто-то нажал на кнопочку «стоп», остановив поток тяжёлых размышлений. Почти не моргающие глаза смотрели куда-то вдаль, отказываясь принимать реальные картинки. Насквозь промокшее тело совершенно не чувствовало холода, но дико дрожало, ватные ноги еле держали, угрожая перестать выполнять свои функции в любой момент, золотистые волосы прилипли к белому лицу, превратившись в некрасивые пакли. Кто-то что-то говорил, но слова не доходили до ушей, теряясь где-то на полпути. Чёрная молчаливая масса людей, столпившихся на кладбище, плотным кольцом окружила Ли Ён, которая не могла заставить себя снова подойти к пугающему гробу. Было слишком жутко смотреть на безжизненное холодное тело, неподвижно лежащее там. -...нуна... Ли Ён с трудом поворачивает тяжёлую голову, встречаясь с испуганными глазами Чонгука. Помимо страха в них отчётливо читались отчаяние, грусть и растерянность. Младший положил ладони на худые плечи Сон, выражая поддержку, и произнёс дрогнувшим голосом: -Нуна, нужно идти к хёну. Внутри девушки что-то щёлкает, её сердце начинает бешено колотиться, сокрушая могучими ударами грудную клетку, в голову врывается тысяча мыслей. Ли Ён сбрасывает с себя руки друга и молча, прорываясь сквозь недоумевающую толпу, уходит. Макнэ растерянно смотрит ей вслед, но не решается догнать. -Ли Ён! – вместо него срывается на бег Хосок, который, догнав подругу, останавливает её, схватив за руку. –Ты не можешь уйти сейчас. Сон не отвечает и не предъявляет попыток сопротивления, пустым взглядом уставившись в грудь рыжего. -Сначала надо попрощаться с Юн Ги. Эта фраза больно впивается в истощённый мозг, Ли Ён отшатывается, словно от пощёчины. В сердце вонзается ещё одна раскалённая игла. -Пойдём. Хосок ведёт её за руку вперёд, и девушка послушно плетётся следом, еле передвигая окоченевшими ногами. Все люди смотрят на них, будто они какие-то знаменитости, появившиеся на красной дорожке. Ли Ён не по себе от чужих взглядов, она съёживается, обняв себя за плечо свободной рукой, и ускоряет шаг. -Вы девушка усопшего Мин Юн Ги? – спрашивает какой-то мужчина, лица которого от чего-то не может разглядеть Сон, хотя стоит от него в паре шагов. –Пожалуйста, произнесите свою прощальную речь. Хосок отпускает руку подруги и отходит в сторону. Ли Ён не сразу понимает, о чём её попросили, но когда до неё доходит, не может сдержать болезненный всхлип, и падает на колени перед чёрным гробом, в который даже сейчас не заглянула. Слишком страшно. -Юн Ги... - дрожащим голосом выдавливает из себя Ли Ён, и вокруг наступает абсолютная тишина, даже назойливого дождя становится неслышно. –Почему ты ушёл так рано? Ведь прошло всего четыре месяца... Девушка на минуту замолкает, пытаясь проглотить болезненный ком. -Если бы ты рассказал о своей болезни раньше, мы бы провели больше времени вместе. – Сон грустно улыбается. –Н-но, даже так, в-сё в порядке... Я ведь говорила, что ты всё равно всегда будешь рядом со мной. Ли Ён подползает на четвереньках к гробу и быстро берёт ледяную руку Юн Ги. -Я проживу настолько счастливую жизнь, насколько смогу! – воскликнула девушка, зажмурившись. –Я выполню все свои мечты и желания, не буду сдаваться перед трудностями, всегда борясь до конца. Не буду жалеть о прошлом, слишком много думая о будущем, а стану ценить настоящее, то, что у меня есть. Обещаю, что не позволю никому и ничему меня сломать. Обещаю, что буду заботиться о себе и моих близких. Обещаю, что больше не упаду в бездну отчаяния, даже подходить к ней близко не буду! Я сделаю всё, чтобы ты мог гордиться мной, наблюдая сверху. Обещаю, отныне моя жизнь не будет пустой и бессмысленной. Поэтому, Юн Ги, не переживай за меня. У меня всё будет хорошо. Дождь внезапно прекратился, а облака разошлись, выпуская из своих оков яркое солнце. Буквально в тот же момент на небе появилась радуга. Хосок подошёл к Ли Ён и, опустившись рядом с ней на колени, похлопал её по плечу. -Молодец, Ли Ён-а, так-то лучше.

* * * *

Ли Ён Странное ощущение. Я знала это, даже была готова. Но когда это произошло, совершенно растерялась и не знала, что делать. Наверное, мне стоило сразу же позвать ребят, но нет, я просто осталась лежать рядом с ним, глотая слёзы и молясь, чтобы он очнулся, по несколько раз проверяла пульс, надеясь, что в последний раз просто не услышала его, что неправильно нащупала и не в том месте. Но его тело лишь холодело с каждой минутой и уж точно не собиралось оживать. Спустя около часа я всё же смогла собраться и пошла в номер Джина и Нам Джуна, сообщив о произошедшем. Будто почуяв, что случилось, вслед за мной пришли макнэ. Никто не хотел мне верить. Как и я сама. Поначалу ни у кого не было ярких эмоций. Знаете, так бывает. Когда приходит несчастье, первое, что обычно делают люди – отрицают его. И, то есть, ты не веришь в случившееся, внушаешь себе, что всё хорошо, и это просто чья-то очень неудачная шутка. Придумываешь такие небылицы, до каких никто бы не додумался, лишь бы не принимать реальность. Поэтому ты вроде бы и чувствуешь себя не очень, но в то же время нет никаких эмоций. А в какой-то момент реальность накрывает тебя с головой, словно цунами, и ты захлёбываешься в нём, не в силах противостоять мощному течению. Становится так хреново, что даже моргать больно, не говоря уж об остальном. И ты не знаешь, что делать с этой болью. Единственное, что ты можешь – непрестанно плакать. Или же без слёз, что ещё хуже, утопать в своих мыслях. Хорошо, если у тебя есть близкие, которые разделят с тобой несчастье и страдают так же, как и ты. Но если ты один, тебя может просто-напросто разорвать. Это опасно. Мне очень повезло. Ребята ни на секунду не оставляли меня одну. Со мной постоянно кто-то был. И неважно, что никто больше не смеялся и не шутил, что мы были выжатые, как лимоны, и раздавленные, словно букашки. Главное – мы были друг у друга. Мы почти не разговаривали, ограничиваясь тактильными контактами и взглядами, но этого было более, чем достаточно. Я не вернулась в наш с Юн Ги дом, сразу же поехав с ребятами в общежитие. Потому что мне была нужна серьёзная подготовка, чтобы, зайдя туда, не впасть в отчаяние от одной только мысли, что его там нет и больше никогда не будет, что дом пуст, и в нём остались лишь его вещи и запах, с оглушающей тишиной, в которой я не услышу его мирное сопение или сонное ворчание после пробуждения. Навряд ли в нынешнем состоянии я смогу спокойно спать на нашей кровати, ходить по дому, готовить на кухне. Потому что мне постоянно будет казаться, что он всё ещё тут. А я не хочу галлюцинаций. Нет, я вовсе не убита горем и не сломана, словно спичка. Я знаю, что Юн Ги всегда будет внутри меня. Помню, что он ждёт меня на нашей звезде. И, конечно же, несомненно, примчусь туда, как только настанет момент. Просто мне нужно время, чтобы привыкнуть к тому, что я больше не могу видеть его каждый день, касаться бледной кожи, слышать любимый голос и смех, разговаривать с ним о чём-нибудь. А главное, что я должна сделать - научиться видеть сердцем.

* * * *

Как говорится: «Ничто не вечно». Спустя какое-то время мы начали приходить в себя, возвращаясь к прежнему образу жизни. Ну, почти к прежнему. Джин, Намджун и Хосок, взявшие отпуска, вернулись на работу, макнэ снова стали ходить в школу и устроились на подработку в каком-то кафе, а я стала домохозяйкой, поэтому большую часть своего времени проводила в общежитии, занимаясь уборкой, стиркой, готовкой и прочим. Свободное время я посвящала книгам или рисованию, а иногда просто дрыхла. Хосок упрекал меня, обзывая ленивой задницей, из-за того, что я не хочу никуда устраиваться. Но разве это было справедливо? Всё-таки я не бездельничала, а работала дома. Вот же неблагодарный свин. Наверное, ему просто стало завидно, что я отдыхаю больше, чем он. Да и надо же меня побесить. И вообще, я ведь не вечность собралась быть безработной. Просто пока что у меня было дофига денежек, а ещё очень хотелось отдохнуть. Ёнгук, который страдал чуть ли не больше всех, также поправился, хотя иногда у него всё же случались приступы грусти, во время которых он лез ко мне, скуля и прося ласки. Кстати говоря, теперь пёс сам себя выгуливал и возвращался домой всегда вовремя. Но зачастую очень грязным, а идти мыться совершенно не хотел. Тогда мне приходилось применять силу Чонгука. Накаченные кролики это вам не шутка. Как-то прогуливаясь около нашего дома, я поняла, что двор выглядит пусто, и решила это исправить, посадив цветы. Это оказалось не так просто, как я думала, поэтому опять же не обошлось без чужой помощи. На этот раз мне помогли Чимин и Тэхён. Их сияющие лица, когда я сказала, что цветы можно сажать где угодно и сколько угодно (лишь бы росли), надо было видеть. И что вы думаете? В итоге эти милые детки зафигачили перед домом пентаграмму из цветов. Нет, я-то, конечно, была не против. А вот Джин... -Почему именно пентаграмма? – истерично закричал Сок. –Неужели так сложно сделать что-нибудь милое!? Тогда макнэ просто сделали рядом клумбу в виде сердечка. Гениально. Обожаю их. Осенью мы решили съездить на море, где, купаясь, провели целый день. Старшие заходить в воду брезговали, поэтому просто наблюдали за нами, греясь в машине. -Заболеете. – мрачно изрёк Хосок, когда мы, сырые, стали бегать по всему пляжу, наплевав на сильный холодный ветер. Накаркал, солнышко. Угадайте, кто потом слёг с температурой тридцать девять? Правильно, макнэ-лайн! В общем, наши денёчки проходили как-то так. Мы много веселились и частенько куда-то выбирались. Делали много фотографий и снимали видео. Я и Гук начали записывать каверы и выкладывать их в интернет. У нас даже появилась небольшая аудитория. Чимин же создал на ютубе канал, куда загружал видео с дэнс-практиками. И этому талантливому коротышке удалось собрать в два раза больше подписчиков, чем нам. Тэхёну посчастливилось сорвать роль в дораме какого-то известного сценариста, поэтому он часто прогуливал школу, занятый съёмками. Хосок полностью сосредоточился на гонках. Намджун устроился на какую-то престижную работу. Казалось бы, раны зажили и больше не будут нас беспокоить. Но было ли это на самом деле так? Нет. Мы не впадали в отчаяние, и наши сердца не разрывались от боли, но каждый раз, видя какую-то вещь, связанную с Юн Ги, возвращалась грусть. Особенно тяжело было смотреть на пианино. Первая любовь Юн Ги. Сколько же с ним было всего связано... А однажды, как-то вернувшись домой из магазина, я закричала: -Юн Ги-а, прикинь, я сейчас... И осеклась, вспомнив, что его нет вот уже как полгода. Тогда я заплакала и долго лежала в коридоре на полу, пытаясь закрыть закровоточившую рану. Нет, я всё ещё не могла принять реальность, а лишь забывала о ней на время.

* * * *

Примерно год спустя Было холодно. Жутко холодно. Холод пробирался под кожу, подкрадываясь к самому сердцу, которое тут же сжималось, на время прекращая свою работу, и был настолько сильным, что никакие батареи, толстые одеяла, горячие напитки и даже объятия самых близких людей не помогали. Внутренний мир Ли Ён подвергся ледниковому периоду. Да, яркое солнце по-прежнему светило в небе, но его тепло не достигало земли. От звезды не было совершенно никакого толку. Простая декорация. Отвлекаться на что-то, игнорируя терзающие чувства, больше не получалось. Собственные мысли устраивали в голове бунт, и избавиться от них не было никакой возможности. Проснувшаяся боль начала кричать, оглушая бедную девушку, и ни на секунду не хотела замолкать. Ли Ён было страшно. Она потеряла над собой контроль. Ей снова стали сниться кошмары. Девушку съедала жуткая тоска и печаль. Она говорила Юн Ги, что с ней всё будет в порядке. И даже сама в это верила. Но всё оказалось с точностью наоборот. Ли Ён не чувствовала Юн Ги в своём сердце. А единственное место, где они виделись – пугающие сны. Она была несчастна. Ничто не помогало. Никто не помогал. Ли Ён резко проснулась из-за очередного жуткого сна и тут же схватилась за плечо лежащего рядом Хосока. Её рука сильно дрожала и была холодной. Парень, который проснулся буквально минуту назад из-за крика девушки, повернулся к ней лицом и сгрёб в свои объятия. Сон заплакала. -Я так скучаю по нему... - промямлила блондинка, всхлипывая. –Очень скучаю. Очень... Хосок прижал её к себе сильнее. -Ли Ён-а, ты должна отпустить его. – серьёзно сказал парень. -Я не могу. – замотала головой Сон. –Я же люблю его... -Тогда перестань его любить. – неожиданно раздражённо произнёс Чон. Ли Ён на секунду даже плакать перестала, растерянно взглянув на друга. -Разве я могу? – её глаза снова заслезились. –У моей любви нет кнопки «стоп», понимаешь? Это не игрушка! -Чёрт! Хосок отстранился и, подмяв девушку под себя, навис сверху. -Хоби... -Ты достала уже! – зло воскликнул брюнет. –Хватит драматизировать! -Я не дра... -Ты думаешь, я Юн Ги не люблю? – Хосок усмехнулся. –Да я знал его даже больше, чем ты! -Хосок, что... -Да, мне тоже больно. – в глазах Чона зажглись опасные огоньки. –И грустно. Я скучаю по нему. Но я опустил Юн Ги! Почему же ты не можешь это сделать? -Потому что он был мне не только другом. – почти неслышно произнесла Ли Ён. –Он был для меня всем. Мои чувства отличаются от твоих. -Ты просто хочешь так думать. Потому что тебе нравится страдать. Ли Ён настолько опешила, что даже не сразу смогла ответить. -Ты, чёртов кретин! – девушка скинула с себя Хосока и поднялась с кровати. –Конечно, мне нравится страдать! Знаешь, задыхаться от боли так приятно, зашибись просто! Парень лишь криво ухмыльнулся. -Да что ты вообще можешь знать? – Ли Ён сильно разозлилась. –Ты просто никогда не любил так же сильно, как я! -Правда, что ли? – Хосок неприятно рассмеялся и подошёл к блондинке вплотную, не разрывая зрительного контакта. –Ты уверена? -Да! – девушка сделала несколько шагов назад, но успешно наткнулась на стену. –Потому что иначе ты бы понял мои чувства! Парень за несколько секунд сократил между ними расстояние, вжав Ли Ён своим телом в стену. Сон попыталась оттолкнуть его, но тщетно. -Ну ты и эгоистка. – Хосок больно сжал её плечи и закричал. –Ты же прекрасно знаешь, что я люблю тебя! Представляешь, каково мне? Ты разбиваешь моё сердце каждый день, не давая ему возможности восстановиться! Игнорируешь мои чувства, осознанно причиняешь боль! Совсем меня не жалеешь! Знаешь, как мне трудно себя сдерживать? Я всё делаю ради тебя, а что в ответ? Ничего! Ты не думаешь ни о ком, кроме своего Юн Ги! А он уже умер, понимаешь? Его нет, он исчез, испарился, покинул этот мир! Скажи, какой смысл любить того, кого уже нет в живых? Вместо этого лучше обрати внимание на меня! Разве я этого не заслуживаю? Каждое слово, сказанное другом, вонзалось в сердце острой иглой, заставляя то обливаться жгучей кровью. -Хосок, как ты можешь такое говорить? – дрожащим голосом произнесла Ли Ён, снова заплакав. –Зачем ты вообще мне это сказал? -А что, не имею права? – парень улыбнулся и провёл холодной ладонью по щеке девушки. –Почему я должен держать это всё в себе? -Отпусти меня. – испугавшись, попросила Ли Ён и отвернула голову, не желая смотреть в совершенно чужие карие глаза. -Прости, но моё терпение кончилось. – Хосок уцепился за её подбородок пальцами и повернул к себе. –Лимит превышен. С этого момента я больше не буду думать о твоих чувствах. Сон даже не успела ничего ответить, потому что брюнет поцеловал её. Жадно, без капли нежности, больно кусая губы, беспардонно проникнув языком в чужой рот. Руки парня уже разгуливали по трясущемуся телу отчаянно сопротивляющейся Ли Ён, позволяя себе трогать самые интимные места. Разорвав поцелуй, Хосок начал кусать её шею, опускаясь ниже к ключицам, оставляя гематомы. Одна рука переместилась на обнажённую грудь, а вторая спустила шорты. Это был не Хосок, а совершенно чужой, незнакомый Ли Ён человек. Хосок бы никогда так не поступил, даже если бы напился в стельку. Сон не помнила, как ей удалось отбиться от наглеца, который, к счастью, не погнался за ней вслед, и пришла в себя только когда оказалась в зале. Её трясло от эмоций. Ли Ён почувствовала себя ничтожной, втоптанной в грязь, испорченной. В происходящее совершенно не хотелось верить. Ей просто привиделось. Галлюцинации. Кошмар. Но опухшие губы и горящие гематомы твердили об обратном, окуная девушку в жестокую реальность. -Ты должна его полюбить. – произнёс властный голос совсем рядом с Ли Ён. Девушка вздрогнула и обернулась. -Ты должна. – Джин смотрел ей прямо в глаза немигающим взглядом. Ли Ён испуганно отступила назад, но врезалась в чью-то грудь. -Полюби хёна. – губы Тэхёна растянулись в широкой пугающей улыбке. –Нуна, это же так легко. -Полюби его. – буквально из неоткуда появился рядом Чимин. -Полюби. - повторил уже Чонгук, который стоял за её спиной. -Полюби. -Полюби. -Полюби. -Заткнитесь! – закричала Ли Ён, схватившись руками за голову. –Замолчите! Закройте рот! -Ли Ён! -Нет, я не слышу вас, замолчите! -Ли Ён! -Нет! Не хочу! Я не буду вас слушать! -Нуна! -Ли Ён, проснись! Ли Ён резко поднимается, чуть не стукнувшись лбом с Чонгуком, который в последний момент успевает уклониться, и тут же сгруппировывается, обняв себя руками и спрятав лицо в коленях. Она тяжело дышит, кожа блестит от пота, а тело жутко трясётся. -Отстаньте. – всё ещё не поняв, что проснулась, прошептала Сон, мотая головой. –Я буду любить только Юн Ги, ясно? Только его. Только Юн Ги. Я просто не могу иначе, понимаете? Моя любовь одноразовая. Я однолюб. Больше никого. Раз и навсегда... -Ли Ён-а... -Как я могу любить другого? – девушка всхлипнула. –Как я могу быть с кем-то другим? Для вас это всё шутки? Если любить, так только одного! Иначе это уже не любовь, ясно? Ребята в растерянности молчали, не решаясь даже коснуться подруги, а Ли Ён уже рыдала навзрыд, продолжая что-то неслышно шептать. -Ли Ён-а, не знаю, что тебе приснилось, но это был лишь сон. – мягко произнёс Джин, несмело дотронувшись до вздрагивающих плеч блондинки. –Сон, понимаешь? Иллюзия, неправда, обман. Ли Ён неуверенно взглянула на парня. -Сон? – дрогнувшим голосом переспросила она. –П-правда? -Конечно. – улыбнулся Сок и обнял её. Ребята, не удержавшись, присоединились к ним. -Всё хорошо, чаги. – Джин погладил её по голове. -Стойте. – Ли Ён отстранилась, испуганно взглянув на друзей. –А Юн Ги? Где Юн Ги? С ним же всё в порядке? Он жив? Парни не ответили, опустив взгляды. -Он умер? – упавшим голосом спросила девушка. –Да?.. -Нуна, мы не знаем. – жалобно всхлипнул Чонгук. –Нам ничего не говорят. -Что? – Сон растерянно заморгала. –Он жив? Но ведь, когда я проверяла его пульс... -Из-за сильного волнения ты просто не услышала его, а потом написала мне смс, сообщив о его «смерти», и грохнулась в обморок. – с упрёком произнёс Джин. -Значит... Мне всё приснилось? Тэхён озадаченно посмотрел на старшую. -Нуна, а что тебе приснилось? – осторожно спросил он. -Похороны Юн Ги и всё, что происходило после. – шокировано прошептала Ли Ён. –Но всё было настолько реалистично... Значит... Но... А что тогда с Юн Ги? И где мы вообще? -В больнице. – спокойно ответил Намджун. –Юн Ги сейчас занимаются врачи. -Он живой. – глаза Сон загорелись надеждой. –Живой.

* * * *

Ребята всю ночь просидели у двери в палату Юн Ги. Никто из них даже на секунду не сомкнул глаз. Врачи, сновавшие туда-сюда, на вопросы не отвечали, а их лица не выражали ни единой эмоции. Неизвестность пугала, но в то же время давала некую надежду. А вдруг на самом деле всё хорошо? Вдруг у Юн Ги нет никакого рака? Возможно, это всё просто до ужаса чья-то глупая шутка или же серьёзная ошибка корейских врачей? Вдруг Юн Ги не умрёт? Вдруг он неожиданно излечился от рака, сам того не осознавая? Вдруг та операция несколько лет назад всё-таки прошла успешно? Спустя столько времени к ним наконец-то подошёл врач. Намджун тут же поднялся с лавочки и стал внимательно слушать американскую речь (не забывайте, что они сейчас в Калифорнии). Они разговаривали долго. Ребята, ни единого слова не понимавшие на английском, кусали в стороне локти, готовясь разрыдаться в любую секунду (ага, снова) и уже поняли, что ничего хорошего ожидать не стоит. Ведь всё и так очевидно. Рак – это не простуда. От него невозможно вылечиться. Врач что-то говорит напоследок, хлопает Намджуна по плечу и уходит. Парень низко кланяется ему вслед и что-то громко кричит на иностранном языке. Друзья тут же подрываются с места и летят к Киму, задавая глазами немой вопрос. Намджун, дрожа всем телом, выпрямляется и со слезами на глазах произносит: -Юн Ги не умрёт. Он совершенно здоров.