Куклы

Часть 6

      Приглушенный свет да мигающие лампочки на панели управления. Надевая любимый красно-черный пиджак, Кларк вошел в комнату, являющуюся символом цели всей его жизни, а также единственным средством ее осуществления.       Даймондо кивком вновь поприветствовал своего господина, не поднимаясь из компьютерного кресла.       — Как дела? — спросил Онсен, конечно, подразумевая лишь работоспособность всех механизмов: все, о чем он мог волноваться в данный момент. Разве смог бы кто думать еще о чем-нибудь во время исполнения его мечты, дающей смысл самому существованию?       — Все идет хорошо, не отклоняясь от Вашей задумки, — без особого восторга ответил Монд.       В глазах Онсена же наоборот, все ярче разгорался жадный, хищный огонь. От одной мысли о том, что все свершится сегодня, он входил в раж. Он никому не позволит все испортить, костьми ляжет, но доведет дело до конца…       — Что происходит в городе?       Монд защелкал кнопками, выводя на мониторы изображения с камер наружного наблюдения и сообщения во всех новостных программах о начавшихся в городе беспорядках. Горели машины, магазины, люди в темных одеждах и с масками на лице били витрины, бросали в окна камни и коктейли Молотова, в нескольких местах шли настоящие сражения между наемниками-зачинщиками и служителями закона. Дело быстро дошло до кровопролития, жертвы множились с обеих сторон.       Монд отвел глаза от мониторов, неосознанно поджимая губы.       — Это небольшая жертва по сравнению с тем, какое благо для всего мира мы совершаем, — заверил его Онсен, видя грусть и отвращение на его лице.       — Я не понимаю, зачем нужно устраивать такие чудовищные беспорядки…       — Когда все вокруг тихо, внезапно ожившие куклы мгновенно привлекут общественное внимание. По всему свету так и будет, но отключить кукол можно только отсюда, отследив сигнал и найдя это место. Оперативно забраться сюда смогут только те, кто в данное время находятся в этом городе. А пока город пылает, охваченный беспокойствами, никто никуда не дозвонится, никто никому не сообщит. Добраться сюда будет нелегко, да и все силы брошены на подавление волны хулиганств. Всем плевать…       — Не всем! — оборвал Онсена нежданный гость.       Из тени дверного проема в освещенную светом мониторов комнату вошел Стардруг в дряхлом светло-коричневом пальто.       Кларк оперся на спинку кресла, чтобы не упасть на пол. Он не верил своим глазам, не желал им верить…       — Как ты меня нашел? — ошеломленно задвигал побледневшими губами Онсен.       — Это не важно. Важнее то, что ты сейчас делаешь, Кларк Онсен, мальчик, которого я нашел на побережье. Я узнал тебя, — улыбнулся Стардруг, — узнал сразу же, как увидел.       Кларк не знал, стоит ли улыбнуться в ответ, но глаза его трогательно заблестели в полутьме. Он не раз думал о том, чтобы увидеться со старым знакомым, почти другом, но все, что мог себе позволить, так это следить за ним чужими глазами.       — А когда я звонил тебе, ты меня не признавал.       — Извини… Ты меня все же обманул, — беззлобно припомнил Стардруг. — Тридцать семь лет?..       — Это не обман: я просто добавил к настоящему возрасту по году за каждый месяц, проведенный в заточении…       — Изобретательно, — по-отцовски тепло похвалил его Стардруг.       — Правда? — Мальчик прослезился.       — Правда. — Детектив сделал уверенный шаг вперед. — Кларк, откажись от того, что задумал. Пожалуйста…       Онсен поморщился и повзрослел, вытирая глаза.       — Хочешь прочитать исповедь «Не уподобляйся тем, кого так ненавидишь»?       — Нет, но если бы и думал, что на тебя подействуют эти слова, что с того?       Онсен усмехнулся, сжимая спинку кресла еще сильнее.       — За свою жизнь я понял кое-что. Представь себе мир, в котором все прощают друг друга. В этом мире объявился злой человек. Он напал на одного — тот его простил, напал на другого — простил и этот… Все прощают, в этом мире нет наказания за зло, а обиженные люди продолжают страдать. Сколько это будет продолжаться? Даже когда этот злодей умрет, по его примеру появятся еще злодеи, так будут страдать еще больше людей. Разорвать чертов замкнутый круг вызвался хороший человек. Он готов стать правосудием, он готов к тому, что его будут считать злом за то, что он побеждает злодеев их же методами. Он жертвует своей душой, дабы не страдали другие хорошие люди. Он отдает себя душевным терзаниям, уподобляясь злу. И знаешь, что, Стардруг? Бог примет его в свое время, примет в Царствие свое с распростертыми объятиями.       — Как Иуду? — Стардруг с глубокой тоской глядел на мальчика, в то же время восторженно слушая его верные, воистину разумные речи.       — Нет, не как Иуду. Как равного одной из трех его сущностей — как равного сыну Божьему, как равному Иисусу. Богохульство?       — Я не знаю…       — Неверные выводы? — продолжал напирать Кларк. — Не тот случай? Всего лишь отговорка?..       — Я не знаю, слышишь?! Я знаю одно: у тебя есть возможность начать жить. Ты можешь не совершать самое ужасное преступление в своей жизни, ты можешь уйти — я тебе позволю! Ты начнешь жить как обычный парень, забыв про весь тот ужас, который тебе пришлось пережить. Начни все сначала. Ты… — Стардруг тяжело вздохнул, избегая смотреть на Кларка. — Ты можешь уйти со мной…       Мальчик свез с волос пластмассовый краб, и они медленно распустились, заброшенные на левое плечо.       — Монд, запускай программу.       Слуга, не обернувшись, встал и отошел к дальней стене.       — Простите, господин Онсен, но я не могу быть на Вашей стороне. Вы неправы. Я от всего сердца Вас люблю, но Вы неправы…       — Ублюдок! Ты позвонил Стардругу, навел его на меня…       — Он все верно сделал, — выступил вперед детектив. — Ты же видишь: я не привел с собой подмогу, я здесь один. Я пришел не для того, чтобы помешать тебе, а для того, чтобы помочь…       — Мне не нужна помощь! Ничья! Я тогда выбрался сам и сейчас все сам сделаю!       Кларк двинулся к панели управления, тут же останавливаясь, — щелкнул снятый с предохранителя пистолет Стардруга.       — Кларк, я не хочу в тебя стрелять, — с горечью покачал головой он.       — Так не стреляй.       — Если ты попытаешься на что-нибудь нажать, то у меня просто не будет выбора. Потому не двигайся. Выслушай меня, стоя на месте. Так ты проблему не решишь. По-твоему, все те, против кого ты борешься, богаты и купили твоих кукол? Ты уничтожишь только часть — тех, кто напрямую или косвенно связан с «черным рынком». Но останутся другие, появятся другие. Со временем. Я хочу, чтобы ты переступил на другую тропу. Полицейские борются с преступностью, мы делаем то, что хочешь делать ты, но гуманными способами…       — Смеешься? — не на шутку разозлился Онсен. — Где была твоя хваленая полиция, когда я гнил в подполье?!       — А где были врачи, когда умирала моя жена? Но я понимаю, что некоторые события не суждено предотвратить. Я не иду вырезать персонал ближайшей больницы — я смирился. Смирись и ты.       Кларк смотрел на Стардруга разочарованным взглядом. Быть чужими условно — по телефону, и вот так, напрямую, смотря друг другу прямо в глаза… совсем разные вещи. И второе в разы ужаснее первого…       — Ты сказал, что некоторые события не суждено предотвратить. Так зачем ты пришел ко мне, понимая это?       — Боюсь, что такое событие — совсем не твоя месть миру.       Онсен через силу сглотнул, гуляя глазами одинокого волка по темной комнате. Сейчас ему как никогда казалось, что все против него. Стардруг — да, но Монд!.. От кого-кого, но от него предательства Кларк ожидал меньше всего. А ведь именно друг, именно близкий человек и может предать…       — Кларк, я готов уговаривать тебя хоть всю ночь, пока ты не согласишься меня услышать, но отойди от панели управления, не вынуждай меня держать тебя на мушке. Я желаю тебе добра…       — Тогда ты не нажмешь на курок.       Кларк спокойно подошел ближе к панели управления, не сводя живых глаз с детектива.       — Кларк, прошу, — до боли сжимая челюсти, прорычал Стардруг, кладя вторую руку на пистолет.       — Если я сделаю мир немного чище, то оно того стоит. Мне правда жаль, Стардруг. Я бы хотел уйти с тобой…       Рука дернулась к потухшей красной кнопке, но так и не коснулась ее. Гром выстрела для Кларка заглушил биение собственного сердца. От боли потемнело в глазах. Мальчик упал на пол. Еще живой, он тянулся к панели, даже не видя ее. Кажется, Стардруг прижал свою руку к ране, закрывая ее. Кларк сталкивал его руку, повторяя раз за разом: «Монд… нажми кнопку… Монд… нажми… нажми…» У него началась истерика, он бился в крике на полу, теряя все больше и больше крови, бледнея, холодея — умирая. Он уже ничего не слышал, он не мог связно думать или говорить; все, что ему осталось, это кричать, без слов, одним голосом, звать на помощь…       Но он один…       Стардруг свернутым пальто зажимал рану. Бесполезно… он и сам это прекрасно понимал, но никак не хотел сдаваться.       — Чего ты стоишь?! Звони в скорую! — заорал он на беззвучно рыдающего Монда.       Опуская ладонь от искусанных в кровь губ, слуга преданного им господина медленно подобрал оброненный в панике Стардругом пистолет.       — Нет, не смей! — Детектив успел бы вырвать из рук Даймондо служебный пистолет, ему бы на это хватило времени, но он не мог и на секунду оставить кричащего в лицо собственной смерти ребенка.       Второй выстрел! — стену за спиной Монда забрызгала кровь, оставленное душой тело рухнуло навзничь, уронив пистолет подле себя.       Мальчик перестал кричать. Потеряв голос, он в нарушаемой бессмысленными словами Стардруга тишине, не произнося ни звука, продолжал открывать рот, наполняющийся темной кровью.       Стардруг гладил его по мокрым щекам, по растрепавшимся, как у брошенной куклы, волосам, по ледяному лбу, заливаясь слезами вместе с умирающим, но не был в состоянии как-то его спасти — с того самого момента, как нажал на холодный спусковой крючок.       Кларк с хрипом снова открыл рот, выдыхая, — и уже не вдохнул. Руки тихо упали на пол, голова откинулась вбок. Последняя слезинка скатилась по носу на другую щеку и скрылась в волнистых волосах.       Стардруг расправил пальто, укрывая им замерзшего мальчика, закрывая его остекленевшие кукольные глаза. Обойдя его тело, детектив подобрал свой пистолет…       Выстрел…       Выстрел! Выстрел! Еще и еще! Стардруг безжалостно расстреливал панель управления, пока та не задымилась. Теперь времени было предостаточно. Он вынес на улицу, к машине, тело Монда, конечно же, вернулся за Кларком, извиняясь за то, что посмел оставить его одного. Панель горела, когда Стардруг нес на руках завернутого в окровавленное пальто мальчика, так же, как и он сам когда-то переносил из комнаты в комнату своих любимых кукол.       Дом горел. Горела столовая, горел кабинет. Горел шкаф с куклами. Наверное, в последнюю очередь огонь перекинулся вверх по лестнице от кабинета, охватывая кукольный гроб и Анэт. Тлели светлые волосы, тлело платье…       Когда приехали пожарные, не осталось ничего.

Часть 7

      Куцая метла царапала плиты кладбищенской дорожки. Старик остановился, оперевшись на облезшее древко, и поздоровался, пожелав доброго дня.       — Да, и Вам тоже, — устало ответил со скамейки мужчина, докуривающий свою ритуальную сигарету.       — Я смотрю, Вы каждый день приходите. И сначала курите на этом самом месте.       — Смелости набираюсь, — вполне серьезно ответил он, туша окурок о дно металлической коробчонки, заменяющей ему пепельницу.       — Сильно провинились перед мальчиком, к которому ходите? — догадался старик. — Отец его?       — Нет, не отец. Но провинился — настолько, что теперь он здесь. — Постаревший на прошедший месяц детектив поднялся со скамьи, пряча жестянку во внутренний карман нового пальто. — Пойду к нему. Надо новости рассказать…       — Ну идите, идите. — Старик проводил частого посетителя угрюмым взглядом, принимаясь дальше мести по дорожке осыпавшиеся листья.       Стардруг остановился перед недвижимым могильным камнем, окруженным алой, как сама кровь, осенней листвой.       — Здравствуй, Кларк… Прости, что долго тебя не навещал — ездил в соседний город, куда забрала родня Монда его тело. Там неплохо, но… здесь виды живописнее. Особенно с этого холма… Только сейчас закончилось восстановление города. Многие магазины до сих пор закрыты, но это мелочи по сравнению с тем, что было в первые дни после той ночи. Ну и делов ты начудил, — доброй, но печальной улыбкой сверкнул Стардруг, в следующее же мгновение затухая. — Надеюсь, ты не ненавидишь меня, но понимаю, что, безусловно, твою ненависть и обиду я заслужил. Я правда не думал, что все для тебя кончится так…       Он присел, прикладывая руку к сырой после дождя могильной земле.       — Завтра я опять приду — снова вымаливать твое прощение. Да и просто узнать, как ты тут… Глупо, но ничего не могу с собой поделать. Полтора месяца назад я приносил жене цветы, а теперь хожу к вам обоим, и спасать больше некого… Ладно… — Он разогнулся и похлопал себя по жестяной коробке. — Как видишь, я каждый день курю. Если умру от рака легких, то это будет полностью заслуженная смерть — за тебя и твоего друга. Он желал тебе только лучшего, не злись на него. Я тоже ничего плохого не хотел, но видишь, как и его, и мои благие намерения обернулись для тебя… Прости. И до завтра. Кларк...       Постояв у могилы еще чуть-чуть, Стардруг зашелестел листьями, покидая кладбище.       В отдалении по плитам скребла метла, а падающие с горящих осенью деревьев листья пролетали мимо могильного камня с незавидно короткой датой жизни на нем:

Кларк Онсен XXXX–XXXX «…и принял Бог его в Царствие свое с распростертыми объятиями…»