Плоские Разумы (Flat Minds)

После того как он выучил свое первое слово — Лиам, и это было его имя из всех вещей, что могли бы быть — Билл начал так быстро запоминать новые слова, что иногда Лиаму было сложно поспеть за ним. Ма и Па довольно скоро пополнили его словарный запас, вместе с Би, что оказалось его попыткой назвать себя по имени. После была целая куча домашней утвари, названия различных фигур и слова, которые он запомнил из речи отца или сказок Лиама. «Почему» оказалось его любимым словом, которое он повторял раз за разом, пока не получал необходимые ответы на свои вопросы или пока кто-то не начинал рыдать. Оба его родителя были приятно удивлены, когда он начал кричать «деньги» и «деньги не возвращаем» так громко насколько мог, но никогда не понимали почему он делал тоже самое и со словом «суматоха». И когда они узнали, что это и правда реально существующее слово, они скорее всего начали подозревать, что он научился этому у Лиама — что и правда было словом из одной из его книг, что он почитал ему, когда пробрался в комнату где находился его манеж — но никогда не говорили свои подозрения вслух. Вскоре, он начал объединять слова в предложения и как только это у него успешно получилось, он больше не замолкал. Он очень много говорил, и когда прошло достаточно времени стало понятно, что он хорош в этом. Что было хорошим качеством, правда, особенно когда твоя жизнь зависит от того насколько ты хорош в продаже вещей — но чего-то не хватало в растущем словарном запасе Билла. Или его родители не замечали этого, или, как минимум, никто ничего не говорил об этом, но это не помешало Лиаму заметить. Не могло быть иначе. И до того как ему исполнилось пять Билл ни разу не сказал «Неправильный».

***

— Почему Лиам не идёт с нами? — Он не может, милый. Ему… не понравится. — Ну, мне они тоже не нравятся. Можно мне тоже остаться дома? Мельпомена вздохнула. — К сожалению нет, Билли. Ты слышал своего отца. Это важный клиент, и он так любезно пригласил нас на ужин… — Но папа постоянно на него жалуется на него! Позади него, его отец издал звук похожий на маленький смешок, пока поправлял свой галстук. — Сынок, это одно из главных правил продажи. Никогда не давать покупателю понять, что действительно ты о нем думаешь. Билл запомнил этот новый совет — он знал, что именно это должен делать, когда говорит его отец — и повернулся к своей матери. — Ладно, но почему Лиам не идёт? Он никогда никуда с нами не ходит, — пробурчал он, ударив своей маленькой ножкой пол и сердито посмотрев на свой галстук бабочку, который ему ещё предстояло надеть. Он все равно был слишком большим для него из-за чего он волновался не упадет ли из-за этого. — Вещи взрослых слишком скучные без него. Почему он с нами никуда не ходит? За его вопросом последовало молчание, пока его родители переглядывались между собой не смотря на него. Это продолжалось всего несколько минут и они ни слова не сказали за это время — лишь один этот взгляд — но Билл мог сказать, что он значил многое. Наконец, его отец отвел взгляд и посмотрел на Билла, прежде прокашлявшись. — Видишь ли, Билл, твой брат… — Нет, — прервала его мать, его голос звучал натянуто. Казалось она была напугана, но Билл не мог и представить из-за чего именно. — Нет. Он ещё слишком мал. — Он достаточно взрослый, чтобы заметить. И чтобы об этом спросить. — Норман- — И ты бы предпочла, чтобы он спросил Лиама напрямую? — перебил её его отец, и она замолчала и повернулась, чтобы выйти из комнаты. Билл не обратил на это внимания: он смотрел на отца, ожидая объяснений. И тот начал, присев на кровать рядом с ним. — Ты когда-нибудь думал о том, почему мы не разрешаем тебе и Лиаму проводить слишком много времени вместе? Пока твоя фигура не станет крепче? Билл покачал головой. Он знал, что ему нельзя проводить время с Равнобедненными, потому что он родился в такой семье и они боялись, что он станет похож на них из-за неосознанного подражания — станет глупее или что-то такое. — Но Лиам же не Равнобедренный, да? — спросил Билл. Он не мог быть — его основание было слишком широким — и его отец подтвердил это. — Нет, он не Равнобедренный, но и не Правильный. — Правильный? — Кто-то как я и ты, с равными сторонами и углами, — начал свое объяснение отец, и мягко похлопал Билла по верхнему углу. — Все наши стороны равны. И все наши углы… — Шестидесяти градусам равны! — воскликнул Билл, перебив его, но радуясь, что у него была возможность показать, что он знал что-то, Норман Сайфер рассмеялся. — Верно. Как и должно быть — мы Равносторонние. А Лиам… нет, — добавил он, и что-то в его взгляде стало тусклее. — Его стороны и углы не равны. Ты заметил, верно? Конечно же, и он думал это смешно как Лиам наклоняется в одну из сторон, но никогда не думал что это что-то особенное. Но теперь он начинал чувствовать, что это было чем-то большим, чем просто причуда, которую он считал смешной. — Угу. — От этого он становится противоположностью Правильного — Неправильным. От этого Билл моргнул, посмотрев на него. Неправильным? Он никогда не слышал такого, потому что дома никто никогда не произносил этого слова в таком смысле и всё равно, Лиам это Лиам. И он «Неправильный»? А он сам знает об этом? Почему он этого не сказал? А почему его родители не сказали? Будто они держали что-то в секрете от него и Биллу не нравилось, когда ему не рассказывали секреты. — И почему он не может пойти с нами? — наконец спросил он. –… Многим не нравится видеть Неправильных. Поэтому они редко появляются на публике. Они не должны… ну. Иногда ошибки случаются, и… — Ошибки, — повторил Билл, прервав его. Ему не понравилось это слово, совсем; что-то в словах отца, когда он сказал это заставило его нахмуриться. — Лиам не ошибка. — Я никогда не говорил, что… — Ты это сказал, — перебил его Билл снова, но в этот раз отец на несколько мгновений замолк. После он вздохнул и положил руку на заднюю сторону Билла. — Я понимаю, тебе грустно. Лиам Неправильный, не по своей вине. Возможно, вина моя. Я был уже далек от своей первоначальной фигуры, когда родился и пожалуй… — он остановился и отвел взгляд. — Но чьей бы это ни была вина это не так важно. Он Неправильный, отклонение от нормы. И именно нормы определяют наше общество. И такие как он не приветствуются в этом мире. — Это не правда, — огрызнулся Билл, и отпрянул от прикосновения своего отца. –Мне он нравится. И если другим он не нравится, они тупые и… — Билл, — отрезал его отец, строгим тоном, и лишь немного нахмурившись. — Законы природы утверждаются Окружностями, и негоже их осужда… — Законы тупые! Природа тупая! Тупые Окружности! — закричал Билл, кинув в отца галстук бабочку, которую должен был надеть ранее. Она недалеко пролетела — ведь была из ткани — но Норман Сайфер отскочил несмотря на это, широко раскрыв глаз, как пораженный молнией. — И я не собираюсь идти на этот ужин, если Лиам не пойдет! — Билл! Никогда больше не говори такие вещи! — сорвался его отец, и взял его за руку, потянув к себе, Билл вскрикнул. Было больно, но его отец не прекращал крепко держать его за руку и поднял прямо на уровень своего глаза. Он действительно нахмурился, и было видно как в его глазу бушевала буря, и, на секунду, Билл очень ясно понимал насколько же его отец больше чем он, и насколько злее. — Ай! Отпусти! — Никогда, слышишь! — Ты сказал, что Лиам был ошибкой! Его отец будто не слышал его: он отпустил его руку, но взял его за обе стороны и встряхнул. — Фигур могут запереть за гораздо меньшие высказывания, Билл! Запереть до конца жизни! И если бы кто-то услышал, что ты говоришь, они бы решили, что твоя мать или я учим тебя этому богохульству, или что в тебе есть тайная Неправильность, или… — Ну, может У МЕНЯ ЕСТЬ! — воскликнул Билл, и вырвался из крепкой хватки отца. — И законы, и природа, и Окружности все они тупые, и я буду повторять это снова и снова всем, с кем мы встретимся, если ты меня выпустишь, и они запрут тебя! И это последнее, что смог вынести его отец, он резко встал, дрожа от злости. — ОТПРАВЛЯЙСЯ В СВОЮ КОМНАТУ! прогремел он, но его голос перекрыл шум захлопнувшейся двери, когда Билл ушел, чтобы сделать именно это, прежде чем тот закончил говорить.

***

— Билл? –… — Я знаю ты здесь. Что ты сделал? — спросил Лиам, облокотившись на дверь комнаты Билла. Должно быть родители ушли и закрыли Билла в его спальне из-за чего-то серьезного: они никогда такого раньше не делали. Когда они уходили, их отец был бледен, а руки дрожали, когда он убирал ключи, а мать будто едва сдерживала слезы. — Я же говорила, он еще слишком мал, — сказала она дрожащим голосом, но от того как её муж фыркнул она замолчала. — Если он не может принять правду, ему не следует задавать вопросы, — окончательно сказал он и захлопнул за ними дверь. Было действительно странно застать это. Они никогда не были так расстроены, как минимум не из-за Билла из всех фигур. — …Билли? Прошло несколько секунд молчания прежде чем Билл наконец заговорил, его голос был немного заглушен закрытой дверью, но он был очень близко. Он похоже и сам облокотился на неё; Лиам мог представить как он сидит с другой стороны на полу, уткнувшись в колени. — Они все просто тупые. — Тупые? — спросил, Лиам, сев, облокотившись на дверь, чтобы лучше слышать через неё Билла. — Вся эта фигня с Неправильными. То, что ты тут застрял. Это тупо. Неправильными. Слово чувствуется как порыв холодного ветра, потому что это первый раз, когда Билл сказал это, и он впервые показал, что понимает что с Лиамом что-то не так. Он всегда знал, что Билл узнает рано или поздно, конечно же, но от этого все равно больно. он так им восхищался — изменится ли это теперь? — … Мама и папа рассказали тебе обо мне? — Почему ты этого не сделал? — Я… я боялся, что ты перестанешь уважать меня. Билл фыркнул. — О. прекрасно. Теперь и ты стал тупым, — пробурчал Билл, и что-то было не так — его голос был слишком приглушенным, и будто ломался к концу фразы. От этого Лиам забыл о своих беспокойствах. — Билли? Ты в порядке? Последовала тишина, и он услышал как Билл встал. — Можешь… можешь выпустить меня? — Папа забрал с собой ключ. — Ключ от кухни. Он и к этой двери подходит. — О, — произнес Лиам и встал, с некоторыми сложностями, и поспешил на кухню, чтобы взять ключ. Он подошел к двери Билла как перчатка, и когда Лиам открыл дверь, он увидел, что Билл стоял перед ним, и как он и боялся, тер свой мокрый глаз. — Билли… — начал он, но он не успел ничего больше сказать, ведь Билл опустил руку и нахмурился. — Тупой! — вскрикнул он, и толкнул Лиама, отчего тот оступился и упал на основание. Было больно, но он почти не заметил этого: он обращал внимание лишь на Билла, как тот смотрел на него, нахмурившись и крепко сжав свои маленькие кулаки. Нет, думал он, а его взгляд уже затуманился из-за слез, которые он изо всех сил пытался сдержать. Нет, нет, нет, пожалуйста, нет. — Тебе стоило сказать мне! Почему ты не рассказал мне? Ты что, думал, что я… — Мне так жаль, — выдавил Лиам, и знал, что уже проиграл это сражение против слез. Должно быть он звучал жалко, но ему уже было все равно, ведь Билл был его единственным другом, и он не знал, что делать, если тот отвернется от него. Он попытался вытереть слезы, оставаясь на полу. — мне очень жаль. Пожалуйста, прошу, не ненавидь меня. Билл вздрогнул, и его нахмуренный взгляд пропал в ту же секунду, чем-то что было ужасно похоже на удивление. Пару секунд он лишь смотрел на Лиама широко раскрыв глаз, опустив руки, после он пришел в себя и начал агрессивно тереть свой глаз. — Тупой, — повторил он, и вот он уже оказался рядом с Лиамом на полу, крепко держа того за руку. — Я думал ты умный, а ты такой тупой. Ты уже довольно много раз это сказал, думал Лиам, и он бы сказал это, если бы его голова не была целиком занята облегчением. Он крепко держал Билла в ответ. — Мне так жаль, что я не сказал тебе. Мне было страшно. Все остальные… — Но я же не все остальные. Все остальные тупые. –… Я знаю. Я должен был знать, что ты лучше чем эт…! — Так вот оно что! Лиам моргнул от удивления, когда Билл повернулся к нему и посмотрел на него широко раскрыв глаз. — Я понял! — Что? — Они просто завидуют! — Они… что? — спросил Лиам, моргая и пытаясь понять, пока Билл фыркнул и скрестил руки на груди. Было видно, что он думал как это докатилась их жизнь до такого, что это он объяснял своему брату абсолютно все. — Завидуют, Умник. Они все одинаковые, а ты особенный, вот и все. И им это не нравится. Все было не совсем так, конечно же — это было абсолютно не так, на самом деле — но если Биллу хотелось так думать, то не было вреда от того, что он продолжал это делать. Плюс, это было приятно слышать, знать, что его брат скорее подумает, что он особенный, чем дефектный. — Думаю… думаю да, — сказал он, поднявшись.  — К тому же, ты умный. Когда не говоришь такие тупые вещи, как эти, — добавил Билл, и вернулся на ноги и схватил его за руку. Он не мог сдержать свою радость, когда теперь нашел объяснение как все работает. — Умнее этих тупых Окружностей. Ты всем им покажешь, и тогда то что твои стороны и углы не равны уже не будет иметь такого значения. Они все будут знать твое имя. О, Билл, если бы. — Правда? — спросил Лиам, очень пытаясь звучать, будто он правда поверил в это. Но мысль о Проверке оставалась в его голове, но он заставил себя проигнорировать её. — Конечно. А папа съест свой цилиндр. — И нам надо сфотографировать это потом, когда он это сделает. — Дап. Но сначала, сказку. Я пойду и возьму из кухни печенье. — А тебя разве не наказали? — И? Они никогда не узнают. А у нас еще есть время пока они не вернулись. Лиам вздохнул и смотрел, как Билл убежал в сторону кухни. Билл был неправ, потому что их мир был не похож на него, и будущее не могло быть похоже на его выдумки. И всё же, приятно было немного помечтать. Попытаться поверить в эти мечты сделало бы все только хуже, но можно было позволить Биллу думать об этом еще… хочу немного продлить лето … немного. Из него, все-таки, был хороший рассказчик.