Полет

Азарт, свежий горный воздух и бурлящий в крови адреналин гонят меня вверх, и я бегу, бегу. Крутой подъем дает о себе знать — ноги гудят от напряжения, легкие горят от переизбытка кислорода, голова кружится, но я не останавливаюсь, пока тропинка не кончается, обрываясь в бездну. Оливер налетает на меня со спины, непроизвольно подтолкнув к самому краю. Я слышу его испуганный возглас над ухом. Россыпь мелких камешков вырывается из-под моих ног, устремляясь вниз, и я чуть наклоняюсь, чтобы проследить за их падением. Большие ладони, обхватившие мой торс, тянут меня назад. — Полет отменяется, Икар, — заявляет Оливер вроде бы насмешливо, но я даже через рюкзак чувствую заполошный грохот его сердца. Накрываю его руки, переплетая наши пальцы, и, чуть запрокинув голову, вжимаюсь затылком в грудь. Он целует меня в макушку. — Без тебя я все равно не смог бы... — взлететь, — хочу сказать я, но слова теряются в его губах. Оливер разворачивает меня к себе и снова целует. Одна его ладонь ерошит мне волосы, а вторая прочно удерживает за талию. И мне кажется, что я все же прыгнул и парю, подхваченный его сильными руками. Мы не размыкаем губ, пока хватает дыхания. А потом смеемся. Беспричинно. Просто потому, что мы здесь, потому что вместе. — Ты говорил, тут есть водопад, — напоминает мне Оливер. Я киваю и, схватив за руку, тяну за собой. Мы спускаемся с другой стороны горы и очень скоро слышим характерный шум. С каждым шагом звук становится громче, в воздухе появляется водяная взвесь. Оливер то и дело приглаживает ставшие влажными волосы пальцами. Мелкие капельки оседают на его бровях и ресницах, лоб блестит, и мне хочется собрать эту влагу языком. И я уже делаю шаг, но Оливер внезапно срывается с места. После секундной заминки, бросаюсь его догонять. Он приводит меня к небольшому водопаду. Присмотревшись, я понимаю, что это лишь часть большего, одна из ступеней грохочущего монстра, скрытого каменным выступом. Оливер смотрит на падающую воду с восхищением малого ребенка. А потом вдруг скидывает рюкзак и начинает раздеваться. Мгновение — и он предстает передо мной голым. Я невольно сглатываю, любуясь его широкими плечами и мускулистой спиной, мысленно касаясь ямочек над ягодицами. Он тут же поворачивается, будто чуя мой взгляд, и, широко раскидывая руки, зовет к себе. — Элиооо. Из-за шума воды и пульса в ушах я скорее угадываю, чем слышу свое имя. Оливер возбужден. Его член крепнет прямо на моих глазах, чуть покачиваясь, головка темнеет, наливаясь кровью. — Элио, — он смеется, и этот смех манит меня даже сильнее того, что я вижу. — Если ты не разденешься, я затащу тебя в воду прямо так, — грозится он с улыбкой. Завороженный, я киваю и пытаюсь снять кофту, забыв о рюкзаке, потом слишком сильно дергаю шнурок на кедах. Чертыхаюсь. Жду и немного надеюсь, что Оливер сейчас схватит меня и утянет за собой. Бросаю на него взгляд украдкой и разочарованно вздыхаю. Оливер на меня даже не смотрит. Все его внимание направлено на водопад, к которому он подошел почти вплотную и замер, запрокинув голову и жмурясь от брызг. На его лице играет блаженная улыбка, а член прижимается к животу. От его красоты сжимается горло и наворачиваются слезы. Раздраженно смаргиваю их и, наконец, избавляюсь от остатков одежды. Но к Оливеру подходить не спешу. Пусть развлекается со своим дурацким водопадом в одиночестве, раз ему так нравится. В этот момент из-за облаков появляется солнце. Его лучи отражаются от влажного тела Оливера, и в воздухе появляется сразу две радуги. Нежное сияние природных красок подчеркивает великолепие Оливера, превращая его в какое-то языческое божество. Пораженный в самое сердце, я почти не дышу. И тут Оливер шагает под падающие струи и визжит. Вопит, как самая настоящая девчонка. Мне становится смешно, и недавняя беспричинная ревность — кто вообще ревнует к водопаду? — исчезает как мираж. Оливер гневно смотрит на меня. Налипшие ко лбу волосы и общий взъерошенный вид придают его облику невероятную трогательность, и я храбро иду к нему. Мерзнуть, так уж вместе. Колкие ледяные струи обрушиваются на меня, будто стремясь проткнуть насквозь. Оливер обхватывает меня за плечи, притягивая близко-близко. Он гораздо теплее, чем вода, пока. Я уже чувствую, как падает температура его тела. А потом он целует меня. Контраст холодной воды и горячего рта будоражит не хуже рюмки крепкого алкоголя. Чтобы не упасть, цепляюсь за его шею, прижимаясь крепче, словно собираюсь пробраться в него, сплавиться в единое целое. Объятые облаком воды и брызг, со стороны мы, наверное, и так выглядим, как единое существо — причудливая пластичная скульптура. Его член, обмякший от холода, соприкасаясь с моим, оживает, дергается, и я снова смеюсь. Вода попадает в рот, сводит челюсти и ломит зубы. Так недолго отморозить себе что-нибудь важное. — Идем, — шепчу я ему в губы, надеясь, что он поймет. И он безропотно подчиняется. Мы выбираемся на мягкую нагретую солнцем траву и, синхронно закинув головы к небу, блаженно жмуримся. — Так хорошо, — выдыхаю я, улыбаясь. — Будет еще лучше, когда я тебя согрею, — обещает Оливер и опускается на траву, утягивая меня за собой. Мы прилипаем друг к другу влажной кожей, катаемся по земле, как животные, тремся конечностями, разгоняя кровь. Потяжелевший член Оливера трется о мое бедро, и я вдруг чувствую острую необходимость получить его в себя. А потом излиться на траву и землю, чтобы они впитали мое семя, пока Оливер будет изливаться в меня. — Хочу встать на колени, — сообщаю я ему и прикусываю губу. Раньше я не озвучивал вслух, чего и как хочу, показывая все без слов. И теперь собственная откровенность кажется бесстыдной, смущает меня. Но Оливеру предложение нравится. Он коротко впивается в мои губы, а после помогает развернуться. Нависнув надо мной, он накрывает меня целиком. В очередной раз удивляюсь, какой же он огромный и в то же время не громоздкий. От его тела идет жар. Его член скользит между ягодицами, задевает копчик. И я сжимаюсь от предвкушения. Волосы на груди щекочут лопатки. Я нетерпеливо раздвигаю ноги и прогибаюсь в пояснице. Оливер осторожно гладит пальцем мой изнывающий вход и чуть давит. Это не больно, но все еще странно. Тело непроизвольно сопротивляются постороннему проникновению даже сейчас, когда все, чего я хочу, — раскрыться навстречу. Меня охватывает дрожь. Пальцев мало. Мне нужно больше, мне нужен член Оливера. Я чувствую, как он пульсирует, упираясь в мои яйца. У нас нет ничего, кроме слюны, и будет больно. Но я готов, я хочу этой сладкой боли. И когда Оливер, наконец, входит, я кричу от радости единения. Он не дает мне и секунды, чтобы привыкнуть. Кажется, не только я потерял голову от желания. Оливер сразу начинает двигаться. Сначала неглубоко и медленно, но с каждым толчком увеличивая амплитуду и мощность. И я снова лечу, взмывая все выше, а потом стремительно падаю в оргазм. Оливер не дает мне упасть, удерживая под животом ладонями, и сам бьется во мне, изливаясь глубоко внутри. Мы валимся прямо на землю, слева от того места, где в траве словно жемчужины блестят капли моей спермы. Оливер все еще во мне, и я поворачиваю голову, чтобы поцеловать его. — Ты делаешь меня таким счастливым, — шепчет он мне в губы, и я пью его признание, проникая языком в рот вместо ответа. Это лучше, чем снова рыдать на его плече.