Мой сладкий аники

Только проснувшись, Саске понял, что что-то не так. На нем явно кто-то лежал, и этот кто-то совершенно не давал ему нормально дышать. Младший Учиха тут же открыл глаза и обнаружил Итачи, лежащего на нем. В голове сразу пробежали картинки вчерашнего вечера. "Итачи омега?" - Все еще пытался осознать брюнет, но осознать было не так уж и просто. Всю жизнь Саске думал, что брат бета, а тут... Как он вообще мог это скрывать столько времени? Столько времени скрывать, и... На лице у Учихи расплылась довольная улыбка. Теперь у него есть своя омега. Осознание этого произошло как-то само по себе. Брюнет сразу даже не мог объяснить, как он это понял. Но этот запах... Саске еще раз втянул воздух и понял, что запах стал менее сильным, а значит течка закончилась. Только вот не могла же она продлиться всего один день. И не могла же это быть первая течка Итачи. Учиха понимал, что что-то здесь не то. Что именно - было сказать сложно. Саске еще раз посмотрел на спящего, такого нежного, спокойного, и, что уж там таить, удовлетворенного аники, и вновь улыбнулся. В груди приятно защемило от осознания того, что теперь он будет только его, и брату уже не удастся просто уйти, захлопнуть дверь. Теперь Саске будет выбивать дверь каждый раз, если только Итачи посмеет не впустить его. Пусть только попробует. Аккуратно выбравшись из таких желанных объятий, Саске решил принять душ. Но в поисках полотенце он увидел упаковку. «Стоп-запах» - гласила упаковка. Саске удивленно уставился на нее, а потом на спящего брата. В душ ему тут же перехотелось, и он открыл шкаф Итачи. «Значит, он принимает эту хрень не в первый раз», - понял Учиха-младший. Дело в том, что эти таблетки были незаконны, и эта противозаконность имела вполне обоснованные показатели. Они убивали. Медленно, постепенно, заглушая запах, они забивали клетки, и омега умирал. Умирал в муках, без шанса на выживание, без шанса иметь детей. Ведь это первое, от чего сразу отказывались, когда принимали хоть упаковку этой гадости. Хотя это было и не обязательно, возможность иметь детей потом была один на миллион. Один... Саске снова посмотрел на брата и увидел, что тот уже не спит, а внимательно смотрит на него. Его глаза наполнились болью и какой-то надеждой, которая так четко читалась в его глазах. И еще, младший заметил любовь. Любовь и надежда, смешанные с болью и страхом. - Зачем? От вопроса брата Итачи немного поежился, что для него было почти не типично, и тяжело выдохнул. - Зачем это? – переспросил Саске, показывая злополучную коробку. - Чтобы ты не знал, кто я. Не хотел, чтобы ты меня презирал. Только не ты, - с глазами, наполненными слезами, выпалил старший брат и опустил голову. - Итачи, я... - Саске не знал, что ответить аники. Почему он так думал? Разве он когда-то говорил что-то плохое про омег, да и вообще... - С чего ты вообще решил, что я не люблю омег? Итачи, у меня лучший друг омега, понимаешь? Он, конечно, повернут на альфах, а так ничего... - Теперь ты знаешь, и что тогда? – задал, наверное, единственный интересующий его вопрос старший брат и посмотрел на своего отото, который, как ему показалось, был абсолютно к нему готов. Саске подошел к кровати, на которой лежал его голый брат, прикрытый только одеялом. Он поднял руку и провел ею по волосам аники, перешел на щеку. - Отото... - то ли прося о продолжении, то ли об ответе, сказал Итачи. - Теперь ты будешь моим. Моим омегой. У нас все будет хорошо, и ты больше никогда, слышишь меня, никогда не будешь пить эту гадость. Понятно? - Да, но родители, и... - С родителями я сам разберусь. Они ведь все знали, верно? Вот теперь они мне все и расскажут, - немного кровожадно выдавил младший брат и, притянув Итачи к себе, поцеловал в макушку. - Что расскажут? - Много чего... А теперь пошли, я тебя помою, - и под протестующие слова омеги, Саске потянул его под теплую воду. Теперь-то он точно был уверен, что нашел именно своего омегу.