Мой сладкий аники

Прошло 8 месяцев POV Саске Я сидел возле реанимации и нервно сжимал и разжимал руки. Итачи был там уже несколько часов, а доктора так и не говорили - как он, что с ним. И я боялся самого худшего. - Я бы был поосторожнее, - сказал врач, и переводил взгляд то на меня, то на аники. – Поймите, ваша беременность это вообще что-то уникальное, но вы еще и родственники. Так что это может быть очень опасно. Я почувствовал, как Итачи прижался ко мне, явно ища поддержки. Я обнял аники и, поцеловав в макушку, натянул улыбку. Мне было так страшно. Я знал, что это опасно, но все же я надеялся… - Что это значит, доктор? Что может случится? – я знаю, что стоило вывести Итачи из кабинета, но тот ни в какую не хотел отходить, тем более, что он имеет право знать. - Все что угодно. От рождения мертвого ребёнка, но сейчас с ним все замечательно, и я думаю, что ему ничего не угрожает, - быстро успокоил нас врач, - но, Итачи, вы очень слабы и должны понимать, что с каждым месяцем будет все хуже и хуже. Вплоть до летального исхода. Этот разговор состоялся через неделю после нашего примирения. Хоть упрямый аники так и не сказал мне правду, но все же больше не отталкивал меня, чему я был безумно рад. И вот после нашего похода в больницу я завел разговор, после которого поднялся очередной скандал. - Ита, дорогой, может, - я провел по его животу рукой, понимая, что это необходимо. – Давай сделаем аборт. Минуты хватило на то, чтобы понять – зря я это затеял. - ВОТ И ВАЛИ!!! Если тебе он не нужен, то мне не нужен ты! - Итачи, я просто очень волнуюсь за тебя. Я не хочу потерять самого родного мне человека. - Значит, наш ребёнок тебе не нужен? Ты… Да ты… Я больше не хочу видеть тебя. На меня посыпались удары и угрозы, но я понимал, что аники нужно просто успокоиться. Хотя, через минут десять, идея «ждать - само пройдет» меня уже не вдохновляла. Откуда только у омеги столько силы? - Любимый, успокойся, это вредно ребёнку. - Что? Это для него вредно, а аборт не причинит ему вреда? – все кричал аники, да еще Так размахивал руками, пытаясь попасть ими по мне, что я понял:омега - это сила. Кое-как, пройдя под градом ударов, я обнял сильно брыкавшегося омегу и поцеловал. - Люблю тебя и нашего малыша. Если ты хочешь рискнуть, я поддержу твое мнение. Больше мы к этой теме не возвращались. Но чувство страха никогда не покидало меня, а сейчас оно разъедает изнутри. Неужели сердце аники может остановиться? - Итачи, открой. У двери послышался плачь, и, я уже не зная, о чем думать, тарабанил в дверь. - Открой, милый. Что-то случилось? - Я похож на хомяка. Еще один всхлип. Я попытался это представить и невольно рассмеялся. - Ты чего смеешься? - возмутился он и, открыв дверь, высунул заплаканную макушку. - Раньше я любил брата, а теперь люблю хомяка. Ну, что ж, выходи - потискаю… Аники тогда убегал от меня и кричал, что я веду себя не как альфа, но мне было плевать, да и весело ловить его было - до безумия. Доктор вышел из реанимации. За ним начали выкатывать аники, по которому было видно, что ему безумно тяжело, но он набрался сил и улыбнулся. Пусть лучше бы о себе позаботиться и о малыше. - Что с ним? - Пока все в порядке, ждите. И мне нужно ваше разрешение на кесарево. - Конечно. Делайте. Только, доктор, пожалуйста, сделайте все, что возможно. - Я приложу все усилия. Через пару минут возле меня сели мама с папой. Но, чтобы они не говорили, я понимал, я больше не смогу без Итачи. Он должен жить. У нас все будет хорошо. Наверно, я слишком сильно кричал в небеса.