Мини-фф (реакции) k-pop

Джун — айдол, у которого каждый день мучительные тренировки. Каждый день приходит под двенадцать ночи и уходит в семь(шесть) утра. Ломтик томата небрежно соскальзывает с ножа, падая на пол, а тебе ничего не остается, как поднять его. Не успев нагнуться, ты слышишь сдавленный стон, который оповещает, что юбка слишком высоко задралась, а парню предстает очень аппетитная картина твоих ягодиц. — Т/И, пожалуйста встречай меня так всегда, — застываешь в такой позе, потому то шок одолевает тело, ведь Джун раньше даже не видел твоего декольте, а тут, считай, все и сразу. Пока пытаешься привести мысли в порядок, чувствуешь приближающееся тепло, а затем обжигающие прикосновения больших ладоней на заду. Невольно дергаешься, но продолжаешь стоять в том же положении, потому что ощущения непередаваемые. Невольно начинаешь тереться о ладони молодого человека, давая ему зеленый свет, потому что внизу живота приятно тянет, а белье начинает намокать, когда Джун помогает выпрямиться, рассматривая твое тело затуманенным взглядом. Все страхи улетучиваются, словно их и не было, поэтому сама стягиваешь майку, показывая парню больше, чем раньше. Возбужденный выдох, и парень резко укладывает тебя на кухонный стол, снимая с тебя юбку. Видишь его возбуждение и невольно прикусываешь губу, предвкушая продолжение, а парень нависает над тобой, развязно целуя. Ваши языки сплетаются в тягучем танце, а руки парня сжимают грудь, выбивая из тебя тихий скулеж. Прижимаешь его ближе, запуская руки в мягкие волосы, сжимая. В живот упирается отчетливый стояк, но парень даже не снимает верхнюю часть одежды, поэтому ты быстро исправляешь ситуацию. Взамен, парень избавляет твою грудь от лифчика, довольно ахая, когда ты пытаешься прикрыться. Парень резко убирает твои руки, припадая губами к соскам, очерчивая ореолы. Тело покрывается мурашками, в легких заканчивается воздух, а колени дрожат, но парень продолжает сладостную пытку, начиная ласкать клитор, пробираясь в трусики. Щеки покрывает густой румянец, а глаза невольно закрываются, заставляя выгнуться дугой от непередаваемого ощущения удовольствия. Джун ставит метки на шее, в ты лишь громче стонешь, слишком чувствительно отзываясь на его прикосновения. — Малышка, ты такая сладкая, — от этих слов ты намокаешь еще больше, поэтому сама стягиваешь трусики. — А еще очень нетерпеливая. Джун сладко улыбается, расстегивая узкие джинсы и освобождая внушительных размеров член. От такого зрелища ты лишь ахаешь, желая поскорее ощутить его в себе, поэтому незамедлительно шире раздвигаешь ноги, подвигаясь ближе. Поняв намек, парень аккуратно входит в тебя, давая привыкнуть к размерам, в то время как ты стараешься не выдавать пока что неприятных ощущений, зажмуриваясь. Чтобы отвлечь тебя, китаец нависает над тобой, целуя со всей нежностью и любовью, доказывая свой трепет по отношению к тебе. Джун начинает двигаться, постепенно наращивая темп, а глухая боль постепенно улетучивается, сменяясь непередаваемым удовольствием, что охватывает приятной негой. С каждым толчком стонешь громче, подначивая парня, который стонет не меньше, ведь ты такая узкая, что хочется плакать от наслаждения. Прижимаешь Джуна ближе, соприкасаясь с его накаченной грудью, что вздымается все больше и чаще. Чувствуешь, что уже близка к пику, поэтому все больше сжимаешь парня, который выстанывает твое имя как заветную молитву для спасения от всех грехов. Его лицо зажмурено в приятной пытке, на лбу выступают капельки пота, что не может не заводить. С громким стоном в первый раз в жизни кончаешь, чувствуя, как стенки сжимаются еще больше, а тело содрогается в мелких конвульсиях, относя на вершину наслаждения. Джун одновременно достигает оргазма, изливаясь на живот. Он шепчет твое имя, приходя в себя, пока ты не можешь отдышаться, обессилено лежа на кухонном столе, на котором тебя в первый раз трахали. Придя в себя, парень о обеспокоено ищет салфетки, чтобы заботливо вытереть твой живот, в то время как ты слабо хихикаешь. Он отнес тебя в свою спальню, одел в домашнюю одежду и заключил в свои объятия нашептывая о любви, пока ты не уснула. Потом он убрался на кухне и понял, что спокойно за этим столом он есть больше не сможет.