Старший брат

      — Что будешь заказывать? — Феликс кашлянул, посмотрев на Маринетт поверх меню. Девушка уже несколько минут вдумчиво изучала его, хотя у парня возникло подозрение, что она просто задумалась о своем, а меню использует как «прикрытие».       — Может, пасту болоньезе? — торопливо сказала Маринетт, откладывая меню и только подтверждая этим его подозрения. — И колу.       — А на десерт?       — На твой вкус, — Маринетт смущенно улыбнулась, и Феликс вскинул брови — обычно она не доверяла ему делать заказ. Конечно, он прекрасно знал пристрастия подруги, но ведь из вредности мог заказать совсем другое!       — Что-то произошло? — обеспокоено уточнил Феликс, откладывая меню и подзывая официанта.       Маринетт покачала головой. Её покладистость пугала.       — Ты не заболела?       — Нет же, всё в порядке!       И снова эта растерянная улыбка! Феликс совершенно терялся рядом с такой Маринетт. Положение спас официант, и Агрест поспешно сделал заказ, чуть не запутавшись в названиях.       — Клубничный тирамису? — фыркнула Маринетт, когда услышала выбранный десерт.       — Он ведь тебе нравится, — Феликс пожал плечами, не спрашивая, а утверждая. Он мог перечислить все её любимые блюда, да что блюда — ингредиенты, не задумавшись ни на секунду.       Заказ принесли быстро, не пришлось придумывать тему для разговора. Маринетт пялилась на шикарную обстановку ресторана, а Феликс, которому уже довелось как-то побывать здесь с отцом, мог шикануть знанием места. Музыканты на сцене играли приятную классическую музыку, зал был наполовину пустым — гости приходили в ресторан ближе к вечеру.       — Вау! Это так вкусно! — распробовав пасту, выдохнула Маринетт. Она была не придирчива к еде, но из-за родителей-кулинаров удивить ее чем-то было сложно. — И здесь такая красивая обстановка. Столько цветов, живая музыка… Мы словно на свидании, — она подмигнула Феликсу, и парень подавился от таких откровений.       — Сви-свидании? — он сам не заметил, как стал заикаться. Пришлось незаметно ущипнуть себя, чтобы прийти в чувство. Похоже, Маринетт просто смеялась над ним! — Кажется, ты слишком много о себе возомнила!       — А что ты так переполошился? Или у тебя есть подружка? — Маринетт намотала пасту на вилку, делая вид, что разглядывает спагетти. Разговор явно уходил не туда.       — Есть, — выпалил Феликс, и вилка выпала у Маринетт из рук. Музыканты как раз закончили играть, поэтому в наступившей тишине звук прозвучал особенно громко.       — Я такая неуклюжая, — пробормотала девушка. На светлой юбке платья расплывалось жирное пятно от соуса. — Пойду, замою.       Она вскочила и быстрым шагом отправилась в уборную.

***

      Подсознательно Маринетт надеялась, что Феликс бросится за ней. Остановит, объяснит, что она не так поняла. Но он не стал её догонять. Оказавшись в одиночестве в уборной, Маринетт прижалась лбом к холодному зеркалу и расплакалась. Весь день она держалась, лелея надежду, что еще не поздно. Что утренняя красавица — просто знакомая. Но, похоже, ошиблась. Бездействием и равнодушием она сама разрушила свое счастье!       Слёзы было не остановить, и Маринетт захлебывалась ими, до боли стискивая кулаки. Сколько она провела времени наедине со своим отчаянием, девушка не знала. Она не услышала, как в уборную сначала постучали, а затем дверь открылась и кто-то зашел.       — Почему ты плачешь? — от голоса Феликса, раздавшегося за её спиной, Маринетт вздрогнула и испуганного оглянулась. Парень с тревогой смотрел на неё, а в руках у него был большой пакет. — Я купил тебе другое платье, подумал, ты захочешь переодеться, — растерянно сказал он. — Что случилось?       — Ты случился! Дурак! Наглый глупый котяра! — Маринетт подскочила к нему и ударила кулаком по плечу. — Ты подумал о платье, но может, стоит подумать обо мне? Говоришь, встречаешься с кем-то? Как ты можешь встречаться?! Ты, холодная, черствая, сухая ледышка!       Последнее слово потонуло в поцелуе. Феликс схватил её в охапку, прижав к себе так сильно, что густой румянец залил щеки. В этот раз он не целовал её легко и целомудренно — он впился в губы, обдавая жаром. Его руки скользнули ей на бедра, притягивая к себе еще ближе, давая ощутить, что ледышкой парня назвать нельзя. И, черт побери, он их гладил. Не просто держал, а нагло лапал её зад! Сквозь сумасшествие поцелуя Маринетт могла только протестующее замычать, а после, когда её попытка отстраниться не удалась, и Феликс углубил поцелуй, укусить его за губу.       — Ты… ты… ты… — не в силах внятно говорить, отступила от него Маринетт.       Феликс старался отдышаться, а Маринетт всё никак не могла прийти в себя, хватая ртом воздух. На губах остался вкус крови и его вкус, а в голове будто взорвался фейерверк.       — Всё ещё считаешь, что я ледышка? — вытерев капельку крови с губы, спросил Феликс, и Маринетт, развернувшись, бросилась прочь.