"Отцом" называть Вас - я не собираюсь!

Девочка шла на цыпочках, чтобы не потревожить сон матери и обитателей этого дома. Но, проходя мимо её комнаты, вдруг услышала негромкие рыдания. Её мать не была похожа на женщину, которая тихо-тихо плачет по ночам. Элинор вообще не была похожа на женщину, которая умеет плакать. Светловолосая остановилась и прижала ухо к двери, но та, как назло, скрипнула, выдав её местонахождение с потрохами. Элинор даже не была похожа на живую женщину. Она выглядела, как статуя, искусно высеченная рукой мастера из мрамора. Такая красивая статуя с длинными волосами и аккуратными чертами лица. И только голубые, как лёд, глаза, выдавали её с потрохами. Девочка знала этот взгляд матери, и он не сулил совершенно ничего хорошего, он кричал, что она разбита на сотни мелких осколков, которые вряд ли удастся склеить вновь. — Мам? — неуверенно, боязно, как потерявшийся оленёнок, ребёнок зовёт эту статую, которая поворачивает голову в твою сторону и слабо, невероятно холодно улыбается, а из глаз текут слёзы, сверкающие ярче, чем бриллианты. — О, ты не спишь, Шарлин! Это к лучшему… — заверяет женщина, подходя к дочери, и обнимает ту за плечи так отчаянно и крепко, что её кости начинают болеть. — Нам нужно спешить, он меня нашёл, ma chérie. *** Они идут по тёмному переулку, выходят на улицу, на которой не светит ни один фонарь. Странное место. — Это «Паучий тупик», — объясняет мать, замечая растерянность на лице ребёнка. – Тут живёт твой отец… и ты тут поживёшь какое-то время, дорогая. С папой. Вопросов возникает всё больше, но она не решается их задать. Они подходят к одному из самых мрачных домов на улице. В окне одиноко горит свет. Элинор несколько раз стукает рукой по деревянной поверхности. Слышатся шаги. Дверь беззвучно открывается, а перед белокурой девочкой предстаёт совершенно неприятного вида мужчина. Он с каким-то пренебрежением смотрит на её мать, а затем с едва заметным раздражением на Шарлин. — Северус, — произносит её мать. — Элинор, — кивает мужчина, неотрывно смотря в её глаза. – Ты до сих пор жива? Я удивлён. — Значит, сейчас будешь в полнейшем шоке, mon amour, — женщина за руку выводит дочь перед собой. – Познакомься, это – Шарлин, твоя дочь, и она поживёт с тобой какое-то время. — Что? – глаза мужчины сильно округлились. Он озадаченно уставился на девчонку, а она на него. – Нет, ты же сама… Элинор ставит небольшой чемоданчик на пол, рядом с Шарлин. — Тут её вещи, — продолжает говорить мать, не обращая внимания на мужчину. – Она не любит тыквенный сок. — Я не собираюсь ухаживать за этим! — ошарашено говорит Северус, но та, как будто не слышит его протест. — Милая, я скоро вернусь! — говорит женщина, целуя ребёнка в лоб, и в следующий момент исчезает, подарив прощальную улыбку мужчине. Только вот больше Шарлин её никогда не видела… *** Они стояли вдвоём на пороге его дома, обдуваемые августовским ночным ветром. Девочка смотрела на мужчину, а мужчина смотрел на неё. Наверное, в этот момент между ними должна была установиться какая-то особая, невидимая связь. Связь отца и ребёнка, но нет. Они просто стояли и изучали друг друга, благо хоть без прежнего раздражения. — Заходи, — говорит мужчина, хватая чемодан. – Сколько тебе? — Десять, — моментально отвечает белокурая. – Вам? — Двадцать семь, — мужчина поднимается по лестнице; она плетешься следом. – Были уже стихийные магические выбросы? — Постоянно, — Северус удовлетворённо кивает. — Значит, на следующий год пойдёшь в школу, — он выдыхает так, будто почувствовал облегчение от свалившегося на него груза. Хотя… так оно и было. — Вообще-то в этом, мне двадцать седьмого августа будет одиннадцать, — возражает девчонка, проходя в комнату, дверь которой он любезно перед ней открыл. — Так даже лучше, — хмыкает мужчина. – До сентября поживёшь тут, затем сядешь на поезд прямиком до школы, а там и твоя мать за тобой вернётся. А до тех пор, это твоя комната. — Кто вы? — Северус Снейп, мастер зелий, профессор зельеварения, декан факультета Слизерин и… твой биологический создатель, — сухо отвечает он. — Остальное тебе знать не обязательно. — И не собиралась, — в тон ему отвечает Шарлин и натыкается на заинтересованный взгляд. Он её изучает. – Отцом называть Вас я не собираюсь. Как мне к вам обращаться? — Северус. — Приятно познакомится, Северус, мастер зелий, профессор зельеварения, декан факультета Слизерин и мой биологический создатель, — она смотрит на мужчину и понимает, что они ни капли не похожи. Совершенно. Протягивает руку в знак приветствия и ждёт, когда он пожмёт её в ответ. Сначала он смотрит пренебрежительно на детскую ладошку, затем что-то меняется и он аккуратно пожимает протянутую ею руку. – А на каком факультете вы учились? — Слизерин, — монотонно говорит он. — Мне следует попасть к вам? В Слизерин? – спрашивает белокурая, рассматривая серую комнату. Даже зацепится в ней не за что. — Мне всё равно. — Это хорошо, — кивает она, ведя пальцем по корешкам книг. – Потому что я не собираюсь вам быть чем-то обязанной. Профессор усмехается. Кажется, ему нравится такой подход. — В этом доме ты должна соблюдать три правила… — начинает говорить мужчина, но девчонка вдруг резко поворачиваешься к нему лицом, и он отчего-то замолкает. — При всём моём уважении к вам, Северус, — чётко говорит Шарлин. – Я буду соблюдать лишь одно правило – «Не лезть в Ваше личное пространство»! *** — У меня нет волшебной палочки и совы, — говорит ребёнок, сидя в домашней лаборатории зельевара, и смотрит ему на спину. – В рецепте нужно добавлять сироп чемерицы, а Вы добавили белладонну. — Я усовершенствовал зелье, — поясняет мужчина, а затем вдруг оборачивается к ней. – Ты умеешь варить умиротворяющий бальзам? — Да, — киваешь белокурая. – Мама часто пила его, пришлось научиться. — Его изучают на пятом курсе, — как-то задумчиво говорит Северус. – Что ещё ты умеешь варить? — «Экстракт бадьяна», потому что мистер Филлс очень часто резался, — начинает перечислять она, загибая пальцы на руке. – «Средство от плотоядных слизняков», потому что слизняки съедали всю капусту миссис Доррит и «Тонизирующий глоток мандрагоры», мама всегда была плоха в трансформации. Зельевар хмыкает и отворачивается, нависая над котлом. — Палочка… Где-то у меня была волшебная палочка с сердцевиной из уса Жмыра, если подойдёт – заберёшь, — бурчит мужчина. – А сову я куплю. — А чья эта палочка? – интересуется девочка. — Моей матери. *** — Слизерин! – объявляет шляпа, и Шарлин волей-неволей усмехается, смотря на Северуса. Он, как всегда хмур, но в ладоши хлопает и за ней наблюдает. *** — Не хочешь начать играть в квиддич? – как-то раз спрашивает зельевар за «семейным» ужином. — Нет, — с набитым ртом говорит девушка и отрицательно машет головой. – Я ужасна в квиддиче, да и летать мне не нравится. Жду, когда меня научат аппарировать. — Сколько раз тебе говорить, чтобы ты не говорила с полным ртом пищи? – спрашивает мужчина и спустя какое-то время дополняет: – Я тоже не люблю летать на этих метлах. — А что ещё ты не любишь? – ковыряясь вилкой в салате, спрашивает она. — Глупых вопросов, — Снейп предостерегающе смотрит на юную волшебницу. – Может тебе что-то другое купить нужно? — Да, новой одежды, — соглашается девчонка. – И котёл. — Элинор, кажется, три шкафа твоей одежды притащила в этот дом, — говорит мужчина, непонимающе глядя на Шарлин. — Это было два года назад, Северус, и я из неё выросла. — Два года?.. – удивляется зельевар, уставившись в одну точку. – Я попрошу Нарциссу пройтись с тобой по магазинам. *** — Я же просил не заходить в мой кабинет без моего разрешения! – говорит Снейп, входя в комнату и кладя на стол какие-то свитки. – Вот уже как четыре года изо дня в день ты нарушаешь это правило. — Неправда, — откладывая книгу, произносит Шарлин. – Летом я сижу дома, а не в твоём кабинете, иногда достаю Нарциссу. — Иногда меня, — фыркает зельевар, снимая с себя сюртук. – Что случилось сегодня? — Случился твой крестник, — она откидывается на стуле и смотрит на то, как зельевар перебирает свитки. – Бегает и кричит на каждом углу, что ты его крёстный. Раздражает до ужаса! — Тебя раздражает, что ты не можешь бегать и сама кричать об этом, — как всегда говорит только правду. — Даже если и так! Что с того? – недоумевает блондинка и кладёт ноги на стол. — Т/И! – рычит мужчина, испепеляя её взглядом. – Что я говорил насчёт стола? — Что он неприкасаем! – повторяет она, как мантру, убирая ноги. Профессор удовлетворённо кивает. – Северус? — Да. — А ты не получал, случайно писем от мамы? – аккуратно спрашивает девушка, чувствуя, что голос подводит. Мужчина на секунду замирает, а затем, оглядываясь через плечо, произносит: — Нет, не получал. *** — Для какого зелья эти ингредиенты? – спрашивает Шарлин, смотря на стол мужчины, на котором появляются всё новые и новые склянки. – Что-то я такого зелья не припоминаю… — Это для «Противозачаточного зелья», — спокойно произносит мужчина, а вот девушка заливаешься краской. — Не рановато ли?.. – ломает пальцы на руках. Нервничает. — Мне было семнадцать, когда ты родилась, — хмыкает Снейп, смотря на своё создание сверху вниз. – Я вообще вел тогда не самый добропорядочный образ жизни. — Ты был Пожирателем, да? – спрашивает она, как для справочки. – Мне мама рассказывала… Она же тоже была в их рядах. — Да, я был Пожирателем, — зельевар хмурится. – И совершил много ошибок, причём фатальных, о которых очень сожалею. — Я тоже одна из них? – специально встречается с растерянным и угрюмым взглядом мужчины. – Скажи правду! Я же всё понимаю. — Честно? – хмыкает он, усмехаясь. – Я был молодым, глупым, злым и брошенным подростком, когда встретил Элинор. Мы с ней встречались только ради секса. Мне было всё равно на неё, я не следил за тем, пьёт ли она противозачаточное, хотя должен был. Естественно, однажды она забеременела. Я не отказывался от ответственности и даже наоборот, предлагал ей свою помощь, но она рассмеялась мне в лицо и сказала, что ребёнок не должен воспитывать ребёнка, хотя она была старше меня всего на пять лет. Через пару месяцев Элинор исчезла, после чего я узнал, что она перешла дорогу Долохову. Все эти годы я был уверен, что и она, и плод мертвы, а затем, через десять лет, она появилась на пороге моего дома вместе с тобой. — В духе мамы, — кивает девушка, завязывая волосы в хвост, ибо, не дай Мерлин, волос упадёт в котёл! Опять заведёт свою шарманку на два часа... – Но ты не ответил на вопрос. — Я сделал много ошибок, Т/И, но ты – не одна из них, - строго говорит мужчина. *** — Ваше зелье, мисс Бонне, никуда не годится. Им Вы даже лягушку в себя не влюбите, – невозмутимо произносит профессор, глядя на жижу в котле. – Жду вас после уроков. — Это дискриминация! – возмущается Шарлин, прямо на уроке, вскакивая на ноги. – Пока все варят простенькие зелья, по типу «Умиротворяющего», я варю «Амортенцию» или «Волчье противоядие», а это уже даже уровень не «Сложный», а «Продвинутый»! — То есть, — мрачно говорит Северус, кажется, она серьёзно его обидела. – Вы хотите сказать, что предпочитаете деградировать вместе с остальными, так? Поэтому я должен Вам давать варить те зелья, которые Вы умели готовить уже в десять лет? — Нет… — скрипит зубами белокурая. — Так, что же Вы выберете: развитие или деградацию? Она опускает взгляд в пол, лишь бы не видеть этого немого укора в его глазах. — Развитие. — В таком случае, жду Вас на отработке после уроков. *** — Как по мне, в Поттере нет ничего такого, — говорит она, идя вслед за Северусом по Запретному лесу. – Второй год уже наблюдаю за ним и хочу сказать, что он обычный мальчик со шрамом. Умом, конечно, не отличается, но вот везением – определённо. Северус положительно хмыкает, видимо, мнения у них совпадают. — Такой же заносчивый, как и его отец, — мрачновато произносит зельевар, срывая цветы. — Ты знал его отца? – удивленно спрашивает девушка. — И не только отца, — чеканит Северус, давая понять, что не хочет развивать эту тему. — Ты знал Лили Эванс и Джеймса Поттера? – всё же тормоза её любопытству сегодня отказали. — Мы были друзьями с Лили, пока я её не обидел, но это было очень давно, — отмахивается мужчина. – А с Поттером — врагами. — Ну расскажи, Северус! – просит девушка, дергая его за мантию на спине. – Пожалуйста! — Это не твоё дело, — не поворачиваясь, рычит он. – И не вздумай применять легилименцию ко мне. Научил на свою голову. — Не думала, что ты такого низкого мнения обо мне, — грустно улыбается Бонне, отпуская его мантию. — В этом году я заканчиваю школу, Северус. Честно, я очень благодарна тебе, поэтому не хочу стеснять больше положенного. — К чему ты клонишь? – Северус оборачивается, и Шарлин видит его кошмарно-бледное лицо, на котором отображается недоумение и… страх? — Родители моей подруги сказали, что с радостью предоставят мне жильё после школы, — закусывает губу, отводит взгляд. – Думаю, пару месяцев мне придётся потеснить их, а затем я сниму жильё. Говорят, что в аврораате хорошо платят. — Это взвешенное решение? – мертвецким тоном спрашивает он. Она молчит, уставившись на куст. Взвешенное ли это решение? Вряд ли! Но с чего-то надо начинать. От своих слов нельзя отказываться, да? Он не поймёт. — Да. — Я рад, — говорит он таким тоном, которым общается с учениками. – Это взрослое решение. Снейп опять отворачивается к кусту, срывая с него цветы, и молчит. Вся эта ситуация напрягает. Ему всё равно? Совершенно? — Северус… — дергает девушка его за мантию на спине, глупая привычка. Он не откликается. – Сев! — Не называй меня так, – опустошенно говорит он. Она утыкается лбом в его спину, тяжело вздыхает и на свой страх и риск, произносит новое для себя слово, смакуешь его на вкус: — Пап?.. Он молчит. Она чувствует, как его мышцы напрягаются, а после он выдыхает, как будто расслабляется. — Да?.. Шарлин улыбается, как идиотка. Отозвался. — Можно, я после окончания школы ещё повишу у тебя на шее? — Нужно, — по-доброму бурчит он. – Это всё-таки твой дом. *** Женщина равняется с мужчиной на мосту и смотрит вдаль, на бегущую реку. — Не жалеешь, что взял её на содержание? – спрашивает женщина. — Она тебе не жмыр, чтобы брать её на содержание, — пренебрежительно косится мужчина. – Она – мой ребенок, а значит моя ответственность. — Гарри Поттер тоже? – хихикает женщина, но красноречивый взгляд профессора, заставляет её замолчать. – Ладно-ладно, прости. — Единственное, о чём я жалею насчёт Шарлин, — задумчиво говорит зельевар. – Так это то, что я не забрал её сразу после рождения. — И что бы ты с ней сделал? - хмыкает Элинор, заинтересованно глядя на мужчину. — Ну, точно не учил бы маленького ребёнка легилименции и не заставлял варить зелья от слизняков, — возмущённо произносит Снейп. — У нас была такая жизнь, ей нужно было учиться, — она шумно выдыхает. – Надеюсь, окклюменции ты её обучил, потому что я не успела. — Конечно, – кивает он. – Ты надолго? — Сегодня улетаю в Мехико, — отвечает женщина. – Не говори ей, что мы встречались. — Ты не устала? — Даже не представляешь как! – грустно улыбаясь, произносит Элинор. На её глазах блестят слёзы. – Думаю, это будет мой конечный пункт. — Все мы платим по своим счетам... — горько произносит мужчина, но вдруг его окрикивают. Взгляд зельевара мечется с одной волшебницы на другую. Элинор улыбается так, будто всё понимает. Хотя возможно оно так и было. Одними губами, она произносит: «Прощай!», и растворяется в толпе. — Ты чего? – спрашивает девушка, смотря на то, как отец вглядывается в толпу. – Всё в порядке? — Вполне, — кивает он. — Домой? — Ага! — дочь расплывается в улыбке. — Сколько раз повторять? Нужно говорить не «ага», а «да», — ворчит зельевар. — Ну... пап! — Не папкай! Взрослая уже.