Приговоренные...

      Старенький грузовик с крытым кузовом, выкрашенный в неприметный серо-зеленый цвет, преодолел последнее КПП и, похрустев минут двадцать колесами по старой ухабистой грунтовой дороге, наконец, остановился.       - Двигайся давай, - крупный охранник альфа грубо встряхнул миниатюрного омегу, и чуть ли не выталкивая из машины. Три массивные мужские фигуры, выделенные для его транспортировки и пресечения попыток побега, выглядели бы комично, если бы происходящее не было столь ужасно.       Привычно стиснув зубы, придерживая руками тяжелые цепи наручников, Юнги нечеловеческим усилием воли заставил себя идти. Боль пронизывала каждую клеточку тела, что было щедро покрыто синяками разной степени свежести, кожа запястий и щиколоток давно была стерта кандалами до мяса и не переставала кровоточить. Жутким следом тянулась цепочка алых капель по дороге до лагеря. То, что он привык к боли не значило, что он перестал ее чувствовать.       - Ей, есть кто живой? - зычно крикнул один сопровождающих, несколько раз ударив кулаком в дверь здания, что выглядело самым ухоженным среди всех.       - Чего орать то так? Не глухой я, - проворчал голос с той стороны. Послышался скрежет в замочной скважине и на пороге появился пожилой бета. Весь его внешний вид говорил об усталости и физической и моральной: морщины давно избороздили собой все лицо мужчины, собравшись складками пережитой горечи у уголков его губ, а древняя форменная одежда, выцветшая до абсолютно серого цвета еще лет пять назад, сплошь состояла из заплаток и висела на нем, как на вешалке.       - Принимай новенького, старик, - омегу в очередной раз толкнули, пытаясь заставить того выйти вперед, но тот не удержался и, обессиленный, упал на четвереньки. Парень так и остался на земле, не шевелясь и давая телу хоть пару мгновений покоя. Ему уже давно было все равно, что о нем могут подумать, а излишнюю гордость отбили еще в тренировочном лагере.       - А еще более потрепанным вы не могли его привезти? - спросил пожилой надзиратель, а затем взялся за подбородок Юнги своими узловатыми пальцами, вынуждая того поднять голову вверх. С хриплым звуком, с силой, вобрав в себя воздух он спросил недовольно: - Он что, еще и омега? Какого тогда его сюда привезли?       - Да нам то откуда знать? Что приказали - то и выполнили. Его вроде вообще казнить должны были, он то ли политический, то ли шпион, хрен разберет, - пожал плечами охранник, а затем, порывшись в сумке, передал бете папку с документами: - Тут вся доступная информация по нему.       Пока надзиратель мельком проглядывал досье, омегу снова подняли на ноги, теперь чтобы снять кандалы, которые тяжелым звоном цепей падали на сухую каменистую почву. Подавить рефлекторное желание растереть запястья почти ничего не стоило - боль в ободранных конечностях была слишком велика. Избавившись от нескольких килограммов стоять на своих двоих стало намного легче.       - Так, старик, мы тут закончили, если у тебя никаких вопросов - поедем на базу.       - Валите-валите, нахрен вы мне тут сдались.       - Действительно, омег то сюда не часто подвозят, особенно таких смазливых, - уходя, мерзко расхохотался самый крупный из сопровождения. И помахав рукой крикнул вдогонку: - Приятного времяпрепровождения!       - Тьфу, идиоты, - скривился бета на скабрезные замечания. Еще раз сверившись с досье, он, наконец, обратился к омеге: - Так ты у нас значит шпион, Юнги, да? Не лучшее занятие для омеги, знаешь ли.       - Какое тебе нахер дело до этого? - и так хриплый по жизни голос превратился в хрип.       - Советую не зубоскалить, мальчик. На долгое-долгое время, скорее всего до конца твоей жизни, я заменю тебе и отца, и папочку, - скривив губы в неприятной усмешке, пригрозил старик. - Для тебя я господин Сон, по пустякам меня не беспокоить. Пошли, проведу тебя в медблок, пару дней там пробудешь. В шахтах ты все равно пока бесполезен, на ногах еле стоишь. И да, пробовать сбежать не советую - я то может и старик дряхлый, но территория полностью окружена забором под напряжением, и постовые с вышек при любом неположенном движении стреляют без предупреждения.       Юнги ничего не ответил - все силы, все его внимание уходили на то, чтобы не отставать от достаточно бодро шагающего пожилого мужчины. Лишь где-то, на периферии сознания, мозг устало отмечал старые облезлые бараки с темными провалами крошечных окон, какие-то постройки явно технического назначения, и почти полное отсутствие растительности - почва была безжизненна, камениста, будто старалась соответствовать всему окружению, и только кое-где проглядывались чахлые сухие пучки сор-травы, растущие у оснований зданий.       Медблок пусть и не поражал чистотой, но за обстановкой тут явно следили. А в сравнении с тем, где Мин провел последний месяц, так вообще хоромы: койки были заправлены пусть и посеревшим, но явно чистым бельем, воздух был чистым, с легкой примесью запаха медикаментов, и никакой вони. Да, определенно, сейчас для парня это был курорт.       Помещение было пустым, если не считать молодого мужчину, что сидел за столом и в слабом свете лампы заполнял какие-то бумаги. Услышав шаги, он поднял голову, рассматривая вошедших.       - Господин Сон, добрый вечер. Что-то произошло? - поднимаясь, спросил брюнет.       - Нет, просто новенький. Подлатай его, чтоб на ногах стоять мог, да и все, - и потянувшись, прохрустев позвонками, произнес надзиратель: - Разбирайтесь тут, а я спать уже пойду.       Мужчина склонил голову в поклоне и не выпрямлялся вплоть до хлопка входной двери. Лишь после он поднял изучающий взгляд на Юнги. Тот же, в свою очередь, скорее по старой рабочей привычке, посмотрел в ответ, отмечая, что врач моложе, чем показалось изначально, и совсем не вписывается внешне в окружающую обстановку. Такого скорее ждешь увидеть на экране южнокорейского телевидения.       - Чего стоим, кого ждем? Раздевайся, я сквозь одежду травмы находить еще не научился.       - Вот так сразу? Даже не представившись друг другу? - ирония не собиралась оставлять Мина даже в такой ситуации. Хотя может так повлияло то, что оппонент был такой же омегой, как и он - не огребешь за слишком длинный язык, а яд то сцеживать надо. Но одежду парень с себя скинул, оставшись в одном нижнем белье.       - Мое имя Ким Сокджин, если тебе так интересно, - рассматривая и тут же принимаясь обрабатывать травмы заключенного, произнес врач. - Есть травмы, которые не видно?       - По почкам били, ребра болят, а так ничего вроде.       - Точно? Меня не нужно смущаться, я знаю, как любят обращаться с омегами в допросных.       - Ты забавный, - саркастическая улыбка расплылась по разбитым в кровь губам - ехидство возвращалось со скоростью только вколотого обезболивающего. - Так беспокоишься о шлюхе.       - Зря ты так о себе говоришь. Да и мне все равно, чем ты занимался до попадания сюда, а пострадать мог любой омега, - немного недовольно возразил Сокджин.       - Расскажу тебе один секрет: для шлюхи важнее всего стараться остаться как можно уже, вот только получается не часто, поэтому к "допросам" я был готов, - без намека на смущение произнес Юнги.       - Приму к сведению на будущее, - щеки бедняги заалели от смущения, и он то ли случайно, то ли специально прижал тампон с мазью чуть сильнее к ране на лопатке.       Прошипев что-то нецензурное, Мин все же прикусил свой язык, решив больше не провоцировать столь невинного омегу, а вскоре и вовсе так и уснул, сидя, упершись лбом в бок Сокджина. Организм судорожно наверстывал недостаток сна...