Почему люди жестоки к нему?

Первый Фади. Получил пафосное прозвище в байкерском клубе - Фади Талибал. На деле же одна из шестерок Игоря в школьные годы. Всегда любил машины и байки, а на одном ездит уже с школьных лет. Он его жена и друг. Фади “случайно” разбился прямо после того, как его пригласили на один чемпионат. Черный байк стоял на парковке среди кучи других, но Антон сразу узнал тот самый. Часто были случаи, когда он просто стоял у дороги, а эти ублюдки проезжали специально по лужам на всей скорости, оставляя его стоять на обочине грязным и обиженным. Как блохастую мокрую тварь. Пока рядом не было свидетелей, Тони подрезал тормоза и быстро удалился с места. Солнце уже садилось, отдавая приятными желто-розовыми лучами. Спустя пару минут пришел владелец байка, окрыленный новостью о чемпионате. Ничего не подозревая, он надел шлем и уселся на своего железного коня. — Твой закат близок, кстати, совет - не гони, — прошептал весельчак себе под нос, коварно улыбаясь. Он уселся за руль угнанной своей машины и последовал за будущим мертвецом. Авария не заставила себя долго ждать. За первым же углом раздался шум. Фади вылетел из байка, сделав сальто и приземлившись на асфальт спиной. Позвоночник, ребра – все сломано, и Талибал стонет от боли в последние секунды жизни. Место безлюдное, поэтому Антон в открытую вышел из машины и подошёл к пострадавшему. Он присел рядом на корточки и заговорил. — Ну что, прокатился с ветерком? — он снял свой черный капюшон и широко улыбнулся загримированным под клоуна лицом. Кончиками пальцев провел по шее, надавливая на пульс. — Тыы… — Фади узнал его, но не мог ничего сказать, жизнь уже уходила из него. Его зрачки расширились, полностью закрывая радужную оболочку. — Давно не виделись, да? — продолжая игриво скалиться, Антон пальцами собрал пару капель крови, что бежала изо рта, рассматривая. В ответ же слышит хрипение, что доставляет садисткое наслаждение. — Что такое? Хочешь что-то сказать? Наверное, со сломанной спиной не так легко, — раздраженный смех клоуна вырвался из его уст. Он облизнул окровавленный палец, удовлетворенно мурлыкая. — А ты знаешь, правду говорят, что месть сладкая штука, — клоун поднялся, отряхивая рукава и оглядываясь по сторонам будто он здесь не при чем, — Спокойной ночи, синеглазка, – последнее что услышал Фади перед тем, как Антон со всего маху врезал ногой по лицу. В следующий раз сильнее. А потом снова и снова, уже не контролируя себя. Безумие и жажда мести управляла как марионеткой, пока голова недруга не превратилась в густую кашу. Кроссовки пропитались кровью и испачкались кусочками мозга. Раздробить череп не оказалось трудным шагом. В порыве ярости это легче легкого. — Ну… Теперь ты выглядишь лучше, — напоследок пнув обезглавленный труп, Антон направился к машине. Он достал из кармана фотографию 10х10, где изображена вся шайка. Красным крестом зачеркнул Фади , чувствуя адреналин в крови. Ему было мало. Хотелось больше. Второй. Артур. Не сказать, что был счастлив, но ход вещей ему нравился. Есть доход, в магазине завоз алкоголя – это ли не счастье? Полная луна являлась единственным источником света в эту ночь. Далеко от города притаилась маленькая деревушка, в которой толком нет мобильной связи. Новая жертва живёт именно здесь. Время уже давно за полночь. Старые домишки мирно спят под небом из звезд. По улице идет темный персонаж. Антон перелез через полуразрушенный забор, вначале перекинув рюкзак. Лай собаки и лязг ее цепей выдавало его присутствие. Звон металла резал по барабанным перепонкам. Казалось, что ещё немного, и шавка сорвётся с поводка и будет отрывать куски плоти своими острыми как бритва клыками. Хозяин не кормил ее днями, а потом притаскивал что-то с пьянки и опять дни без еды. Быстро среагировав, убийца вытащил из рюкзака баллончик с газом и зажигалку. Секунда и псина, поджав хвост, убежала в свою будку, жалобно скуля напоследок. Антон недовольно вздохнул, радуясь, что хозяин не услышал этого шума. Клоун отворил незапертую дверь. В доме полнейшая тьма. Лунный свет не мог попасть внутрь из-за штор. Чтобы не врезаться в какой-нибудь косяк, преследователь зажёг зажигалку. Хата пустовала. Не было ни картин, ни ваз, ни прочего декора. Медленными шагами он приближался к цели, смотря под ноги, чтобы не задеть бутылку от спиртного. Его жертва лежала на старой кровати с железными спинками. Вокруг разбросанный мусор. Антон достал наручники из рюкзака с припасами и подошёл к мирно спящему. Как можно аккуратней он сцепил руки через перегородку на спинке кровати. Артур немного покряхтел, но видимо такой дискомфорт его не смущал. Тони хрустнул шеей для разминки и наклонился к уху спящего. — Проснись, блядь! — как можно громче проорал, а позже залился смехом. Тот сразу хотел соскочить с кровати, но скованные руки помешали. Наблюдая за беспомощностью и безысходностью, Антон снял капюшон. Черно-белая нарисованная гримаса клоуна. — Какого хуя, что происходит!? — страх и паника в глазах, то, что хотел видеть объект насмешек все это время. — Не видно? Я клоун, что должен развлекать детишек своим уродством! — он немного оскалился, демонстрируя свой сломанный зуб. Процитировал ублюдка, который спалил, что Антон тот самый - Тони Раут. Грустный, мать его, клоун. — Это ведь ты, тот самый.. Откуда ты взялся здесь?! Отпусти меня! — Отпустить? — он тянет буквы и ставит напрягающую паузу, упиваясь каждой секундой, — Тогда вы хотели веселиться, и я всегда был центром вашего внимания, — он медленно достает нож из кармана, раскладывая его, — Сейчас я хочу поиграть. Протестующее надоедливое “нет!” и эти брыкания. Ну это только раззадоривает. Поднимает уголки губ вверх, искривляя и без того жуткую нарисованую улыбку. Медленно и глубоко он запускал лезвие в плоть врага. Отрезал кусочки, резал сухожилия, но все было на грани обморока. Он должен быть в сознании. Он должен все чувствовать! Понимая, что Артур скоро откинет копыта, Тони отошел подальше, любуясь делом рук своих. В его мыслях крутится лишь одна мысль: — Все горит, если с бензином, и даже ты! Он достал из рюкзака полторашку бензина и стал заливать им насмешника детства. Тот пытался сопротивляться, но раны нещадно гудели и не давали совершать много действий. — Ну-ка, открой свой ротик, — жертва кричала от невыносимой боли, а клоун вылил остатки горючего в рот, заставляя проглотить его. — Хороший мальчик, — сумасшедшая улыбка расплылась по лицу обезумевшего парня. Дешевая зажигалка выдала рыжее пламя, что сейчас казалось безобидным огоньком. Антон бросил ее на пропитанный бензином матрац. Тело и вся кровать вспыхнула в один миг. Лязг наручников перебивали крики Артура. Вот уже горит весь дом, а клоун, накинув рюкзак на плечи, зачеркивает и второго на той фотке. Третий. Макс. Юмора у Тони не занимать. Оно и логично, он же клоун в цирке. Да, все это время он не только охотился на обидчиков, но и выступал в том самом бродячем цирке, где все его как беса боялись. Жил в той каморке Мясника. Сценическое имя ему стало родным – грустный клоун. Открыв багажник, Антон вытащил свою очередную жертву и повалил на сырую землю возле выкопанной заранее ямы. Развязал руки и глаза пленнику, взял того за подбородок, заставляя смотреть в свои голубые белые глаза, которые полны ярости и обиды. Жуткий оскал расплылся по лицу маньяка. — Поиграем, Макс? — истеричный смех разрушил тишину леса, — Правила просты. Ты сидишь и не рыпаешься, а я кидаю ножи. Круто, правда? Он посадил жертву, облокотив на дерево как куклу. Макс хотел убежать, но вещество, что расслабляло все мышцы тела, парализовало мученика. Невнятное бормотание наподобие "Прости... " только сильнее разозлило клоуна, который уже отошёл на приличное расстояние для метания. — Что? Ты просишь прощения? Когда я, как последний отброс, шастал по улице, чтобы не попасть в руки отчима, ел раз в день в лучшем случае, ты и твои гребанные дружки отбирали у меня последнее! Я тоже много чего просил у вас. Например, отстать от меня, — Антон вертел нож в руках, проверяя остроту лезвия подушечкой указательного пальца, — Ну, а сейчас посмотри, что вы вырастили, — раскинув руки в стороны, демонстрируя себя во всей красе, Раут улыбнулся будто стоит на сцене. — Это вы поставили мне клеймо “монстр”. Ну что ж, пусть это обернется вам болью, — в эту же секунду острый ножик прилетел прямо в грудину пленнику. Уроки от Мясника не прошли даром. Нет, не промазал. Хочет, чтобы "игрушка" была ещё живой. Душераздирающие крики раздавались эхом в сосновом бору, пугая стаи птиц, что сорвались с деревьев и улетели прочь. Следующий нож пришелся в кисть. Прошел насквозь, разрезая все сухожилия и вызывая адскую боль. Крики были лучшей музыкой для ушей клоуна. Лишь после них, злобный оскал смягчался и превращался в милую и беззаботную улыбку. Третий нож лишил Максима глаза. Кровь фонтаном хлестнула из раны, пачкая лицо и одежду. От потери крови, очередная "кукла" теряла контакт с этим миром. Можно было подождать, и жертва бы через пару минут клюнула. Или можно было немного поиграть, заставляя чувствовать самую невыносимую боль. — Поплачь, тебе недолго жить, — Антон подошёл ближе и сел на колени. Стал пальцами размазывать кровь, поднимаясь от раненой кисти и до глаза, собирал всю грязь и кровь. Вдруг он резко схватил нож, застрявший в глазнице, за рукоятку начал вонзать его глубже и водить из стороны в сторону, разрывать рану сильнее, вызывая оглушительные крики жертвы. На лице играла сумасшедшая улыбка, а в глазах был огонек азарта. — Сейчас я тебя вытащу. Ах-ах-ах, старина. Старина, не уходи! Давай, сука! Дыши! — безумный смех был громче, а пульс становился тише. Пока вовсе не исчез. — Тварь, — доставая нож, он провел по нему языком. Второй рукой взъерошил волосы и исследовал черты лица трупа. Никогда не видел врагов так близко. Особенно такими умиротворенными. Мертвец вместе с ножами был сброшен в яму. Засыпан хлоркой - чтобы собаки не учуяли - и землёй. Минус ублюдок в списке. И его мордашка была перечеркнута красным крестом. Четвертый. Толян. Сынок майора - неприкасаемый. В школе нос к верху. Девочки текли по нему, а он имел всегда огромный выбор. Пил, курил, и не всегда табак. Прошло пять лет – ничего не изменилось. Просаживал деньги родителей, не думал о завтра. Он наверное единственный из шайки после многих лет не продвинулся ни на шаг вперед. Тусовки, девушки, забытые могилы родителей, сломанные судьбы, взятки – чего только не было. Скрывал все свои эмоции за альтер-эго - TWild. У TWild нет проблем, нет бед, он уверен в себе и знает, чего хочет – то есть полная противоположность. Антон и здесь нашел способ доставить больше боли обидчику. Физической болью его не возьмешь, он еще спасибо скажет за избавление. Поэтому его ждал полет в сознание. Вечер. Клоун проверяет пустоту лестничной площадки – тут никого. Он три раза стучит в черную дверь. Он готов. Он уверен. Он натянул фальшивую улыбку. Дверь открывает пьяный Толька. Потрепало его знатно. Светлые волосы до плеч закрывают опухшее лицо, в левой руке бутылка, а правой он упирается в грудь незванного гостя. — Че? Ты кто? — со всей пьяной грациозностью он откидывает волосы, чтоб разглядеть нежданного гостя, — Нихера, кто пришел. Монстрик, ты? Сколько лет прошло. — Ага, тот самый, — Антон немного оскалился, стараясь изо всех сил сдержать гнев. С трудом играл роль со страдальца дальше. — Годы никого не щадят, даже красавцев. — Пришел издеваться? — Почему сразу издеваться? По себе людей не судят. Я могу зайти? — Тони посмотрел в глаза бывшему однокласснику, а тот безразлично кивнул головой и пропустил нежданного гостя. В квартире душно и влажно. Пахнет - будь здоров. Всем подряд. Просторная однушка с хорошим ремонтом, но атмосфера в ней подавляющая. Источником света является только одна лампочка из шести в люстре. — Зачем прибыл? Убийца на пятках развернулся к хозяину квартиры. — Да так, посидеть, поговорить, вспомнить прошлое, — каждое слово Антон тянул и говорил так вкрадчиво. — Тебе что вспоминать? Издевательства и унижения что ли? Кому это будет приятно? — А тебе есть что приятного вспомнить? Толя молчал, задумчиво смотря в пол. А ведь правда. Жизнь ему осточертела. — Что хорошего было с тобой за эти годы? — Антон стал ходить вокруг своего обидчика и вкладывать мысли о бессмысленности его жизни. Отныне его смертный грех уныние и печаль, что тяжелее кирпича свисает на плечах. — Выпьем? Подавленный хозяин рукой показал на мини холодильник. Антон по-хозяйски взялся разливать спиртное. Это неспроста. Пока TWild, задумавшись, откинулся на спинку дивана, Тони начинал выполнять план осуществления мести. Идеально белая, как таблетка аспирина наркота. Она упала на дно стакана, быстро растворяясь и шипя. Его накроет подобно лавине. Заберёт у него всю эмоциональную боль. И жизнь. После первой дозы Толик разговорился. Очень сильно. Он уже забыл про свое альтер-эго, забыл кто рядом с ним. Он просто изливал душу, наконец кому-то еще, кроме бутылки. — А ведь правда. Ну вот что я сделал? Просрал жизнь. Выебываюсь так, будто прошел "Rap Musiс". Женщины. Все время пьяный. На полусогнутых ползу до кровати, в голове опять качка. Проблем все больше, а друзей все меньше. Все реже различаю, где ферзь, где пешки. Агрессивный ко всем. Мозг брызжет злобный оскал. Не учился толком. Я в юности не парился, другие интересы - выпить и скурить. Чтоб вернулось все назад, порой мне нужен бумеранг. А я только начал жить, а мне уже и умирать. Почему? Избалован? Есть такое. Но мой дом был там, где зубы вылетали быстрей чем пули. Отчего же парни повзрослели и устроились, а я здесь? — Может тебе надо расслабиться? — Антон предложил еще один стакан приготовленный специально для хозяина квартиры. — Куда уж больше. — Есть способ, — подозрительно дружеская улыбка заиграла на изуродованном лице клоуна. Маньяк решил впихнуть в тело обидчика всё. Раз за разом в тело вгонял шприц с наркой, дарил полный коктейль ублюдку. Припадки. Крики. Жертва сходила с ума. Раздирал себе кожу. Выдавливал глаза. Катался по полу в истерике. Просил о помощи. Резал руки. Чего только не было. Но понятно, что долго это не могло длиться. Организм просто не выдерживал и вдруг сердце остановилось… За всем этим шоу наблюдал довольный Раут с дивана, попивая пиво и обнажая зубы в улыбке. Крики и припадки, как веселая комедия для него. Он словно просто посмотрел забавное кино. — Мудила, блядь. — после этих слов Антон носком ботинка развернул тело на спину, всматриваясь в остатки от лица. Он рад. Жертва страдала, а значит осознала. Еще один крест появился на фотографии-списке. — Еще немного, – осталось двое, которые жаждут увидеться с друзьями, и один как награда за труды.