Заметки за красной полосой

Худощавая спина была прислонена к холодной стенке из противно-оранжевых кирпичей. Она пахла сырой землёй, такой же в которой этот молодой мужчина похоронил своего друга. Всего за пару дней парень осунулся. Визуально он скинул килограммов десять. Сейчас, он просто сидел. Сигарета в его руке уже давно потухла, как и огонек жизни в его душе. Когда-то давно, пятнадцать лет назад, мужчина нашел своего друга в этом же месте. Под старым забором, зелёная краска с которого почти облезла полностью, лежал маленький вонючий клубок рыжей шерсти. Полосатая шерсть свалялась, была вся покрыта колтунами, а воняла ржавчиной так, что можно было задохнуться. Ещё будучи шестилетним мальчишкой, парень сразу понял, что бедняга успел побывать в трубах. Комок едва напоминал котенка, хотя больше походил на волосатую и мокрую крысу. Имя тут же пришло на ум. Ржавый. Неизвестно, сколько животное пробыло в луже грязи, но признаки жизнь едва были различимы. Маленькие лёгкие оказались на удивление стойкими, и грудь маленького создания то и дело вздымалась вверх и вниз. Забрав существо домой, его вымыли и накормили, так он и остался жить в старом доме. Ржавый никогда не был хорошим питомцем, часто кидался на хозяев, воровал еду, шипел и кусался. Да и красавцем его назвать было крайне сложно. Его шерсть навсегда осталась облезлой, один глаз вскоре перестал видеть, часть хвоста отсутствовала, а ухо было порвано. Но когда он ходил по подоконнику, а солнечные лучи падали на его рыжую шерсть, он будто бы светился. Хозяин часто разговаривал с котом, а тот лишь раздражённо помахивал обрубком хвоста и смотрел прямо в лицо, изредка щурясь. А когда тот плакал, кот лишь презренного смотрел на мальчишку укоризненным взглядом, таким пробирающим до мурашек. Он никогда не мяукал, только слушал. Был самым лучшим слушателем, ведь пока он слушал в его правом зеленом глазу мерцали, будто бы, огоньки восторга, в то время как второй глаз смотрел с полным безразличием. Даже когда кот умирал, не проронил не звука. Тихо захлебывался в собственной крови от какой-то болезни лёгких, долго и мучительно. Хозяин не смог проститься с ним как подобает, он пришел к нему, когда тело уже было холодным и закостенелым. Смотрел на животное долго, но не выказывал никаких эмоций. Ударив со всей силы кирпичную стенку ветклиники, которая не спасла существо, или, хотя бы, не облегчила страдания, парень попробовал подняться, но тут же сполз обратно вниз. От столкновения с асфальтом его зубы врезались в губу с такой силой, что кровь алой струей начала стекать до подбородка и капать на давно засаленную футболку. Парень хотел было начать материться, но в это же мгновение его глаза распахнулись, кровь оставляла во рту привкус железа, такого ржавого ужасного железа. Слезы покатились градом, впервые со смерти лучшего друга, крупные, обжигающие щеки, позволяющие потухшим глазам вновь обрести былые краски. Слезы встречались с кровью у подбородка, смешивались, становясь более солёными, но такими же: Со вкусом ржавчины.