Клетка.

Донхуну не спалось. Парень открыл глаза и судорожно сделал глубокий вдох. Уже пару недель его мучил один и тот же кошмар, с одним и тем же сюжетом, и главный мучитель оставался неизменным. После каждого такого сна, Хун чувствовал себя, мягко говоря, отвратительно, более уставшим и совсем без сил на жизнь, что лучше бы вообще не ложился. Вот и сейчас, организм, который невероятно устал за эти две недели, не позволял себе уснуть, поэтому мучительная ночь казалась длиннее обычного. - Опять этот сон? - поинтересовался Джунхи, который сидел напротив умирающего друга, пытаясь подбодрить того легкими поглаживаниями по голове. - Если бы. Еще хуже. Я вообще не спал. - страдальчески выдал Донхун, поднимая взгляд на младшего. – Хотя, я даже не понял еще что именно хуже - очередная встреча с ним во сне, или вообще никогда не засыпать. - Не драматизируй. Я все еще советую тебе пойти и поговорить. Не во сне, а наяву, если что. Я прикрою тебя, чтобы твоя, ну, эта, не пилила потом. - Я тоже не в восторге от Мирэ, но давай проявим хотя бы капельку уважения к моей невесте. - пробубнил на выдохе Донхун, после чего скривил лицо и с надеждой посмотрел на друга. - Ладно, я на перерыве постараюсь поговорить с ним и не умереть от стыда. Я могу, ты знаешь. - Ох, и не говори. До сих пор смешно становится, когда вспоминаю, как ты- - Ты обещал не вспоминать! - Но это было слишком мило, я не могу не! Твое признание навсегда останется в моем сердце, дружище! - И почему мы вообще стали друзьями после того, как я тебе признался? - Потому что это было чертовски милое признание, что оставить такого милашку без внимания было невозможно. - расплылся в улыбке Джунхи, подмигнув раскрасневшемуся другу. - Я сразу понял, что у тебя ко мне ничего серьезного, но друга в тебе разглядел отличного. И не ошибся. - А значит к этому мистеру Вау у меня все серьезнее, хочешь сказать? - получив кивок и хитрую улыбку в ответ, Донхуну захотелось кинуть что-нибудь в злорадствующего младшего, чтобы тот перестал дразнить уже наконец. - Ну что за чертовщина. Да, чертовщина еще та. Ким Сэюн был отличным синонимом слову "чертовщина". Бес в человеческом обличии. Чертовски красивый, слишком умен, но, как ни странно, про его похождения ходили легенды. И вот как угораздило такого скромного и забитого Донхуна влюбиться в свою полную противоположность? С самого детства Хуна приучали к тоннам правил, которые были не такими уж и нужными ребенку /взрослому тоже, но родителей мальчика волновало лишь его будущее, точнее то, как он проявит себя в качестве их наследника/. Не было никаких увлекательных и шумных игр с соседскими мальчишками – сплошные уроки правил поведения и куча других важных штук, которые в голову ребенка упорно не хотели помещаться. Вот так Донхун и рос – без друзей, навыков общения со сверстниками, один. В школьные годы мало что изменилось, разве что добавились травля со стороны одноклассников и огромное желание убежать. Да вот только храбрости не хватало ни на отпор, ни на самостоятельную жизнь. И только в университете, где злые дети постепенно превращались в сознательных взрослых, парню повезло найти себе друзей. Ребята были самыми простыми, без лишних заморочек – как раз то, что нужно вечно напряженному и с тонной проблем в голове Хуну. Правда вместе с долгожданными друзьями появилось нечто менее приятное, скорее даже вызывающее отвращение – невеста, которую навязали парню родители. Отказа, разумеется, они бы не потерпели, поэтому оставалось только терпеть капризную девицу и придумывать план побега, прям как в детстве. Помимо проблемы в лице партии, появилась еще одна /и была она намного серьезнее, как считал сам Донхун/ - Ким Сэюн. Этот парень вихрем влетел в сознание несчастного парниши, навел там хаос и уходить явно никуда не собирался. Вот так просто, одним вечером, слегка пьяненький и не соображающий, появился на пороге своего одногруппника, перевернув жизнь того с ног на голову. Откуда у младшего был его адрес, зачем он вообще пришел – загадка, так как на следующее утро парень просто молча ушел, пока хозяин квартиры спал, и продолжал игнорировать его существование в университете. Что творилось в голове у Ким Сэюна знал только он сам. С той ночи спокойного сна в жизни Донхуна больше не было, на его место пришли непонятный ком обиды, который словно в горле застрял, и сны странного содержания, после которых жить не хотелось. Вихрь вопросов разносил все другие мысли в голове, подталкивая Ли к безумию. Хотелось обнять подушечку и плакать в нее, пока не полегчает, но это не поможет, Хун пробовал. Все, что оставалось делать в этой сомнительной ситуации – поговорить с этим негодяем, чтобы наконец понять - какого черта?! - Джун-хен, напомни мне, чем мы заняты? - недовольно пробубнил Чан, скрестив руки на груди. В единственный длинный перерыв его просто затащили в какие-то кусты, и это без всяких объяснений! Невозмутимость самого младшего в их троице подошла к концу, поэтому пришло время возмущаться. - Так, я не понял, не ты ли всегда носился рядом с криками, что придешь на помощь к своим хёнам? - Ну хён! Эта перемена моя единственная надежда на лучшую жизнь! Войди в положение! - Значит скоротать время за приставкой важнее, чем спасти своего старшего товарища? - уже возмущался Джунхи, потому что время было на исходе, а вредный младший все не прекращал вредничать. - Я устаю думать на парах и так вот разгружаюсь! Ты же знаешь, как сложно на первом курсе! - Да никто тебя тут не будет заставлять математические задачки решать, балда. - закатив глаза на очевидную лень и нежелание шевелить конечностями лишний раз, старший таки усадил одним резким рывком младшее недоразумение, велев молчать. - Они идут. Пока Джун и Чан сидели в кустах, совсем скоро перед ними должна была развернуться драма. По крайней мере Донхун на это надеялся хотя бы на это, так как спать по ночам хотелось, хотя разговаривать в живую с предметом своих ночных кошмаров желанием не горел. Прокрутив план у себя в голове еще раз, парень вздохнул и не спеша двинулся по одной из тропинок в небольшом сквере, что был напротив их учебного корпуса. Людей тут было не так много, все занимались своими делами, что было только на руку и без того разволновавшемуся Хуну. - Идут! - сдавленно вырвалось у Чана, в которого вцепился Джун и не давал убежать. - К-ким Сэюн? – неуверенно окликнул Донхун спешащего на следующую пару парня. – Можно поговорить? - Сейчас? – сдерживая свое нетерпение и волнение по поводу того, что занятия вот-вот начнутся, да и препод вообще зверь – не пускал на лекцию, если ученик не соизволил прийти заранее, до звонка. Днем нужно было держать марку прилежного ученика. – Нет, давай после занятий, окей? – и развернулся, чтобы немедленно двинуть в нужную сторону, но Донхун оказался настойчивее. - Нет, нужно сейчас. – стоит ли упоминать, что Хуну пришлось собрать всю свою храбрость, которую копил всю свою жизнь специально для подобного случая, чтобы поймать убегающего за руку, и это при полном осознании, что в восторге не будет ни сам Сэюн, ни преподаватель, который их точно сожрет за опоздание. – Это срочно. - Донхун, послушай, ты же знаешь, что по головке нас не погладят за опоздание, так какого черта?! – таки сорвался младший, о чем успел пожалеть, потому что парень напротив отреагировал как-то слишком не типично для него. - Это я какого черта?! Да это ты какого черта?! – не выдержал Хун, что аж смело начал наступать на ошарашенного отступающего Сэюна. – Ввалился посреди ночи без объяснений, ушел без лишних слов. Знаешь сколько ночей после этого я спал спокойно? Ноль! Понимаешь? И это я тут какого черта! - Эй, тише! – нахмурился Ким, осматриваясь по сторонам, чтобы убедиться, что ненужные в данную минуту зеваки мимо не пробегали. – Ничего же не было, чего ты вообще завелся? - Да.. Ты.. Как ты.. - Я сказал успокойся. – парень стал строже, так как понимал, что одногруппник перед ним был чем-то вроде пороховой бочки, которая могла взорваться в любую секунду. Да и не хотелось, чтобы любопытные студенты, которые то и дело пробегали мимо, не поняли что-то не так, потому что репутация, кропотливо выстроенная годами, может дать трещину. – Ничего не было, и быть не могло. К тебе я пришел только потому, что ты один не стал бы задавать вопросов. Адрес знаю только потому, что староста нашей группы, и у меня есть вся ваша контактная информация. Прости, если обидел, но не принимай произошедшее близко к сердцу. Все, ты как хочешь, а я на пару. – и, немедля, развернулся и побежал в сторону нужного корпуса, пока злосчастный звонок не прозвенел. - Жестоко. – донеслось из кустов неподалеку, на что Донхун цокнул и в расстроенных чувствах двинул в сторону аудитории. Уже было как-то все равно на то, что преподаватель закопает его на месте, так как разбитое после недавнего разговора состояние преобладало даже над чувством самосохранения. Помимо одной проблемы, следом на Хуна навалилась еще одна в виде его вынужденной невесты. Кто-то все же видел тех двоих в сквере и все, что услышал четко, так это «ввалился посреди ночи без объяснений», а сарафанное радио мигом растащило горячую новость по всему университету всего за пару дней. Мирэ оказалась умнее, чем предполагал Джун, поэтому не купилась на его версию произошедшего между Сэюном и ее женихом. И вот, уже несколько дней подряд пилила и без того не настроенного на продолжение своей жизни Донхуна, вечно болталась рядом с ним и не разрешала общаться даже с его друзьями /мало того, что обманщики, вдруг еще совратят ее ненаглядного!!! /. Так и получилось, что Ли Донхун сам запер себя в эмоциональной клетке, не позволяя себе отпустить свои непонятные чувства к старосте их группы. Все было слишком запутано и непонятно, да и вообще парень был слишком впечатлительным, и мог путать чувства, что найти ключ к решению проблемы не помогало, а наоборот – помогало разрастаться хаосу на душе в геометрической прогрессии. Бесконечные часы самокопания, от которых спастись было буквально невозможно. Невеста его отказывалась понимать, так как скорее всего тоже жила в своем мире, уже распланировала их совместное будущее, поэтому на отрез отказывалась порвать с беднягой. Что же до самого Сэюна, слухи таки повлияли на его репутацию, но жить спокойной жизнью дальше было возможно, поэтому тот не особо парился, продолжая жить как раньше. Иногда мы сами загоняем себя в свои иллюзии, своеобразные клетки, из которых выход найти очень не просто – хочется остаться там, где ты кому-то нужен, где ты любишь и любят тебя. Сложно отказаться от того, что уже живет в твоем сердце, как и забыть испытанные эмоции, какими бы они ни были.