N-city Love City

- Хён. Хён. Хён, ну хёёён, - канючит Донхёк, схватив за руку Марка, который упрямо шагает вперёд по ярко-освещенной улице. Иногда прохожие запинаются об Марка, но чаще об Донхёка, который телипается по сторонам, потому что Марк шагает быстро. Позади тявкает неутихаемое «хён, хён, ну хёён!» и Марк, и так уже злой, наконец, взрывается. - Может, ХВАТИТ!? – кричит он в лицо Донхёку, резко затормозив. Толпа прохожих без промедления разделяется на два потока и теперь обтекает парней с обеих сторон. Некоторые оглядываются на этих двух в середине потока, но быстро утекают по своим делам. В чёрных глазищах Донхёка немой вопрос, даже два, в каждом глазу. Он совершенно растерян. И напуган. - Отвали от меня… - тихо, но твёрдо произносит Марк и сбрасывает руку Донхёка. Вздыхает, кидает раздраженный взгляд ошарашенному парню и растворяется в толпе. Три дня спустя Марк осознаёт, с удивлением и каким-то неясным волнением в душе, что без Донхёка стало пустовато. То есть, ему нереально надоел Донхёк. Донхёк, который требовал называть его Хэчаном, который всегда жульничал в абсолютно всех играх, который не мог вести себя серьёзно более десяти минут и мировоззрение которого в корне расходилось с его собственным, Марковским. Этот парень таскался за Марком каким-то отчаянно дерзким хвостиком, не давая покоя, что интровертной душе Марка казалось невыносимым. Апогеем нездоровой, по мнению Марка, тяги к его персоне, стало то, что на вопрос «почему ты не можешь оставить меня хоть на минуту в покое?» ответом было «потому, что я влюбился в тебя». Сейчас же Марк, лежа в маленькой комнатке, душной и до ужаса тесной, чувствовал себя куда паршивее, чем когда Донхёк донимал его. «Абонент недоступен. Перезвоните позже», ну конечно же. Марк повернулся на спину и стал созерцать потолок. Вслушиваясь в гудение старенького кондиционера, Марк думал и думал, прокручивая в голове сцены их с Донхёком незатейливой жизни. Да, он приставучий, азартный, непослушный, рисковый, но такой весёлый, щедрый и остроумный.. «Абонент недоступен. Перезвоните позже», но Марк уже выбегает на улицу. Он спускается по ржавой лестнице и ступени дребезжат от быстрых шагов. Парень кидает быстрое «здравствуйте» курящей соседке в розовом халате и убегает дальше. Он на ходу размышляет, где может находиться Донхёк. Точно не дома, нет. Донхёк дома не ночует. - Дядя, а Донхёк сегодня приходил сюда? – задыхаясь, спрашивает Марк у продавца уличной еды и получает отказ. Марк быстрым шагом идёт дальше, соображая маршрут. Ларёк с уличной едой, затем вверх по улице до небольшого парка, затем на двухэтажном автобусе до торгового центра, затем традиционная китайская улица с красными фонариками и миллионом вывесок с иероглифами. - Видел сегодня Донхёка? – Марк забегает в ресторанчик тайской кухни, где падает на стул, потому что сил бежать больше нет. Он тяжело дышит, привлекая внимание посетителей ресторана. - Братишка, ты сам не свой, что случилось? – владелец приносит бутылку ледяной воды, которую Марк прикладывает ко лбу. - Потом расскажу, - бросает Марк и выходит на улицу. Глаза слепит от неоновых вывесок. Марк убеждает себя, что именно от неона у него слезятся глаза. Его толкает прохожий, и парень приходит в себя. Внезапно Марка озаряет идея, и он едва не подпрыгивает с указательным пальцем вверх как последний идиот. И снова бежит. Тормозит только на огромном перекрестке, на минуту растворившись в массе людей. Переулок, ещё один, не пропустить бы нужный. Спустя минуту Марк буквально ныряет в подвальный вход любимого заведения Донхёка. - Мне на секунду! – кричит Марк охраннику и проносится мимо. Во мраке игрового зала играет весёлая музыка. Куча задротов играют во всевозможные игры. Зрачки их глаз дёргаются туда-сюда, мозги пытаются высчитать стратегии выигрыша. Молодые девушки хихикают над попытками мальчишек показать себя. Марку на всё это наплевать, он видел это миллионы раз. Игровой зал был первым местом, куда притащил его Донхёк в день их знакомства и после таскал регулярно. Сейчас Марк метался из ряда автоматов в другой ряд, вглядываясь в игроков, но не находя нужного. - Ладно, может, его тут и нет, - Марк грустно вздыхает. На него накатывает усталость и он плюхается на пустое место у автомата. Зачем он так грубо отшил Донхёка. Да, заколебал по самое не хочу, но это не повод так себя вести. Такие мысли носятся в голове парня, сидящего в огромном зале игровых автоматов. - Ну давай, давай, ещё чуть-чуть! – слышится рядом и Марк вздрагивает. Резко вскидывает голову и видит на соседнем сидении Донхёка. Тот увлеченно лупит по кнопкам автомата, пытаясь выцарапать выигрыш. - Чёрт! – кричит Донхёк и удручённо бьет по экрану. Марк наблюдает это всё в каком-то ступоре и снова вздрагивает в панике, когда взор Донхёка обращается к нему. Пока Марк соображает, что ему сказать, Донхёк с пугающим безразличием встаёт и пересаживается за другой аппарат, подальше. Марк наблюдает ещё один раунд игры. Донхёк, старательно пялясь в экран, проигрывает ещё раз, снова встаёт и идёт на выход. Тут до Марка доходит, что нужно что-то делать, и он несмело кричит Донхёку вслед. С трепетом видит, как Донхёк останавливается и поворачивается к нему. Отросшая давным-давно чёлка свисает, закрывая глаза и, частично, смуглый нос. Донхёк явно чего-то ждёт, поэтому упрямо кусает губы, которые и так шелушатся. - Донхёк…- Марк так тихо шепчет это имя, что владелец вряд ли слышит его среди весёлой музыки. Неожиданно для себя самого, Марк едва ли не с ногами запрыгивает на ошарашенного Донхёка. Тот явно не ожидал такой атаки, поэтому пошатнулся, чуть не потеряв равновесие, но стойко выдержал натиск. - Я…я не знаю, что сказать, но это…кароче…ну.. - мычит Марк, уткнувшись Донхёку куда-то в район верхнего плечевого пояса. - «Я очень сильно извиняюсь».. - Да, - соглашается Марк. - «Я больше никогда не буду так груб с тобой, милый Донхёк»… - Да! - «И я тоже люблю тебя»… - Да..Я..в общем, я..да! – кивает Марк и отлепляется от Донхёка. Но тот вцепляется в рубашку Марка и притягивает к себе снова. Марк с каким-то нереальным наслаждением снова утыкается в Донхёка, пока сам Донхёк в это время бурчит что-то вроде «если бросишь меня снова, я тебе лицо откушу», но его бормотание тонет в музыке игрового зала.