s'owl'mate

      Трудно было сказать, являлось ли это своеобразной заботой, либо просто издевкой, но каждый человек носил на своей левой руке настоящее проклятье - постоянное напоминание о том, что рано или поздно случится. Узнал Акааши об этом в одиннадцать: мама, уже которую неделю недомогающая, утром не проснулась, и отец вызвал скорую, а ему велел очень крепко ее обнять. Мама из больницы не вернулась, но для отца это словно не было ударом, чего Акааши понять никак не мог. Он злился, тяжело переживая случившееся, не подпускал отца к себе. Когда тот понял, что сын неотвратимо отдаляется от него, то решился на серьезный разговор, после которого Акааши стал относиться к этому миру без той самой детской наивности. Отец показал ему свою левую руку, на которой были выведены слова: "Так сильно хочу его обнять".       — Это твоя мама сказала перед тем, как потерять сознание.       Последние слова. Именно последние слова проявлялись на коже, предупреждая нечто горькое и грядущее, и именно эти слова подтверждали настоящую связь, встретившую свой конец.       Его родители были вместе четырнадцать лет - это хороший срок, решил для себя Акааши в свои тринадцать. Отец хоть и стойко держался перед ним в то время, но сейчас Акааши мог понять, вспоминая, что тому это давалось тяжело. Он оправился, жизнь стала выравниваться и успокаиваться. Акааши теперь часто оглядывал чужие руки. "Встретимся завтра", "Перезвоню позже", "Налей мне чай", "Лови", "Там какой-то шум" - за каждой такой фразой таится не странный или пугающий конец какой-то выдуманной истории, а конец чьих-то отношений или даже жизней. Иногда встречались по-настоящему жуткие фразы вроде "Беги" или "Слушай, не ходи туда", а иногда что-то вроде "Раскрась мое лицо", - и Акааши невольно пытался представить, каково же это, носить нечто подобное на своей руке и ожидать со дня на день? Каково этим людям, почему они продолжают оставаться такими беззаботными?       Его родители были вместе четырнадцать лет - это хороший срок, решил Акааши когда-то, но в пятнадцать лет понял, что ему столько времени не отвели. Просто однажды, снимая с себя школьную форму, он обнаружил на своей руке простую, но холодящую нутро фразу: "Привет, я Бокуто". И в школе действительно был Бокуто, что на год старше. С того самого дня Акааши наблюдал за ним украдкой: парень оказался невероятно шумным и энергичным, с кучей непонятных заскоков, мысленный список которых пополнялся раз за разом. Сначала, смотря на это безобразие, коим в целом являлся Бокуто, Акааши все пытался представить себя рядом: идущим по коридору, сидящим в столовой, провожающим до классной комнаты или станции. Почему-то он сам себе казался каким-то лишним и ограничивающим, отчего даже смутился. Но смутился еще больше, представляя более личные "рядом".       Он в который раз смотрел на свою руку, подвернув рукав, вглядываясь в слова немигающим взглядом. Бокуто ему нравился, хотя он сам себе уже начал казаться больным извращенцем, как и куче других учеников, заметивших это его преследование. Чудо, что сам Бокуто ничего не заметил. Или же нет. Акааши пытался найти скрытый смысл или построить в голове ситуацию, в которой у Бокуто, после приветствия, не остановится сердце или ему не выстрелят в голову, - желание быть рядом силилось чуть ли не с каждым днем, но и стать причиной для смерти этого человека ему не хотелось. Хотя вряд ли он был в данной ситуации "причиной", скорее "следствием", но так хотелось верить, что все можно держать под контролем.       — Привет, я Бокуто!       Акааши резко одернул рукав и обернулся, испуганно-удивленным взглядом всматриваясь в улыбающееся лицо объекта наблюдений последних дней, а спустя секунду судорожно оглядел окружающих одноклассников, высматривая потенциально опасных. Бокуто озадаченно моргнул и напрягся, когда вопросительный взгляд странного парня, попадавшегося ему в последнее время на глаза с поразительной частотой, вновь устремился на него.       — А-а, я просто познакомиться хотел, мне сказали, что ты подал заявку в волейбольный клуб, но ушел через несколько дней, и что ты сеттер, а сеттера у нас сейчас нет, так что...       И мир, к удивлению Акааши, не рухнул на нагеленную голову, снайпер не спустил курок, сердце парня также останавливаться, похоже, не собиралось. И теперь он, так боявшийся подобного исхода, почувствовал укол обиды оттого, что, похоже, в его жизни случится несколько разных Бокуто, и тот, что перед ним, предназначен кому-то совершенно другому. От этой мысли на мгновение стало больнее, но все эти переживания быстро сменились радостью, что предмет обожания умирать в ближайшие дни не собирался.       — Здравствуй, Бокуто-сан, — кивнул, стараясь унять дрожь во вспотевших ладонях.       С этим Бокуто они, может быть, получат такие же счастливые четырнадцать лет, что и его родители, а может и больше. Нельзя исключать, что любые их отношения завершатся через два года, когда Бокуто окончит школу, но главным фактом все равно было то, что они преодолели отметку в "приветствие". У него еще будет время для разглядывания своей левой руки, не испытывая при этом сожалений, и столько же времени, чтобы понять всех тех, на чьих руках он видел "Беги" и "Перезвоню позже", и еще больше, чтобы побыть рядом, как он и хотел.       И именно этот самый Бокуто проведет все это время с ним, иногда вспоминая о будущей неизбежности, отпечатанной на его теле словами "Давай сейчас начнем сначала".