Ублюдок

03:24 Взглянув на часы, Данила устало промычал, всматриваясь в спину раздевающегося парня. Он не в первый раз так поздно возвращается, для него это даже рано. Вернуться в 6-7 утра вусмерть бухим и с разодранной спиной – норма для ананасоголового башкира. Вот и сейчас Кашин хоть и не сразу, но смог в слабом полумраке коридора разглядеть на шее своего парня несколько засосов и царапин. — Где тебя носило? – неуверенно проговорил Даня. — Тебя не должно это ебать, – промямлил безэмоционально Алишер, скрываясь за дверью в ванной. Умывшись и наспех вытерев лицо полотенцем, Моргенштерн уставился в зеркало, раздраженно кидая взгляд на вошедшего за ним парня. — Не носись за мной, как собачка! Иди спать! — Я никуда, блять, не пойду, пока не узнаю, где и с кем ты был! Резко развернувшись в сторону своего тупорылого, как он часто сам его называл, парня, башкир грозно уставился на него, крепко сжимая зубы. Дрогнув, Кашин сделал шаг назад, не разрывая зрительного контакта. — Ты, видимо, в прошлый раз плохо меня понял, малыш. Да? Надвигаясь на парня словно хищник, Моргенштерн все больше и больше впивался в того взглядом, будто пытаясь им его убить. Прижав к стене, Алишер расставил руки с обеих сторон головы дрожащего парня. — Если плохо понял, то я с радостью тебе напомню: я живу с тобой - ты не задаешь тупых вопросов. Ясно? – рявкнув на вконец зашуганного парня, Моргенштерн уже думал было уйти, как его остановила хлесткая пощечина. — Ебаный ублюдок! Ты говорил, что тебе никто кроме меня не нужен! Ты клялся, что любишь меня! Почему все так обернулось? Что пошло не так, объясни мне!? Кинувшись на башкира с кулаками, парень живо был впечатан лицом в пол. — Не смей на меня орать, сука! Развернув его к себе и пару раз ударив в нос, Алишер обхватив ладонью за щеки, притянул парня к себе, пытаясь поймать чужой взгляд. — Смотри на меня, блять! Не смей отворачиваться! — Почему ты до сих пор тогда со мной, если я тебе не нужен? Ответь, почему? – пронзительный крик слабым эхом отдался в полупустом коридоре. — Почем... Истерика была остановлена грубым поцелуем. Крепкие руки башкира уже во всю орудовали под футболкой Кашина, намереваясь оголить худощавое тело. — Потому что я так хочу... – с тяжелым дыханием прошептал Алишер, вновь впиваясь в уже окровавленные губы. Всего несколько мгновений, и одежда Дани уже валялась на полу вся скомканная, а в некоторых местах даже немного порванная. Моргенштерн не щадил податливое тело: укусы, синяки, царапины – все это некие метки, что может оставлять на Кашине только он и никто иной. Результаты его жестокой "любви". Стянув с себя штаны, парень встал, хватая своего партнера за шею, и направляя лицом к паху. — Укусишь, я тебе руку сломаю, – грозно проговорил Алишер, подняв чуть выше голову рыжего за волосы. Унижение, обида, боль глубоко в сердце – это все, что испытывал в данный момент Кашин, да и постоянно, когда они занимались этим. 10 минут, 20, час. Данила и не замечал сколько проходит времени, лишь горячий половой орган во рту и больно давящие на шею пальцы – все, на что в данный момент акцентировал он внимание. Ах, да, и еще еле слышный гортанный стон Моргенштерна. Спустя небольшой промежуток времени, наращивая обороты, парень кончил, заставив Кашина все проглотить. Подавившись, рыжий громко закашлял, падая на пол. Присев около дрожащего и все еще кашляющего парня, Алишер погладил его по голове, приблизившись к лицу и нежно целуя в область правого глаза, где маленькими каплями собирались слезы. — Хороший мальчик. Я спать, утром продолжим, на чем мы остановились. Поднявшись с пола и подобрав свои джинсы, башкир немного виляющей походкой направился в спальню. Услышав, как хлопнула дверь, парень не смог сдержать эмоций и тихонько заплакал, сворачиваясь комочком на холодном полу. Флешбеком в голове почему-то пронеслась их первая встреча – такая лучезарная и манящая улыбка Алишера, от которой подкашивались ноги, и хотелось смотреть на нее вечно. Но вмиг хорошие воспоминания были вытеснены жестокими реалиями: глумящимся оскалом зверя и налитым будто бы кровью взглядом. "Почему я до сих пор люблю этого ублюдка? Почему..."