слишком много вопросов

— Эй, уже пора вставать, время пришло, соня, — раздался громкий, но какой-то печальный голос. Чуя открыл глаза, одетый в чёрный пиджак и жилетку Дазай наклонялся к нему, чтобы поцеловать, желая доброго утра. Сказать это в слух сил не было. Это утро, как и день, назвать добрым нельзя было.  — Нам уже пора? — со скрытым страхом спросил рыжеволосый, после полученного поцелуя.  — Да, нужно успеть до семи, а сейчас уже два, — ответил Дазай и кинул на вторую половину кровати рядом с Чуей чёрный костюм, рубашку и шляпу, а сам ушёл на кухню. Они жили в небольшой трехкомнатной квартире, но молодой паре этого более чем хватало. Съехаться успели буквально за неделю до всех этих событий. Чуя быстро оделся и прошёл на кухню. Детектив готовил яичницу, рыжеволосый подошёл к нему, обнимая сзади и поцеловал в затылок. На лице Дазая мелькнула слабая улыбка, этим утром он был очень напряжен, его парень это чувствовал и старался смягчить обстановку, но это было сложно. Пара быстро позавтракала и покинула квартиру. Лицо Дазая было необычайно бледным, хмурым и иссохшим одновременно, рыжеволосому было больно на это смотреть, он всё крепче и крепче сжимал руку парня. Вскоре после первых вооруженных выступлений против людей со способностями такие движения признали незаконными. Благодаря таланту дикторов и пропаганде, детективное агентство смогло вернуться к работе очень скоро. Вскоре они пришли на место. Дазай нервно остановился у входа и опустил взгляд.  — У нас осталось три часа, ты помнишь? — робко проговорил Чуя.  — Да, прости. Пойдём, — и пара зашла в здание похоронного бюро. Они перешли в отдельное помещение, нашли комнату и, приоткрыв дверь, осстолбенели. Внутри, рядом с открытым гробом Ацуши, на коленях сидел Акутагава, закрывая рукой рот и, очевидно, рыдая. В тот же день, когда всё произошло, он, превозмогая боль, принёс тигра в город, но Акико сказала, что ничего не может сделать. Было слишком поздно. Он был мёртв. В тот день Кёка, в порыве тупой, неконтролируемой ярости, чуть не разорвала черноволосого. Ему и без того было больно. Теперь, осознавая свою вину, осознавая, ЧТО потерял навсегда, он не мог держать себя в руках. Не мог сдерживаться. Просидев так ещё три часа, он утёр слёзы, поцеловал холодный, бледный лоб и с новым потоком слез снял с себя плащ, укрыв им своего любимого. Акутагава ушёл. Ушёл, не заметив пару. Ушёл и больше не вернулся. Больше его никто не видел. ___________________________________________ Оставшийся час до закрытия, Дазай, пуская слёзы, просил прощения за то, что не уберёг и отправил его в ту хижину. Утешаемый Чуей, они вернулись к себе домой. На следующее утро были похороны.