Осколками в кожу

POV Джастин Мне всё сложнее и сложнее было адекватно воспринимать реальность. Я думал, это будет просто: мучить её, уничтожать. Но с первого же её дня в моём доме я сорвался и бросился к ней, как только девушке стало плохо. Я старался напомнить себе, как больно мне было, когда увидел её там, у алтаря. Каждый день прокручивал в голове этот день. Подпитывался злостью, яростью. Старался получать наслаждение, видя её измученный вид. Но каждый раз я боялся сорваться. Опять. Поэтому, чтобы вновь не проявить слабину, зная, что девушка голодает, я пропадал в барах. Это походило на какие-то американские горки, когда ты просто несёшься, не зная, когда будет крутой подъём, а за ним спад, и вообще куда тебя унесёт. Адреналин в крови заставляет куда-то бешено мчаться. От самого себя. Но этот пьяный угар не мог длиться вечно. И я решил съездить к тому, кто наверняка меня поймёт. И где до меня всё ещё есть дело. — Какие люди! Давненько тебя не было! — на крыльцо вместе с большой белой собакой вышел Дилан. Улыбнувшись, я взбежал по лестнице. Мы с Диланом обнялись, и парень провёл меня в дом. Собака, до одури любившая своего хозяина, не отходила от брюнета ни на шаг, преданно заглядывая ему в лицо. — Сидеть, Луна! Сидеть! — притворно строго приказал Дилан. — Кто пришёл? — из кухни показалась Чарли. И я обомлел. Ошарашенно посмотрел на друга и рассмеялся. Увидев меня, девушка выронила из рук чашку и застыла на месте, глядя на меня, как на привидение. Зато дилан сохранял завидное спокойствие. С невозмутимым видом он отправился за веником, и через пару секунд уже сметал осколки чашки. — Это была моя любимая чашка, — взгрустнула Чарли, отойдя от шока. — Купим новую, — улыбнулся ей Дилан и поцеловал в макушку. Девушка кивнула, но всё равно осталась расстроенной. Я с интересом наблюдал за этой сценой и не мог припомнить случая, чтобы друг хоть когда-нибудь оказывал внимание «Кудряшке Сью». Вернувшись к нам, Дилан хлопнул в ладоши и предложил: — Может, чай? Чарли метнула в него недовольный взгляд. — Но сначала мы сходим в магазин за чашкой, — поняв её немой намёк, заявил парень и направился к выходу. Чарли последовала за ним. — Бибер, а тебе особое предложение нужно? — хмуро позвала меня девушка, обуваясь. Кажется, она полностью взвалила вину за погибшую чашку на меня. Всё ещё пребывая в растерянности, я направился за ребятами. Это был обычный поход в магазин. Ничего сверхъестественного. Но для меня это было, словно окунуться в другой мир. Со всеми этими планами, устройством новой жизни я так отгородился от всего этого, от друзей, что только сейчас понял, как же мне этого не хватало. Некая тоска сковала моё сердце. Ради чего я вообще затевал это всё? Я столько всего потерял просто ради того, чтобы причинить боль той, которая так легко вычеркнула меня из своей жизни. Наблюдая за Диланом и Чарли, как они счастливы вместе, я с лёгкой завистью подумал, что и у меня могло быть так же. Стоило только забыть об Эндрии и начать жизнь заново. Вот только…. Она была единственной девушкой, которую я смог по-настоящему полюбить. Приблизить к себе. После неё это было просто невозможно. Как бы я ни старался, я не мог забыть её. Найдя идеальную чашку для Чарли, мы вернулись домой. Сияя от счастья, девушка принялась заваривать чай. Мы с Диланом уселись за стол. Переведя изучающий взгляд с девушки на друга, я просил: — Неужели мы так давно не виделись? — Вообще-то где-то около года, да, — пожал плечами Дилан. Он хотел выглядеть беспечным, но я слишком хорошо его знал и сразу понял, что друг немного злится на меня за столь долгое отстутствие. — И когда же это началось? — я кивком указал на Чарли. — Эм, — Дилан выдохнул и взглянул на девушку, которая как раз подсела к нам и расставила чашки с дымящейся жидкостью перед каждым, — даже не знаю. Где-то после твоего выпускного? — уточнил он у Чарли. — Да-а, — неуверенно нахмурила бровки та и отпила из чашки. — И ты молчал всё это время? — изумился я. — Ну, тебе было не до того, — неловко прокашлялся Дилан, — знаешь, тюрьма, потом Эндрия, а дальше… у тебя поехала крыша, — он старался не смотреть на меня. — Ничего она не поехала! — буркнул я. — Ага, — глухо отозвался Дилан. — Друг, жил бы ты дальше. Для чего тебе это всё? — А я уверена, что Энди заставили! — упрямо вставила своё слово Чарли. — Что? — воскликнула она, когда мы с Диланом вперили в неё свои глаза. — Поняла, мне лучше уйти! — она встала и решительным шагом покинула кухню. — Любимая, не сердись! — вслед ей крикнул брюнет, но в ответ — только тишина. — Замечательно, — тихо произнёс он, погрустнев. На какое-то время в комнате воцарилась тишина. Я смотрел в чашку, изучая свою тёмное отражение в горячей жидкости. Расплывчатое, искажённое. — Дилан, меня не просто так поймали в ту ночь, — наконец, произнёс я. — Что ты имеешь в виду? — мигом вскинул на меня глаза друг. — Когда я возобновил работу на Блейка, я немного покапался в этом, и…. Они знали, что я там буду, и что при мне будет трава. — Но откуда? — Отец Энди. Дилан присвистнул. — Кстати, она сейчас у меня… Дилан поперхнулся чаем и ошарашенно уставился на меня, замерев. Поморгав, он, чуть заикаясь, выдавил: — Чувак, то от тебя вестей за сто лет не дождёшься, то ты появляешься и выдаёшь такое. Дай хоть передохнуть! Я пожал плечами и отпил из чашки. — Так, вы, ребята, наконец-то, вместе? — осторожно спросил брюнет, не зная, к какой ответной реакции ему готовиться. — Нет. Она у меня в подвале. Как только я разрушу жизнь её семейке, верну обратно. Она ведь так скучает по святому женишку, — с отвращением проговорил я. — Подожди, — вскинул ладони вверх Дилан. — Ты сказал, что всё подстроил её отец. Но тогда, Энди, может, тут и ни при чём? — Но замуж за другого никто не заставлял её выходить, — скривился я. — Ты сам слышал, она сказала «да». Пистолет у её виска никто не держал. — Нет, тут что-то не так, — упрямо закачал головой Дилан. Я скривился. Друг так отчаянно желал увидеть ситуацию в другом свете. В нём всегда было это стремление: оправдать, увидеть что-то хорошее даже там, где этого никогда не было. Наверное, это и объясняет его дружбу со мной и то, почему я к немё тянулся, даже спустя столько лет. — Подожди, ты сказал, она у тебя в подвале? — вспомнил Дилан. Я невозмутимо кивнул. — Совсем рехнулся? — Да что такое-то? Сейчас мы походили не на взрослых людей, которым уже за двадцать пять, а на каких-то подростков, которые ругаются из-за того, что непраильно выполнили проект по биологии. Дилна вперил в меня полный неодобрения взгляд и сложил руки на груди. — Ты её хотя бы кормишь? — Сейчас, — нет, — ответил я. — Ну, ты и придурок! — вскрикнул друг. — Она тебе кто, собака? Ты вообще понимаешь, что делаешь? — Эй! Она… — я попытался защищаться. Ощущал себя ужасно глупо, и меня это выводило из себя. — Ничего и слышать не хочу, — вставая, оборвал меня Дилан, — прямо сейчас ты вернёшься домой и прекратишь всё это. И поговори с ней для начала, прежде чем запирать куда бы то ни было! — ругался со мной друг. Я зло сжал челюсть. Друг не понимал меня. Не понимал, что так я отыгрываюсь. За всё. И что мне тоже нелегко. И вообще, это она во всём виновата! Так какого чёрта он защищает её?! Новый прилив ярости забушевал в крови, и мысленно я довольно оскалился. Вот оно! Новая подпитка. Теперь-то я могу вернуться и всласть полюбоваться на её мучения. Спор с другом вызвал во мне чувство противоречия, напомнил, почему я так поступаю. — Спасибо, друг, — с чувством собственного достоинства я поднялся из-за стола и улыбнулся парню. Но улыбка не выражала теплоты или дружелюбия. Холодная, стальная, предвкушающая веселье. — Джастин, — строго начал Дилан, — ты же знаешь, я всегда с тобой. Чёрт возьми, я был с тобой всё это время! Но мне не нравится то, каким ты стал. — Тогда я больше не появлюсь тут, не буду тебя разочаровывать, — и я направился к выходу. Дилан тяжело вздохнул. Наверное, он пожалел о своих словах. Но парень не вышел за мной, остался стоять на кухне, глядя мне вслед. Я хлопнул за собой дверью и поехал к себе домой. Я знал, чего хочу сейчас. Хочу увидеть её. Бледную, изможденную, обессиленную. Чтобы она молила меня сжалиться. Но каково же было моё удивление, когда, пройдя в дом, я увидел такую картину: дверь в тюрьму Эндрии приоткрыта, а Ник просовывает руку внутрь. До конца не поняв, в чём там дело, я кинулся к парню и отшиб его к стене. Ударившись затылком, парень застонал. Я кинул его на пол и принялся пинать ногами в живот, а после и вовсе сел, нанося удар за ударом. Я был взбешён. Какой-то животный инстинкт, злоба, взыграли во мне. И без того разбушевавшаяся кровь вскипела до предела. Слепая ярость застлала глаза, отключила голос разума, выкрасила всё в кроваво-алый свет. Я жаждал крови. Инстинктивно пригнувшись, я услышал звук разбивающегося стекла. Что-то в голове переключилось. Ник исчез из поля зрения. Я впился взглядом в новую жертву. Эндрия стояла там, в коридоре, на дрожащих ногах, и в страхе смотрела на меня. Её руки тряслись. С губ срывались отчаянные всхлипы. «Отлично, ей жаль этого паренька», — с злорадством подумал я. Оставив юношу в покое, я медленно поднялся и, скалясь, направился к девушке. Она пискнула. Не дав ей возможности прийти в себя, чтобы попытаться убежать, я схватил её за локоть и запихнул в её камеру. Грубо кинул на кровать и навалился сверху. Эндрия принялась кричать, выкручиваться, но у неё не было ни малейшего шанса. Дёрнув рубашку, я порвал пару верхних пуговиц и припал к её шее, грубо терзая нежную кожу. Мои руки смяли низ белой ткани. Я не понимал, что делаю. Я просто чувствовал, что должен как-то выплеснуть эту ярость. Разрушить что-то.