Под музыку фортепиано

Я играю на фортепиано. Музыка везде, и это помогает спокойно размышлять. Я пыталась научить Джейн размышлять о себе в тишине, но сама этому так и не научилась. Джейн наверняка сидит у себя в комнате. Она теперь всегда сидит в своей комнате, лишь изредка, когда я её прошу, делает что-нибудь. Она продолжает общаться лишь с Кловисом, и то не говорит, а лишь смотрит на него. Кажется, он стал выглядеть, как её робот, Сильвер, вроде бы. С Египтией она поругалась. Кричала так, что указатель уровня вредных шумов зашкалило, проклинала и спрашивала, за что Египтия с ней так поступила. Узнав ответ, заплакала и выключила видеофон. С близнецами она тоже прекратила общаться, узнав, как именно они послужили в её истории. Она мне это не рассказывала. Стыдно признаться, но я стояла возле её двери и подслушивала, как малолетняя девчонка. Она теперь мне ничего не рассказывает. Грустно: раньше она готова была со мной говорить, но я не хотела её понять, — теперь наоборот: я готова её понять, но ей уже не нужно со мной говорить. Я помню, как она вернулась домой. Грустная, мокрая от дождя, который внезапно пошёл на улице. Раньше был снег, но потом пришёл циклон, и пришли дожди. Вода лилась целую неделю. Я хотела отвезти её домой на флаере, но она сказала, что пойдёт пешком. И пошла. Так вот, когда она вернулась домой, я впервые в жизни на неё накричала. Была в растрёпанных чувствах, и Джейн услышала о себе много нелестного. — Ты сбежала с этим роботом, жила в каких-то трущобах, чуть не умерла! Ты хоть понимаешь, как я о тебе волновалась? — я кричала. — Ты волновалась лишь о своей репутации. Кому понравится, что твоя идеальная дочь сбежала? — грустно усмехнулась она. На щеках у неё были дорожки: от слёз ли, от дождя ли? — Я хотела тебе лишь счастья и счастливой жизни! — я сорвалась. — Деметра, — она назвала меня по имени. — Ты хотела девочку из журнала, послушную, как собачка. Но получилось, как получилось. В этом не моя вина. Она обошла меня и поднялась к себе в комнату. Тогда же она поговорила с Кловисом по видеофону, а на следующий день с Египтией и близнецами. Я играю на фортепиано. Музыка везде, она обволакивает, успокаивает. Джейн сидит в комнате, но я слышу аккорды гитары. Она решила научиться играть? Она поёт. Что за песня? А, «Гринсливз». Эту песню она пела, смотря в окно. Эту песню она пела, когда ей было плохо. Эта песня была её хитом, когда она выступала на улице. Эта песня её любимая. Эту песню ей пел её робот. Это рассказала мне Египтия, с которой я повидалась после её разговора с Джейн. Я слышала, как моя девочка плачет по ночам. Она крутилась в постели, которая показалась мне слишком большой для неё и кричала, кричала во сне, кричала громко, звала «Сильвер!». Она скучает по нему, но что могу сделать я? «Мама, я знаю, это глупо. Но можно мы купим робота? Он много умеет!» — так или по-другому она просила меня тогда, когда ещё верила в меня? Тогда я отказала, теперь готова купить, но ведь его уже расплавили! В любом случае, лишний звонок сделать не мешает. Музыка замолкает. Я встаю из-за фортепиано и иду к видеофону. Вызов, помехи, вызов, наконец лицо. — Здравствуйте, мадмуазель, — вежливо, но устало. — Наша компания закрылась, вы же об этом знаете. Мы больше не выпускаем и не продаём роботов. — Тогда почему вы отвечаете на звонок? — попробуй меня обставить, меня, которая врала всем напропалую в молодости. Я была как Джейн, такая же дикая. И даже натуральный цвет волос у меня был такой же, как у неё. — Многие звонят, хотят купить роботов. Мол, нам они всё равно не нужны, а им пригодятся, — голос усталый, и, наверное, раньше я бы не стала его тревожить. Но теперь мне плевать. — Я звоню по этому же вопросу. Я хочу купить робота. — Роботы не продаются, — в его голосе сквозит безграничное терпение. О нет, не надо разговаривать со мной, как с душевнобольной! — Я заплачу. Много. И возьму на себя все претензии, если мне его продадут, — понятия не имею, что мне понадобится сделать, чтобы купить этого робота. Наверняка, подписать кучу ужасных бумаг, где с меня будут требовать всевозможные обещания и грозить всякими карами. — Я переключаю вас к главному. На экране другое лицо. Тоже мужчина, тоже русоволосый. Но другой. Хотя лицо у него тоже уставшее и полное терпения. — Роботы не продаются, — сразу же, не дожидаясь ни одной моей фразы. — Я заплачу, — холод в словах, огонь в душе. Ужас там, где находится сердце. Что же я творю? Зачем же я это делаю? А, чтобы Джейн была счастлива. Тогда не сомневайся, Деметра. Просто выиграй этого чёртового робота. И плевать на остальных. Вспомни, какой ты была раньше. — Нет. — Да, и много, — попробуй со мной спорить! Да я тебя важнее в сто крат! По крайней мере, наглости мне не занимать, а она, как известно, второе счастье. — Компания не имеет права продавать, создавать, а также как-либо по-другому передавать роботов гражданам, — он читает выписку из документа. Много, наверно, нас таких звонит. — А возвращать забранные покупки она имеет право? — любопытство в моём голосе, капелька наглости. — Имеет, — голос вздыхает. Мне его даже жаль, так, капельку. — Робот С.И.Л.В.Е.Р. Мужчина. Которого вы забрали последним, — я коротко перечисляю признаки. — Номера не знаю. Он ещё есть? — Да, его мы ещё не переплавили. Но он нестабилен и… — Плевать! Сколько? Он называет цену. Слишком большую, явно специально завышенную, но торговаться я не буду. Не та ситуация. К тому же, деньги у меня есть. — Хорошо. Куда мне перевести сумму, и когда и куда приехать забрать товар? — голос, не смей дрожать! Он называет счёт и адрес. Через пару кликов нужная сумма летит к нему, а я бегу к флаеру. Включаю самую большую скорость: я управлять умею. Минуты три, и я уже в нужном месте. Пришлось подписать действительно много бумаг. И то, что я сознаю, что делаю, и то, что беру всю ответственность на себя. И то, что не буду предъявлять компании какие-либо больше требования. От меня хотят избавиться как можно быстрее, а потому особо не любезничают. Но мне плевать. Наконец приводят того, ради кого я сюда явилась. Робот стоит у стены, не шевелится, только чуть поднимает голову, когда видит меня. Он действительно похож на Кловиса. Или это Кловис похож на него? А, не важно! Всё не важно! — Ты знаешь Джейн? — тихий вопрос, мой. — Да, — кивок и тут же встревоженно. — С ней всё в порядке? Я не отвечаю. Он догадывается сам. Молча выходим из здания. — Садись. Он молча забирается в кабину. Я разворачиваюсь и лечу домой. Надо же, как это странно: сидеть в одном флаере с таким роботом. Он не шевелится, только смотрит в окно, как Джейн. И улыбается. Чуть-чуть, самым краешком серебряных губ. Кажется, он знает, куда мы летим. Ах, ну да, он же здесь уже был. — Вы мама Джейн? — удивлённый голос. Всё-таки, как хорошо они передали эмоции. — Да. Он сидит молча всю оставшуюся дорогу. Уже виден Чез-Стратос. Интересно, Джейн в комнате или пошла к Кловису. Лучше бы первое. Сажусь на площадку у дома, выключаю флаер. Робот выскакивает наружу и стоит, глядя наверх. На окна комнаты Джейн. Мы идём наверх. Кажется, он готов обогнать меня и бежать к ней, и только моё присутствие его сдерживает. Я слышу топот ног. Это Джейн. Она несётся по лестнице, перескакивает через ступеньки. У неё в глазах слёзы. — Сильвер! — сколько радости. Кажется, я завидую. Хотела и я найти человека, с которым буду так радоваться. Хотела, давным-давно, а теперь хочу снова. Ну не глупо ли? Она перепрыгивает последние ступеньки и бросается в его объятия. Он кружит её на руках, а она смеётся и плачет одновременно. Они целуются. Я ухожу обратно к фортепиано. Звенит музыка. Не моя, гитарная. Сильвер играет «Гринсливз». Понятно теперь, почему Джейн так любит эту песню. Я сижу и улыбаюсь. Я думала, что Джейн сошла с ума, когда влюбилась в робота. Только что я помогла им снова встретится. Может, я тоже сумасшедшая?