Поттер в Винтерхолде

      Архимаг прочла весь Арканеум вдоль и поперек, но найти, что могло бы помочь, не вышло. Значит, придется унижаться перед даэдра.       — Так… сыр… и рыбные палочки… — Поправив волосы, мыслила эльфийка.       Пришлось идти в столовую, а повар в характере не отстает от библиотекаря, значит «Попадешься — тебя обезглавят, выпотрошат и подадут, как неизвестный ранее деликатес». Кары не избежать даже архимагу, поэтому эльфийка старалась двигаться очень тихо.       Взяв нужную еду, данмерка двинулась к выходу. Однако, задев салатницу, женщине нужно было быстрее выбираться из злосчастной столовой. Довакин никогда так быстро не двигалась. В этом она убедилась, чуть не сбив с ног Анкано. Что-то пробурчав про деградирующих учеников, мужчина удалился. Придя в свои покои, Далин захлопнула дверь и положила в миску украденную еду.       — Шеогорат, Безумный Бог, противный мой родственник! Яви мне свой лик! — выкрикнула женщина.       Несколько минут ничего не происходило, в голову эльфийке уже начали лезть мысли, что она что-то сделала не так. Однако, сыр и палочки куда-то пропали из миски.       — Так. Я понимаю, что даэдра манерам не учат, но еда не просто так предложена! — рявкнула данмерка.       — Ты такая скучная. — раздалось со всех сторон. — Что же тебе, смертная, понадобилось от Шеогората, Даэдрического Князя Безумия?       — Пафос — наше все? — поинтересовалась Довакин. — Может, появишься как нормальный даэдра… хотя, ты же ненормальный.       — А вот сейчас было обидно. — Высказал седой имперец, поедая сыр и сидя на дереве.       — На правду не обижаются. — фыркнула женщина. — Ты мальчишку в Нирн засунул?       — Какого мальчишку? — не понял даэдра. — Абалде-е-еть! Как ты могла такое про родную бабушку подумать?       — Так ты или нет?       — И да, и нет. — Шеогорат принялся уминать рыбные палочки. — И я, и не я, и другие, и никто.       — Чего? — Брови удивленной данмерки приподнялись. — А можно попонятней?       — Одновременно мы все, но в то же время никто. Неужели непонятно? — удивился имперец.       — Кто «мы»? Все даэдра? Или только все Дрожащие острова? — поинтересовалась Далин.       — Даэдра, аэдра и Ситис. Неужели все еще непонятно? — Шеогорат впал в истерику.— Какие вы смертные смешные!       — А Ситису это зачем? И разве даэдра и аэдра не в конфликте?       — Попойку в общей компании с мордобоем никто не отменял! — ответил Шеогорат, начиная грызть шкаф.       — Ты что делаешь? — усмехнулась Довакин.       — Фе фу фа фо? Фифе фафка?       — Да, жалко. Тем более ты на вопросы не все ответил. Как вернуть мальчишку в его мир?       — Фи фафу. А хотя… нет! Знаю! Но сказать тебе — будет слишком скучно! И вообще, паренек избранный, мы его от мучений спасли. — с весельем в голосе выдал имперец.       — Избранный? — Довакин непонимающе нахмурилась. — Как это может быть?       — А вот так, дура! — Шеогорат кинул в нее куском сыра.       — Спасибо. Это все, что ты готов сказать? Видел бы твой ненаглядный, какой падлой ты стал… или стало?       — Мартин?! Где Мартынко?! — подскочил имперец и в вихре бабочек превратился в сногсшибательную имперку.       — В камне твой Мартин. Иди отсюда.       — Нет. У тебя шкаф вкусный. — Шеогорат, снова ставший седым безумным стариком, вновь принялся жевать шкаф.       — Иди на Острова обижаться и грызть шкафы!       Шеогорат, надув губки, испарился в волне бабочек, которых пришлось выпускать через окно. Далин, усевшись на кровать, схватилась за голову. Ей придется учить мальчишку выживать в их суровом мире.