Тайна иной морали

      На Тэхена устремлены два взгляда, что рассматривают его максимально скептически, будто ожидая найти какую-то не состыковку. Строгая женщина, выглядевшая как дама из аристократической породы, попивала вино, не отрывая взгляд от Тэхена. Мужчина, словно ужинавший на важном банкете, крайне аккуратно пользовался столовыми приборами, разрезая стейк из говядины, политый ароматным соусом, и все также разглядывал Кима. Тэхен попытался выдавить неловкую улыбку, заправляя выпавшую прядь за ухо. Иногда он кидал укоризненные взгляды в сторону Чонгука, как бы говоря о том, что месть его будет страшна. Тишина повисла огромным комком, нагнетая отвратительную атмосферу. Зачем Тэхен вообще явился на этот ужин? – Чего тебе стоит, Таен? – Издеваешься? Не буду я притворяться твоей девушкой, чтобы удовлетворить душеньку родителей! – Один раз, слышишь? О большем я не прошу. – Не трать время впустую, Чонгук. – Я никогда не отступлю. А он действительно не отступил, поэтому Тэхену сейчас приходится нервно сглатывать, морально погибая под взглядами этих провинциальных особ. – Ну, – прочистив горло, сказал Чонгук. – Может, рассказать, как мы познакомились? – Нет, мне это не интересно, – грубым тоном сказала мама Чонгука. – Лучше расскажи о своей семье. Откуда исходят твои корни? Тэхен невольно закусил губу, осознавая, что и рассказать ему нечего. Перевел тревожный взгляд на Чонгука, который в ответ одобрительно кивнул, успокаивающе улыбнувшись. Чон ведь тоже впервые услышит что-то большее, чем просто оболочку. – У меня нет родителей... – собравшись с мыслями, сказал Тэхен, напрягаясь всем телом. Ему было невообразимо страшно услышать реакцию этой семьи, от и до пропитанной излишнем пафосом. – Я сирота. Смотреть на искаженные гримасы этих людей было ошибкой. Кажется, глаза матери наполнились гневом и нестерпимым желанием замахнуться этим ножом, что находится у нее в руках. Отец вел себя немного терпимее, но все же не пытался скрыть свое недовольство, поджимая губы и переплетая собственные пальцы. Реакция Чонгука отличалась от его родителей, но смотреть на него было еще тяжелее. Он смотрел с жалостью в глазах, испуганно прикрывая рот ладонью. Тэхен, который ненавидит эту гнусную жалость, кинул на него грозный взгляд. – Чонгук, – серьезно взглянула на сына женщина. – Что я тебе говорила по поводу этого? Ищи себе достойную девушку, а не кого попало. Чон растерянно оглядел всех сидящих за столом, понимая, что перед собственными родителями он беспомощен. Казалось бы, разве этот самец, что уплетает в свою сеть любую желаемую даму, может бояться своих родителей? Тэхен узнал маленький секрет, плюс одно очко в его сторону. Но сейчас ему было действительно противно смотреть на этих отвратно провинциальных людей, управляющих взрослым сыном. Набравшись с духом, он настроился на гневную тираду этой семье: – Знаете, что я вам скажу? – рискованно начав свою речь, произнес Тэхен. – Побывав у вас совсем немного, я по горло насытилась вашими манерными выходками. Вы не должны контролировать каждое действие вашего сына, он имеет полные права быть с тем, с кем хочет. Вы не можете осуждать его за чувства. Он может влюбиться в того, к кому у него лежит сердце. Вам должно быть все равно, полюбил он то дочку мэра, то бедную девушку, то обыкновенного парня! – на этих словах он встал изо стола, забирая небольшой черный клатч. – Поймите уже то, что мир не вертится вокруг вас! Никто повелеваться вашим желаниям не будет! Самодовольно хмыкнув, он покинул квартиру, что провожала его недовольным взглядом. Кажется, эффектные уходы заложены у него в крови. На выходе из дома, он подмигнул собственному отражению, попутно снимая колкий парик.

***

– Добрый вечер, господин. Как вы? – Давайте не будем, – скривил недовольное лицо. – Я слышал, произошли какие-то проблемы, верно? – Да, увы, несмотря на оплату лечения, у девочки ухудшения, – мужчина бегло посмотрел в пол. – Врачи говорят, что шансов на полное выздоровление мало. – А если быть точнее? – нахмурившись, раздражительно сказал собеседник. – Возможно, пошли последние дни ее жизни. Хосок набрал воздуха в легкие, прикрывая веки. Проблемы свалились на него неожиданно, безжалостно истребляя все планы и его собственные нервы. Решать проблему было необходимо, но безжалостно тикающие часы настойчиво мозолили глаза, заставляя извилины мозгов работать в непрерывном режиме. Он любит своего брата и сестру. И ни за что не даст их в обиду. – Можете впустить Тэхена к Таен.

***

Когда Тэхен наконец услышал от врачей согласие сестры на посещения, его ресницы задрожали от тяжелых слез радости. Дыхание перехватило от нежданного гостя в виде счастья, постучавшего в дверь. Он забыл все обиды на сестру, которые таил все это время из-за постоянного отдаления. И сейчас даже не хочется думать о возможных проблемах, возникших на пути ее лечения. Шагая по просторным коридорам больницы, он вспоминает ее немое обещание на выздоровления. Как жаль, что он не желает понимать, сестра неподвластна огромному препятствию в виде болезни. – Таен, – едва слышно сказал Тэхен, глядя на искаженное тело сестры. Смотреть на нее без слез было невозможно. Некогда здоровое молодое лицо девушки превратилось в бледную опечаленную гримасу боли. В ее взгляде не было той счастливой услады для глаз. Он был устремлен в пустоту, не замечая ничего вокруг. Глядя на выпирающие ключицы и тазобедренные косточки, казалось, что она здесь ничем не питается. Говорить о чем-то с ней было бесполезно. Поэтому Тэхену ничего не оставалось, кроме как прислониться к ее груди и чувствовать едва уловимое сердцебиение. – Брось все это, – облизнув пересохшие губы, хрипло сказала девушка. – Что? – изумился Тэхен, вытирая собственные слезы. – Ты можешь жить своей жизнью, – слова ей давались с огромным трудом. – Нет-нет-нет, – разгоряченно прошептал Тэхен. – Ни за что, Таен. Ты вылечишься и снова вернешься! – Ты в это веришь? – без единой эмоции сказала та. Киму трудно было ответить сестре, он не в силах был повернуть языком. Ему оставалось поглаживать ее загрязнившиеся от долгого времяпровождения здесь, но все такие же мягкие волосы. – Наш брат – доброй души человек, – приподняв уголки губ в измученной улыбке, сказала Таен. – Кто он? – Ты сам все узнаешь, – истратив последние силы на эту фразу, сестра выдохнула напряженно и прерывисто. – Таен... – не теряя надежды, Тэхен хватался за последний огонек ее жизни. Врач отказался говорить о состоянии девушки. Тэхен бездумно смотрел в пол, пытаясь наладить сердцебиение на привычный ритм. Безуспешно. А на следующее утро Тэхену приходилось забывать события вчерашнего дня, вновь надевая маску счастливого беззаботного человека. Жизненные силы просачивались, словно песок, сквозь пальцы. Будет ли он когда-нибудь по-настоящему счастлив, когда с одной стороны мысли забиты умирающей сестрой, а с другой проблемами в академии? Осталась ли у него хоть капелька поддержки в этом мире? На ум приходит лишь один человек, что без спроса врывается в его мысли – Чонгук. Он обещал помощь за то, что сыграл роль девушки перед его родителями. Моральная поддержка – тоже помощь. Поэтому Тэхен вновь надевает колючий парик, делает легкий макияж, надевает на себя первую попавшуюся юбку, что слегка давит в области талии, и выходит из квартиры.

***

– Твоих родителей нет дома? – Нет. Таен, ты...? – Отлично. Может, впустишь? Комната Чонгука встречает Тэхена запахом мяты и сигарет. На улице темно, а Чон не удосужился включить светильник, так что интерьер он не успевает разглядеть. – Скажи мне, Чонгук, – закинув ногу на ногу, обращается к парню Тэхен. – Что бы ты делал, если, например, твои родители погибли в тот день, когда ты родился; рос бы в детском доме, учась самостоятельной жизни; а, уже, будучи в данном возрасте, единственный близкий человек, например, возьмем твоего брата, медленно погибает, а тебе приходится играть чужую жизнь? – К таким вопросам меня жизнь не готовила, – захлопав ресницами, сказал Чон. – Умер бы, наверное. – Пожалуйста, пример слабохарактерного труса, – хмыкнув, сказал Тэхен. – Пролетаешь, Чонгук. – Это что, допрос на достойного для тебя парня? – Меня никто в этой жизни не достоин, дружок. Чонгук ухмыльнулся, кладя руку на плечо Тэхена, отчего второй нервно поежился. – Ты перечитал книг «сто и один подкат», что ли? – недовольно ударяя по руке парня, сказал Тэхен. – Ага, каждый раз, перед тем, как ты заявляешься ко мне во втором часу ночи, увлеченно разгадываю пути к твоему сердцу через сайт для мачо. – Вот почему, Чонгук, – сказал Тэхен, закусывая внутреннюю сторону щеки. – Из твоего рта, вроде как, льется поток тупых словечек, но мне от этого легче? – Думаю, тебе просто пора прекратить меня отталкивать. – Оу, нет, мальчик мой, узнав всю правду обо мне, ты ни за что не захочешь разделить наши прекрасные молодые годы вместе, – прикрыв рот ладонью от внезапно накатившей сонливости, сказал он. – Мне пора. А на выходе из квартиры Чонгука его встречает маленький Минсу, по чьей детской мордашке Тэхен соскучился до той степени, что готов его зацеловать в макушку. – Минсу, почему ты не в кровати, я не понял? – громким шепотом прорычал Чонгук. Мальчик подошел к Тэхену, вставая на цыпочки, заставляя того нагнуться к личику ребенка, и детским тоненьким голосочком сказал на ухо: – Я знаю, что ты Тэхен-и. Ким одарил ребенка хитрой улыбкой, всей душой и телом доверяя ребенку, и, прислонив палец ко рту, тихо издал: – Это будет нашей маленькой тайной.