дыши

      Алина задыхается, ей ужасно больно, а все мышцы словно прокрутили через мясорубку. Все тело горит, буквально. Каждое, даже самое маленькое, движение заставляет юную фигуристку закрывать глаза и тихо шипеть от дискомфорта. А ведь все начиналось так по невинному гладко и спокойно, Алина просто каталась ради себя, ей это нравилось, доставляло удовольствие. Если раньше фигурное катание было для нее чем-то вроде хобби, то сейчас это стиль жизни, это поле боя, где она должна побеждать, где она должна бороться.       Алина должна побеждать, на нее возлагают огромные надежды, и она, словно у нее нет другого выбора, должна подтверждать свой статус чемпионки. Ее имя звучит на телевидении, фамилия украшает самые звонкие заголовки. Эта популярность наверняка, нет, точно, очень сильно изматывает девушку. Все эти нагрузки, вечные, почти невыполнимые, требования тренера и просто необходимость соревноваться. Это зависимость, желание соревноваться и бороться — ее наркотик. Так не должно быть, как угодно, но не так. Алина должна побеждать иначе она погибнет, не в прямом смысле, конечно, она погибнет где-то глубоко внутри, потухнет костер ее души и блеск глаз станет незаметным. Она две дилеммы — огонь и лед.       Когда ты выходишь на каток, все вокруг перестает иметь какой-либо смысл. Все происходит здесь и сейчас. Все падения и травмы, все глухие удары о лед и громкий треск, но он не здесь, он где-то глубоко внутри Алины. Она ломается, такую нагрузку невозможно выдержать, особенно сейчас, когда все требуют от нее невозможного. Алина должна побеждать только потому, что так необходимо — без побед и соревнований она погибнет, перестанет дышать. Это выматывает — постоянно стремиться к вершине. Но когда ты достигаешь высоты, единственным путем остается только путь вниз.       Алине тошно, она хватается рукой за живот и плотно закрывает глаза. Еще один раз и все, один раз. Девушка через силу заставляет себя вновь выйти на лед. Вдох-выдох, а воздух словно ядовитый, разрывает легкие и ломает ребра. Ей плохо, действительно плохо. В уголках глаз давно застыли маленькие крупицы слез или льда, Алина сама не знает. Ощущение пустоты делает все неважным, но, почему-то она вновь и вновь выходит на лед. Наверное, из-за нее.       Женя разжигает в Алине то пламя, которая она вечно тушит об лед. Снова и снова. Потому что Загитова знает, что только благодаря Жене в ней рождается стремление к победе. Этот азарт невозможно объяснить обычными словами, потому что это то, что давным-давно стало частью Алины, стало частью ее души, как только она вышла на лед. И это чувство пьянит и кружит голову. Насчет три она вновь начинает дышать.       Медицина уже давно дошла до того уровня, когда искусственно можно воссоздать даже биение сердца. Человека просто подключают к машине, имитирующей кровообращение, и сердце вновь начинает биться, но не так, не по настоящему. Искусственное сердцебиение просто имитирует жизнь. Машина помогает органам восстановиться и вновь начать выполнять свои функции. Так же можно и с помощью искусственной вентиляции легких сымитировать дыхание. Но Алине не нужна машина чтобы дышать, это бы, в любом случае, не помогло — это другое. Ее просто что-то гложет. А ведь дышать, казалось бы, так просто — вдох-выдох. Как по счету.       Женя заставляет Алину смеяться, заставляет Алину стремиться к лучшему, стремиться к вершине. Женя — ее соперница, ее конкурентка на льду. Но, почему-то, Загитова забывает это сразу же, как видит ее улыбку и слышит ее смех — такой звонкий-звонкий. Алина вновь начинает дышать, Вдох-выдох, ведь это так просто.       Звонок маме получается каким-то спонтанным и неестественным. Алина волнуется, сжимая телефон у самого уха, нервно стучит пальцами по скамейке и чуть прикусывает губу. Девушка вновь забывает, как дышать, и легкие с невыносимой болью начинают давить на ребра.       — Мам? — Неуверенно начинает Алина, волнение никак не хочет отступать.       — Что случилось? — Обеспокоенный голос слышится на другом конце телефона.       — Мне плохо, — Заикаясь проговаривает Загитова, очень тихо. — Я…я не могу дышать, все тело ломит.       — Я сейчас же приеду и заберу тебя.       — Нет, мам, это другое. Я могу дышать только рядом с ней, только она помогает мне…       На секунду в воздухе рождается невыносимая тишина, давящая на Алину многотонным металлическим блоком. Слезы сами собой наворачиваются на глаза, а в горле встает ком. Теперь Алина не может говорить.       — Дурочка, ты влюбилась, — Обреченно выдыхает мама, теперь Алина еще раз убеждается в том, что только она ее понимает.       Алина не спит, ее мучают мысли, самые разные и несвязные. После такой изматывающей тренировки ей просто необходимо поспать, но на груди вновь становиться невыносимо тяжело. Вдох-выдох, казалось бы, куда проще? Но легкие вновь неприятно ноют, так больно и невыносимо. Алина тянется за телефоном и быстро набирает уже выученные наизусть цифры. Тихие гудки заставляют Алину замереть.       — Да? — Сонный и усталый голос слышится как-то приглушенно, возможно, поэтому Алина не сразу реагирует на ответ.       — Спишь?       — Глупый вопрос, конечно же, — Звучит как-то мягко и по-доброму, Алина вновь может вдохнуть, вдох-выдох, ведь это, казалось бы, так просто.       — Прости, просто хотелось услышать твой голос, — Женя немного молчит, прежде чем ответить и в эту секунду сердце Алины сжимается и неприятно болит.       — Так, завтра мы опять встретимся.       — Да, встретимся.       Дыши, просто дыши. Это так просто. Вдох-выдох и легкие вновь наполняются воздухом