Бездыханный

      Все следующие дни, пока Олег был у родителей, связь работала очень плохо. Некоторые сообщения не доходили, а позвонить не удавалось и вовсе. Олег очень переживал и грустил из-за этого, поэтому, он решил уехать от родителей раньше, чем планировал. Он купил билеты на ближайший поезд в этот же день, собрал вещи, попрощался с мамой и папой и уехал. Всю дорогу он пытался дозвониться до Ромы. Но в поезде связь ловила еще хуже. «Ладно, сейчас приеду и сделаю Ромке сюрприз, не буду говорить ему, что я уже в пути и просто приду к нему», — подумал Олег.       Поезд прибыл. Олег спустился на перрон и вызвал такси до Роминого дома. Он не стал даже заезжать домой, чтобы положить вещи, поесть и принять душ, сил терпеть встречи больше не было.       Олег был на месте через двадцать минут. Предвкушая встречу, он быстро побежал по ступенькам вверх, вместе с огромной сумкой. Широко улыбаясь, он позвонил в дверь. Некоторое время никто не открывал, после чего Олег услышал, как поворачивается ключ в замке. Сердце его, казалось, сейчас вылетит из груди. Он хотел прыгнуть на Рому, утонуть в его объятиях. Дверь открылась и Олег увидел вместо Ромы его папу. «Ой, извините, дядя Коля», — растерялся парень, он не ожидал такого, его улыбка моментально испарилась. — Олег? — прохрипел отец Ромы. — Да, здравствуйте. — Здравствуй. — Позовите, пожалуйста, Рому. — Ты проходи, что в дверях стоишь.       Олег переступил через порог и затащил за собой сумку. — Куда ездил? — чуть ли не шепотом спросил Николай. — К родителям, в Витебск, проведал их. — Это хорошо, ты молодец, что не забываешь о них. — Можно я к Роме пройду, мне очень нужно? — Присядь, Олег — голос Роминого папы задрожал.       Олег прошел на кухню и недоумевающе посмотрел на Николая. Ромин отец некоторое время помолчал, после чего заговорил. — Нет Ромки. — А куда он ушел? — Ты не понял, Олег, его вообще больше нет. — В каком смысле, дядь Коль? — Олег искренне не понимал, о чем идет речь. — Умер Ромка, вчера похороны были — по щекам Николая потекли слезы.       Олега как прострелило. Он не мог ничего осознать. — Дядь Коль, вы о чем? — проглатывая слюну спросил Олег.       В ответ тишина. — Не молчите, ответьте мне, что тут происходит? — Сердце у парня не выдержало, Олег, не выдержало, говорил я ему, чтобы нормальный образ жизни вел, говорил ему, а он не слушал меня, Олег, не слушал.       Савченко не хотел в это верить. Он не мог, не получалось. Все его мысли спутались в один огромный ком. Глаза бегали из стороны в сторону. — Дядя Коля, умоляю, скажите, что вы просто пошутили, мне Рома рассказывал, что вы любите черный юмор, но это не смешно. — Не шутка это, Олег. — Да как так? Меня же не было всего несколько дней, я когда уезжал — он был абсолютно здоров. — Это он тебе не рассказывал, он не был здоров, сердце у него слабое был — говорил сквозь слезы отец Ромы. — И его похоронили? — Олег все еще не верил. — Да, если хочешь — вставай, поехали, покажу тебе могилу его.       Не задумываясь, Олег встал и утвердительно кивнул.       Ехали они молча. За рулем автомобиля был отец Ромы. К Олегу медленно подкрадывалось осознание произошедшего, причиняя ему адскую боль. С каждой секундой ему все больше и больше хотелось просто закричать от невыносимости этого. «Не может этого быть, не может», — словно молитву повторял у себя в голове Олег.       Автомобиль остановился у городского кладбища. Олег вышел из машины и сразу почувствовал этот кладбищенский запах, пропитанный болью и чужими слезами. Они зашли в центральные ворота и сразу же свернули налево. Пробираясь через кусты и деревья, Олег рассматривал надгробья и могилы. «Кто-то прожил 96 лет, а кто-то так и не дожил до своего первого шага», — думал он.       Они дошли до небольшой тропинки. «Прямо несколько метров, я тут постою, не смогу туда вернуться», — махнул рукой папа Ромы. Дрожащей походкой Олег пошел по тропинке. Он был почти уверен, что сейчас на него вылетит Ромка и с криками: «Ха-ха, купился, дурак!», обнимет его. В эту же секунду он увидел могилу, на которой лежало много огромных венков. На кресте была табличка: «Сащеко Роман Николаевич. 27.04.1988 — 30.07.2017». Ноги Олега подкосились и он рухнул на колени. Он смотрел на эту табличку глазами, наполненными слезами. Олег не плакал с семи лет. Он уже забыл, как сильно слезы обжигают глаза. «Ты чего, Николаевич?», — в пустоту через слезы говорил Олег. «Ты что, с ума сошел? Ты что, дурак? Ты обещал, что никуда не денешься от меня, пока я в отъезде. Ты что, обманул меня? Ты обещал, черт возьми, что ты всегда будешь рядом. Ром. Ты обещал. Рома, Ром, Ромка, Николаевич, блять, ты чего удумал? Ты чего? Это же шутка, да? Ром, да выходи уже, я знаю, что ты где-то тут. Шутка затянулась, правда. Я купился, поверил, выходи, я соскучился. Рома», — заикаясь, чуть ли не кричал Олег. Его слезы намочили всю майку. Он схватил руками сырую землю, кинул ее в противоположную сторону от могилы и закричал. Крик, пропитанный болью, отчаянием, безысходностью. Он никогда не кричал так громко. Вытирая слезы с лица грязной рукой, Олег не переставал повторять: «Ромка, ну выходи уже, хватит, я люблю тебя, родной». У него в голове никак не укладывалось: вот был человек жив совсем недавно, а сейчас его нет, он лежит в гробу, а над ним два метра сырой земли.       Олег подполз ближе к могиле и лег рядом с ней. Сколько он так лежал неизвестно. Соленые слезы продолжали течь из его красных опухших глаз и пропитывали собой землю. Он смотрел на пролетающие над ним облака и знал, что Рома его видит сейчас. «Тебе бы не понравилось, как я сейчас выгляжу. Ты не любил, когда я грущу. Я всегда старался рядом с тобой был веселым, чтобы не расстраивать тебя. Я так хотел, чтобы тебе было хорошо со мной. Я не хочу тебя терять, Рома. Ты вытащил меня из такого дерьма, а теперь втянул в еще большее дерьмо. Зачем ты так со мной?», — тихо говорил Олег. Он лежал и вспоминал время, проведенное вместе с Ромой. Его глаза, улыбку, родинки, похожие на созвездия, низкий голос, теплые руки и нежные объятия.       Шли минуты, а может и часы. Олег встал с земли. Он посмотрел на табличку и прошептал: «Прощай, родной. Я любил, люблю и буду любить тебя вечно. Я никогда не забуду тебя, Роман Николаевич. Ты прости, что в последний путь тебя не проводил. Если бы я только знал. Мне же не сказал никто, Ром. Прости, я должен был быть рядом в это время. Если бы я никуда не поехал, может, все было бы иначе, родной. Прости. Это я во всем виноват. Если бы я только мог все исправить, вернуть время назад. Почему ты ничего не рассказывал мне про сердце, Ром? Мы бы вместе сходили к врачу, он бы помог тебе, Рома. Ты был самым лучшим человеком в моей жизни. Самым настоящим, любимым и близким. Ты охраняй и оберегай меня, ладно? Не давай мне творить хуйню, без тебя я загнусь, Ром. Прощай». Олег развернулся и, шатаясь, словно пьяный, пошел назад, к отцу Ромы. Он увидел его издалека, как тот сидел на какой-то скамье и курил. Олег дошел на него и посмотрел тоскливым взглядом. «Идемте, дядя Коля», — проговорил парень. Они молча дошли до машины и сели в нее. Олег достал наушники и включил Ромину песню. По его щекам снова текли слезы. «Я ненавижу людей», — прошептал Олег. А перед глазами мелькали моменты, как они вместе записывали эту песню.       Машина остановилась возле дома, где жил Рома. Олег вместе с отцом Ромы поднялся на этаж, чтобы забрать свою сумку с вещами и попрощался с Николаем: — До свидания, дядя Коля. Вы только держитесь, сил вам. Если что, то вы всегда можете обратиться ко мне за помощью, я все для вас сделаю. — Спасибо тебе, Олег, ты был очень хорошим другом для нашего Ромки, до свидания.       «Хорошим другом», — повторил у себя в голове Олег. Он пошел вниз, на улицу. Теплый ветер ласкал его кудри. Олег брел вдоль домов, не замечая никого вокруг. Он зашел в магазин и купил бутылку водки и пачку сигарет.       Зайдя домой, он рухнул на пол посреди спальни. Казалось, что тут все еще пахнет Ромой. Он открыл бутылку водки и сделал глоток. «Олеж», — как гром среди ясного неба, раздался голос в его голове. Этот родной голос, пропитанный нежностью, лаской, любовью. Тот самый голосок, который так хотел услышать Олег. Утонуть в нем. Олег судорожно начал крутить головой, в надежде, что рядом стоит Рома, но в комнате было пусто. «Олеж, ты мне обещал, что никогда больше не будешь пить», — снова раздался голос. «Ром, я скучаю, не бросай меня, Ром, я так люблю тебя, не оставляй меня одного, Ромочка», — Олег снова заплакал, — «Что это? Я что, схожу с ума? Это сон, да? Просто сон, я сейчас проснусь и мы снова будем вместе, правда, Ром?». Савченко трясло. Он посмотрел на бутылку водки, закрыл ее и поставил на тумбочку, Олег не хотел нарушать обещание, которое давал Роме, просто не мог этого позволить, несмотря на то, что раньше он всегда заливал любое горе алкоголем. «Я люблю тебя. Тут очень холодно и одиноко, я скучаю по тебе. Но нам придется попрощаться навечно, не забывай меня только, хоть изредка вспоминай. Пока ты помнишь меня — я буду рядом» — звучал бархатный голос Ромы в голове Олега. «Нет, не уходи, прошу, я не смогу без тебя. Ты мне нужен, словно воздух. Рома, слышишь? Я знаю, что слышишь» — кричал Савченко. В ответ лишь холодная тишина. «Не бросай меня, черт возьми. Кто я без тебя? Обычный жалкий ублюдок. С тобой мне никакие проблемы не страшны, Ром. Не уходи, молю. Побудь еще со мной рядом. Хотя бы в моей голове. Ну же, не молчи, скажи хоть что-то» — продолжал вести монолог Олег.       Руки его дрожали, а губы сохли. Казалось, он забыл, как дышать. Слезы сказывались с его щек вниз, по щетине, на пол.       Олег осмотрел свою комнату. Он снова почувствовал одиночество, как раньше. Его больше никто не обнимет и не приготовит с утра омлет с сосисками. Во сне его не прикроют одеялом, чтобы он не замерз. И никто больше не будет ждать его, как щенок ждет своего любимого хозяина. И не услышит он впредь никогда такое ненавистное, но родное слово «Олежа». Так не хотелось в это верить.       Олег вышел из комнаты прошел на кухню. Его взгляд сразу упал на скетчбук, которой лежал на кухонном столе. Рома часто забывал его у Олега дома, потому что постоянно что-то рисовал. Савченко сделал тяжелый вздох, сглотнул слюну и взял его в руки. Он аккуратно перелистывал страницы и смотрел на Ромины рисунки. Вспоминал, как портил эти шедевры в школе и становилось не по себе. На некоторых страницах рисунков не было, там каллиграфическим почерком были выведены строчки из песен или просто какие-то цитаты. Олег пролистал больше половины и замер. На одном из разворотов был нарисовал он, спящий. Лицо Олега расплылось в улыбке. Рисунок был, словно черно-белая фотография. Сверху аккуратно выведена надпись: «Иногда я скучаю по тебе так, что сил моих нет, Олеж». «Олежа», — проговорил Савченко, — «Я всегда обожал, когда ты меня так называешь».       Олег достал из кармана свои любимые шоколадные сигареты. Он вдыхал этот, то ли слишком горький, то ли слишком сладкий аромат дыма, так напоминающий Рому, и пытался растворить в нем свою боль и одиночество.