Гарри Поттер и последнее пророчество

31 октября 1981 года. Новость о пришедшем убить Гарри Поттера, но поверженном Темном Лорде, разнеслась среди его сторонников просто молниеносно. Многие поспешили уйти в тень, кто-то переметнулся на другую сторону, но, конечно же, не обошлось без тех, кто продолжил свою верную службу и пытался возродить своего повелителя. Как раз к последней категории и относилась семейная пара, жившая на юго-западе Великобритании, в пригороде Кардиффа, а именно, в Лавенроке. Майкл и Валери (так их звали) обвенчались в Церкви Святого Лоуренса, когда им исполнилось двадцать, и с тех пор жили, посвятив себя службе Темному Лорду. Особым его почтением они не пользовались — ему никогда не было дела до ничем не примечательных, обыкновенных магов и волшебниц, и в его ближайшем круге всегда были только самые сильные, самые жестокие и хладнокровные представители чистокровных семей. Однако, Майкла это не беспокоило. Он был уверен, что это можно было исправить, и сумел убедить в этом свою жену, которая слишком любила своего супруга, чтобы смочь ему воспротивиться. Все, кто видел Валери, думали, что она словно сошла с иллюстрации к какому-нибудь роману: утончённые черты лица дополняли большие и выразительные глаза цвета аквамарина, аккуратное личико обрамляли золотистые волосы. Она была стройной и невысокой, и со стороны казалась фарфоровой куклой — настолько бледной была ее кожа. А вот её молодой муж казался обыкновенным (особенно на фоне Валери), и таким он и был — тёмные волосы, карие глаза (которые он пафосно называл глазами цвета выдержанного виски). Ни идеальным телом, ни запоминающимися деталями в своей внешности он не обладал. Лишь присутствие Валери придавало ему уверенности в себе и в том, что он делает. Ведь если такая красавица из всех своих ухажёров выбрала его, то всё остальное точно придётся ему по плечу. После развоплощения Воландеморта при попытке убийства Гарри, чета Ваилет еще усерднее занялась непосильным для того времени трудом — они пытались развить новую ветку магии. Пытались создать ребенка, который смог бы управлять стихиями. Да, управлять какой-либо определенной стихией могли некоторые особо искусные волшебники, но цель, поставленная у магов, значительно отличалась. С помощью темного магического ритуала они зачаровывали детей, которых носила Валери, пытаясь привить им ген контроля стихий. Ежели бы такой ребенок и вправду родился, то они растили бы его как сосуд для последнего кусочка души Тома Реддла, с помощью которого он смог бы вновь обрести физическую форму, и более того, возможность контроля природных сил. Создать такое дитя они безрезультатно пытались уже более трех лет, и вот, в год исчезновения Воландеморта, на исходе ноября, у пары родились близнецы: мальчик и девочка. Предыдущие отпрыски, не подавшие надежд на превращение в тот самый сосуд, были умерщвлены за ненадобностью, так что новорожденным давалась лишь неделя на проявление своих способностей. К концу первой, а возможно и последней недели жизни детей, родители отметили, что мальчик обладает неестественно голубыми глазами, похожими на капельки воды, покрытые тонкой коркой льда, которые время от время, казалось, закручивались, словно вихрь. Что же до девочки, то та никак не отличалась от обычного ребенка, и никакой научной ценности для родителей более не представляла. Обычно Майкл Ваилет, как глава семьи, брал на себя ношу вершителя судеб, но в этот раз он был непреклонен: Валери должна избавиться от ненужного дитя, так как ему, Майклу, есть чем заняться с подающим надежды сыном. Тихо вздохнув, молодая мать запеленала ребенка, накинула на себя плащ с капюшоном, и, подхватив почти невесомый сверток, выскользнула во двор. На деревушку уже опустилась ночь. Изрядно запорошив все вокруг, снег больше не падал. Валери старалась идти как можно бесшумнее, подальше от дома и от возможности столкнуться с людьми. У них с Майклом была выбрана специальная поляна в расположившемся неподалеку лесу, на которой ребенок убивался, а затем сжигался в порошок. Предыдущие разы на импровизированной казни Валери не присутствовала, так что неся свое дитя к смертному одру, девушка нервничала. Еле теплящаяся в сердце материнская любовь заставляла ее сомневаться в правильности принятого решения относительно судьбы дочери. На развилке между тропинками в лес и деревушку Валери замерла, взвешивая все за и против. Вздохнув еще раз, девушка поплелась дальше, изменив пункт назначения. Ей казалось, что её пальцы вот-вот отмёрзнут - сильный мороз сковывал ее тело настолько, что было тяжело дышать, а все движения замедлись, словно бы в неё кто-то запустил Тоталусом и задел по касательной. Но она не знала, что дело было вовсе не в температуре на улице; дело было в том, что материнская любовь - это нечто безусловное. Абсолютное. Не поддающееся контролю. И к первой девочке, которую она родила, эта любовь каким-то чудом внезапно появилась. Однако, если не сделать то, что было запланировано изначально - не избавиться от ребёнка - Майкл бы пришёл в ярость. Настойчивый стук в дверь всполошил сестер в Доме Милосердия. Распахнув её, они увидели лежащий на пороге свёрток со спящим ребенком, на котором лежала записка, состоящая всего лишь из двух слов: "Джейн Ваилет." По узкой извилистой тропинке быстро удалялась темная фигура, и казалось, что её плечи подрагивают, как если бы она плакала. Снова пошёл снег.