Ты - моё отражение

Почти весь следующий день Клэри шипела на Алека, как злая кошка. И если поначалу он старался не обращать на это особого внимания, то ближе к вечеру ему это всё надоело. Ему не хватало непринуждённой болтовни и весёлых, дружеских подначек Клэри. К тому же, таким образом они рисковали провалить всю постановку про отношения. Каждый раз, когда Джейс их видел, то смотрел слишком уж проницательным взглядом. Она и правда была зла на этого невыносимого идиота, Алека Лайтвуда. Клэри не могла поверить, как он мог так поступить? Зачем? Всё это было слишком для неё. Ей просто изображать Алека тяжело, а тут ещё это. Да и обидно было, чего уж говорить. Она была убеждена, подобные решения они должны принимать сообща. Потому, как могла, демонстрировала Алеку своё отношение к такому поступку. Плюс ко всему, Клэри пришлось пережить ещё один непростой разговор с Джейсом. Он подошёл к ней после обеда и, чуть сбивчиво извинившись за грубые слова, пожелал им с Алеком счастья, чем окончательно отправил её в нокаут. Как понимать всё это? Он так сильно её любил, что готов отпустить, лишь бы счастлива была или наоборот, любовь была не столь уж и сильной? Следом пришлось пережить форменный допрос от Иззи. Она была чуть расстроена из-за переживаний Джейса, но радовалась за них с Алеком. Ну и конечно, никто не отменял фирменного любопытства Изабель Лайтвуд. Она буквально завалила Клэри вопросами из категории: «Как это случилось?», «И давно это у вас?», «Я думала, ты гей, тебе правда хорошо с Клэри?», и вишенка на торте — «А у вас это уже было?». Нечто подобное пережил и Алек, но ему было проще, он всё валил на шок из-за новости о родстве с Джейсом и банальное: Алек был рядом и нам удалось поладить. И вот сейчас Алек снова поймал пронзительный взгляд Джейса, к которому присоединилась Иззи. Они о чём-то шептались и с сомнением косились в сторону Алека и замершей в боевой стойке Клэри. Он пошёл в атаку. Удар, ещё удар, подсечка и Фрэй летит на пол. Алек буквально кожей ощущал чужие взгляды. Также он знал, многие сомневаются в том, что они пара. Тогда он и решился. — Не истери, — тихо-тихо произнёс Алек, усевшись Клэри на колени, — и подыграй мне. Пора всех убедить, что у нас всё серьёзно. Сказав это, он нагнулся и прижался своими губами к губам Клэри, или точнее её губами к своим… Подобные мысли мигом вылетели из головы Алека, как только он спустя несколько мгновений почувствовал ответ на поцелуй. Почувствовав горячие губы на своих, Клэри в первый момент изумлённо распахнула глаза и замерла. Что происходит? Её мозг явно не успевал за поступающей в него информацией. Но через несколько мгновений ей стало всё равно. Ей захотелось ответить на этот неожиданный и несколько неумелый поцелуй, что она и сделала. Ни Алек, ни Клэри не думали в этот момент ни о чём постороннем, а просто наслаждались моментом. Они сжимали друг друга в объятиях всё крепче, а лёгкое прикосновение губ переросло во взрослый и страстный поцелуй. Им хотелось прижаться к друг другу ещё крепче, стать ещё ближе. Непонятные, необъяснимые ощущения, начинающиеся покалыванием на кончиках пальцев, жаром распространились по венам, заставляя их забыть обо всём на свете. Они тонули в этом экстазе, пили дыхание друг друга, не в силах отстраниться. — Кхм, — негромкое покашливание Изабель вдребезги разбило хрупкий мирок, в который они погрузились, — ребят, я всей душой за любовь и её проявления, но всё же подобными вещами стоит заниматься в спальне. Алек с Клэри в шоке уставились друг на друга, глаза в глаза, голубые в зелёные. Следом пришло осознание, что руками они уже начали бесстыдно изучать тела друг друга, забравшись под одежду. Вскочив на ноги, оба смущённо потупили взгляды, не имея моральных сил не то что обсуждать случившееся, даже думать об этом. Как только Алек и Клэри скрылись из-под прицелов десятков любопытных глаз, они чуть ли не бегом разбежались по своим комнатам, чтобы не выходить оттуда до следующего дня.

***

Уже больше суток совершенно ничего не было слышно об активности Валентина. Их враг снова затаился. С одной стороны, это было время, чтобы охотники могли перевести дыхание и собраться с новыми силами, с другой, любое затишье такого психа, как Валентин, настораживало. Хотя было бы ложью сказать, что совсем ничего не случилось. Ещё как случилось. Им наконец удалось обнаружить корабль, о котором рассказывал Джейс. Судно шло, скрытое обычными рунами невидимости, неподалёку от Род-Айленда. Магические чары, которые не позволяли нефилимам обнаружить корабль, отсутствовали. Впрочем, как и какие-либо признаки жизни. Зато были горы трупов, целых и страшно изувеченных. Были там и простые примитивные, и различные представители нежити. Не судно, а плавающий саркофаг. Охотникам Нью-Йоркского Института пришлось потратить почти весь день, чтобы навести там хотя бы подобие порядка. Никто не ожидал чего-то особенного, как антимагические сенсоры Института буквально взвыли, а в следующее мгновение прямо в фойе открылся портал, откуда вышла хрупкая женщина. Похватавшие было оружие нефилимы замерли, растерянно переглядываясь. Все знали, как выглядит Джослин Фрэй, а точнее Фэйрчайлд, потому и не спешили атаковать. Вскоре сквозь толпу пробился Элдертри, глава Института. — Джослин? — спросил он настороженно, не выпуская из рук клинок серафимов. — Здравствуй, Виктор, — слабо улыбнулась она. Джослин выглядела усталой и сильно потрёпанной. Одежда местами была порвана и в крови. Тем временем привлечённая шумом Клэри в теле Алека спешила в фойе Института. Но увидев, в чём причина ажиотажа, она еле удержалась на ногах, а с губ сорвалось едва слышное: — Мама… Алек хотел провести немного времени в библиотеке в надежде, что там его никто не побеспокоит. Вчерашний поцелуй с Клэри принёс слишком много хаоса в его мысли. Он сначала пытался анализировать свои чувства, но понял, это бесполезно. Тот шквал эмоций и не самых приличных желаний не укладывался в картину мира Алека. Может, это всё из-за того, что он в теле Клэри? Она, насколько знал Алек, была гетеросексуальна. Но испытать подобное, целуя собственные губы?! Вообще извращение какое-то! В итоге он постарался выбросить всё это из головы. Игнорировать проблемы обычно было не в духе Алека, но про поцелуй с Клэри он хотел забыть. И если она тоже решит замолчать про этот случай, он будет счастлив. Внезапно Алек уловил отдалённый шум. Конечно же он направился на его источник. Мало ли что могло случиться? Вдруг на Институт напали? — Что происходит? — спросил он у Клэри, которая застыла, подобно мраморному изваянию. Она лишь открывала и закрывала рот. Проследив за её взглядом, Алек невольно чертыхнулся. Нет, он конечно был рад возвращению матери Клэри, но ситуация, в которой они двое оказались, становилась всё сложнее. Да и вопрос: как она смогла сбежать от Валентина? — беспокоил Алека. — Ты должен идти к ней, — тихо-тихо прошептала Клэри. — Мама не должна думать, что я ей не рада. — А если она начнёт задавать вопросы, на которые у меня нет ответов? — нахмурился Алек. Он понимал правоту слов Клэри. Она сама непременно бросилась бы обнимать свою мать, выражая бурю эмоций, и ему следует поступить так же. Но… Он реально боялся разоблачения. Эту женщину Алек совершенно не знал, тогда как она знала Клэри всю жизнь. — Я буду рядом, — решительно вздохнула она. Они ещё в самом начале договорились, что в случае, если будут рядом, а близкие будут задавать сложные вопросы, они будут помогать друг другу прикосновениями: одно касание/пожатие/тычёк — да, два — нет. — Мама! — погромче крикнул Алек, стараясь изобразить бурную радость, и бросился к женщине. Джослин к тому моменту уже успела попросить стило и нанесла себе Иратце, убедив этим собравшихся, что она не демон в образе охотницы. Появление дочери вызвало ураган эмоций в душе Джослин. — Клэри, — выдохнула она, обнимая свою кровиночку, а потом, отстранив, произнесла: — Прости, что скрывала всё это от тебя… — Ничего, — улыбнулся Алек, подражая Клэри, — главное, ты вернулась. — Мне не хочется нарушать семейную идиллию, — вмешался Элдертри. — Но слишком всё это странно выглядит, не находите? Как ты смогла уйти от Валентина? — Я готова ответить на все вопросы прямо сейчас, вот с этим в руках, — и Джослин достала из-за спины украденный Меч Душ, — чтобы ни у кого не возникло сомнений в моей честности. Толпа ахнула, и поднялся ещё больший шум, чем стоял до этого. Появление похищенной охотницы, да ещё и с Орудием смерти, сильно взволновало нефилимов. — Тихо! — громогласно призвал к порядку Элдертри и забрал из рук Джослин артефакт. — Сначала надо убедиться в его подлинности. Задайте мне кто-нибудь вопрос. — Во сколько лет вы лишились девственности? — выкрикнул кто-то из толпы, породив ряд смешков. Самому же главе Института смешно не было. Затевая всё это, он просто хотел проверить, сможет ли соврать, держа в руках этот меч. Такой подставы он никак не ожидал. И вроде бы ладно, подумаешь, вопрос как вопрос, но только Виктору Элдертри совсем не хотелось во всеуслышание озвучивать цифру, когда он окончательно вступил во взрослую жизнь. Но как бы он ни старался, понял, солгать не получится. — В двадцать три, — процедил красный то ли от напряжения, то ли от смущения Виктор. — Меч настоящий. От услышанного снова послышались смешки и шепотки. Даже у Алека невольно в удивлении вытянулось лицо. Он-то думал, это у него всё плохо и он самый старый девственник в истории сумеречных охотников, но, как оказалось, бывает и хуже. Получив снова в руки Орудие смерти, Джослин поведала много шокирующих фактов. Она рассказала, что Валентину удалось пробудить её от колдовского сна шесть дней назад. Четыре дня она сидела в комнате без окон с одной единственной дверью пленницей, осыпающей ненавистного тирана проклятиями. Потом поняла, так ей никогда не выбраться, и предложила Валентину рассказать о Зеркале взамен на неприкосновенность Клэри. Сутки он думал, но потом согласился. Джослин понятия не имела, где Зеркало и отчаянно тянула время. Впрочем, Валентин тоже не спешил. Возможно, старые чувства к ней были ещё живы в его сердце, потому он расслабился. Джослин удалось подловить момент, и она воткнула ему в висок обыкновенную шариковую ручку, после чего, выхватив у Валентина клинок серафимов, пронзила ему сердце. В это время в комнате с ними находился один из магов, служащих Валентину, но он настолько растерялся, что не успел ничего предпринять, чтобы помочь хозяину. А когда понял, что дело плохо, попытался удрать через портал. Джослин ему этого не позволила. Забрав у поверженного врага Меч Душ, с которым тот не расставался, она заставила мага открыть портал в Институт. — Так значит… всё? — неуверенно произнес кто-то. — Победа? — Я бы не спешила так утверждать, — поджала губы Джослин. — Джонатан, наш с Валентином сын, по-прежнему на свободе. Валентин превратил его в чудовище, отравив его кровь ещё до рождения. И я подозреваю, он будет мстить за гибель отца. К тому же, Джонатан куда опаснее Валентина. — Что? — шокировано произнёс Джейс. — Я не собираюсь разрушать мир! И я не меньше всех вас рад смерти Валентина. — А при чём здесь ты, мальчик? — спросила Джослин, смерив его взглядом. Потом на её лице проступило понимание ситуации, и охотница спросила: — Ты ведь Джейс Вэйланд, верно? — Да, — отозвался он. Далее Джослин снабдила нефилимов порцией не менее шокирующих новостей. Пока она была заперта в комнате, Валентин любил зайти поболтать. Он любил спрашивать её, как она могла предать его и бросить их с сыном, забрав дочь? Он любил повторять, что она плохая мать и ему пришлось одному растить их мальчика. И в один «прекрасный» момент Валентин познакомил её с Джонатаном. По словам Джослин, парень был молодой копией Валентина. Такой же светловолосый и черноглазый. Только вот взгляд… От взгляда Джонатана кровь в её жилах обратилась в лёд. Ни капли тепла и хоть какой-то человечности в глазах. Только расчётливость и бесконечная жестокость. Взгляд маньяка и тирана. Уже после этого знакомства Валентин рассказал ей, что Джонатан вырос очень умным, но человеческие качества подкачали. Ему чужды сочувствие или жалость. Джослин даже почудилось, что она слышала сожаление в голосе бывшего мужа. Но лишь на мгновение. Потом Валентин заверил её, что это даже к лучшему. Джонатан лишён слабостей. К тому же параллельно с Джонатаном, он воспитывал ещё одного мальчика. Если Джонатан получился очень жестоким, то второй парень наоборот был излишне жалостлив. Впрочем, они оба послужат его цели. Уверенный в том, что Джослин никогда не сможет сбежать от него, Валентин просветил её и о том, кто этот парень и где он сейчас находится. — Я не знаю, что делал с тобой Валентин и как это на тебе отразилось, — подводя итог, произнесла Джослин, — но ты не мой сын, и не сын Валентина, Джейс. Твои родители — Стивен и Селин Эрондейл.