Каллен наблюдает

      Когда Каллен увидел ее в первый раз, его сердце дрогнуло. Она была такая беззащитная. В кандалах, на коленях, вокруг вооруженная охрана, направившая на нее свои копья. Мужчина даже не зашел в камеру, просто стоял и смотрел на нее через редкую решетку маленького окошка в двери.       Длинные белые взъерошенные волосы спутанным каскадом падали вниз, на испуганное лицо эльфийки, на ее маленькую часто-часто вздымающуюся грудь и лишь слегка касались острых коленок, на которых она неловко переминалась.       Резерфорд тяжело вдохнул и не менее тяжело выдохнул. Поджал губы, сжал кулаки. Сейчас он мог сделать ровным счетом ничего. Бросив последний раз взгляд на пленницу, он развернулся и ушел.       Во вторую их встречу она уже не была похожа на загнанного в угол зверька, которого допрашивали, почему он, черт возьми, выжил! Она была сильна и прекрасна, она закрывала Брешь в небе так, словно это было для нее обычным делом. Каллен любовался. Боковым зрением, сквозь опущенные ресницы, закрывая глаза руками, смотря в отражение на щите, но любовался. И боялся встретиться с любопытным взглядом фиалковых глаз.       Череда событий, предшествующих переезду Инквизиции в Скайхолд, заставила Каллена всерьез задуматься о скорейшем поиске спутницы жизни, так как эта жизнь могла оказаться весьма короткой.       Уже находясь в Скайхолде, бывший храмовник часто ловил себя на мысли, что засматривается на мадам Инквизитора несколько по иному. Окидывает взглядом ее точеную фигурку, мягкое личико, огромные глаза, аккуратный, словно нарисованный ротик. Мысли о том, ЧТО он мог бы сделать с этим прелестным ротиком, Каллен старательно от себя отгонял. Но они возвращались. Навязчивые, словно Солас, который докапывается до Инквизитора со своими речами про Тень, так и мысли о различных развратностях полностью завладевали мужчиной, особенно ночью.       Но из-за своей природной стеснительности Каллен боялся первый подойти и заговорить с Лавеллан, поэтому предпочитал просто как можно чаще находиться в поле ее зрения, чтобы она заговаривала с ним сама.       И она заговаривала. Лукаво щурила свои прекрасные, как у галлы, глаза. Улыбалась пухлыми, цвета сладкого сочного персика, губами, переминалась с ноги на ногу. От подобных телодвижений у Каллена все внутренности дрожали. Ему хотелось петь, плясать, кричать, схватить Варрика и зацеловать его до смерти. Но суровый военачальник лишь мило краснел и путал слова, потирая шею.       И вот однажды его наблюдения были замечены. Что, впрочем, не могло не радовать мужчину, хотя при этом он был похож на смешную кудрявую помидорку, уж очень Лавеллан была с ним кокетлива.       — Привет, Каллен, не занят? — маленькая тень прошмыгнула в кабинет военачальника.       Как-то стало жарковато — пронеслось в голове у Резерфорда и он незамедлительно оттянул меховой воротник. Даром что не переборщил и не оголился до пупка, настолько сильным было это движение.       — Как дела? — медленной походкой нападающей хищной кошки Лавеллан продвигалась к советнику. Он же, в свою очередь, неловко, как наголопа, пятился назад.       — Отлично, мадам Инквизитор, — как можно бодрее отрапортовал Каллен.       Держи себя в руках, Яйца Создателя, держи в руках себя…о Боги…я её сейчас тра…       — Каллен?!       — Да! А? Что?       — Ты погрузился в свои мысли? — Лавеллан неспешно кружила вокруг мужчины, притесняя к столу и отрезая пути к отступлению.       Военачальник краснел, Инквизитор бледнела, стол скрипел, свеча горела, гора очень важных и срочных бумаг, за которые тут же, вот прям сейчас, захотел сесть Каллен, тихонько шелестела в углу, заботливо отодвинутая ладошкой Инквизитора.       На самом деле, Лавеллан тоже наблюдала. И от ее эльфийского взора не смогла ускользнуть такая маленькая деталь, как бессмысленное и беспощадное смущение взрослого и сурового военачальника перед ней.       — Ничего не хочешь мне сказать? — Лавеллан все ближе к Каллену. Каллен все ближе к столу.       — Н...Нет, мадам, — горячее дыхание обдало щеку Лавеллан, от чего она мило поморщилась и улыбнулась.       О-о-о-о боги, главное вот сейчас не это самое — мысли у мужчины тут же стянулись в тугой клубок и ускакали куда-то в паховую область.       — А жаль, — Лавеллан, наученная горьким опытом и лёгкой придурью Каллена в таких ситуациях, делает вид, что разочарована и собирается уходить. Но не успевает она развернуться на своих каблучках и гордо удалиться в закат (это значит идти распивать дикое пойло с Железным быком, рассуждая на тему того, какие все мужики яйца Создателя, а Бык ещё и кивает одобрительно, говоря, что он вот один не такой), как Каллен, делает для самого себя совершенно неожиданную вещь — хватает мадам Инквизитора за руку и притягивает к себе.       Лавеллан от такой наглости, конечно, поплыла, но смогла сохранить здравость рассудка, несмотря на лёгкое помутнение в мозгу от силы, стати, запаха и просто такого близкого вида своего военачальника, который сейчас прижимал всю Ее маленькую тушку к себе, держа одной рукой поперёк лопаток, а второй — талии. Ниже спуститься рука Каллена пока не могла себе позволить.       После данного отчаянного порыва гормонов, которые томились в ожидании долгие чертзнаетскольколетимесяцев, Каллен завис и просто смотрел в прекрасные фиалковые глазки, которые в свою очередь уже начали хитро поблескивать.       Лавеллан в руках Каллена расслабилась и решила, что от одного поцелуя их мир не рухнет. Хотя если бы Корифей решил вотпрямщас начать атаку, она бы его самолично придушила голыми руками, потому что момент действительно был очень милый. И целоваться она хотела, это да.       Ещё раз кокетливо взглянув на Каллена, Лавеллан вступила в неравную борьбу с его воротником (призванным, видимо, защищать честь и невинность храмовника, хоть и бывшего). Каллену смешно, Лавеллан тоже, воротнику не очень, так как его отстегнули и бросили куда-то на кресло. Воротник припомнит это Каллену, когда они останутся наедине.       Важные бумаги уже летят ярким желтым ворохом куда-то далеко со стола, перья и бутылочки с чернилами и прочая атрибутика важного военачальника. На место бумаг приземляется попка Инквизитора. Каллен решил, что ей здесь самое место. Символично показывает, куда Лавеллан хотела бы послать всю эту важность и разборки с послами, но об этом попозже.       К воротнику присоединяется верх от парадно-выходного наряда Инквизитора, кожаная куртка Каллена, штанишки, и вот уже воротник смущенно смотрит на стол, где происходит что-то совершенно потрясающее.       Весь тот накал страстей, с которым Лавеллан и Каллен проходили буквально с самого начала их совместного приключения под названием Инквизиция, сейчас выходил, неистово вдалбливая маленькую эльфийку в стол. А ей то нравилось!       Вот чертовка, пронеслось у Каллена, когда Лавеллан просила ещё и быстрее.       Я итак стараюсь, что ж ты, а, пожалей! Хотя темп увеличивал.       Скорее всего, их слышал весь Скайхолд. Вероятно на 90% что их слышали солдаты, которые в данный момент шли по стене с докладом к Каллену. Точно 100% Варик будет их подкалывать по этому поводу, потому что он тоже был с этими солдатами.       А Каллену все равно. Он просто наблюдал за Лавеллан. И вот к чему это привело. Его наблюдения закончились на его столе, на его кровати, возле его кровати, возле стены его кабинета, в комнате Лавеллан, где-то в кустах в саду. И ещё его наблюдения продолжатся много-много где, ведь Инквизитор тоже очень наблюдательна.