Ребёнок

Луна. Звёзды. Ветер качает чёрные верхушки деревьев. Тьма сгущается вокруг костра. Запах шашлыка. Четверо ребят. Давно за полночь, но зачем ложиться, когда такая прекрасная ночь? - А давайте истории рассказывать? – поступило предложение. - Только не о школьных буднях. – отрезал Владик, нанизывая на шашлык маринованный лук. – Они мне уже воо-оот так! – и символически пальцем «перерезал» себе горло. - Да нет, я предлагал о чём-нибудь стоящем. Например, о девушках! – он многозначаще посмотрел на Маринку, сидящую напротив. - Нет, с меня хватит! – подняла она руки ладонями к нему. – Я тоже хочу вести с вами диалог, а ни дурью маяться весь вечер! - Сань, давай лучше классику – страшные истории, например. – предложил Виктор, сидящий возле Маринки. - Да ну, Маринка испугается и в лес убежит, ни один Фреддик Крюгер не найдёт, которого она так боится. - Очень смешно! – с улыбкой хмыкнула девушка. - Ты сам-то какие-нибудь знаешь? – поинтересовался четвёртый голос из палатки. - Знаю, а что толку, рассказчик из меня никакой. - Вот и потренируешься. - Ладно уж, - сами виноваты. Они все втроём уселись у костра, нюхая запах аппетитно жарящейся свинины. - Вы там рассказывайте, я - послушаю. – пробурчало из палатки. - Ладно, ну раз о Джейсоне Вурхизе и Крюгерюше всё сказано, предлагаю что-нибудь тоже из городских легенд. Я вот недавно слышал о Слендермене… - Все о нём слышали и все всё знают. – перебил его голос из палатки. - Вов, а ты молчи, а лучше вообще лежи, спи. – прервал того Владик, ножом ковыряя мясо на шампуре. - Я знаю, что все о нём знают и слухи, что его видели именно в этом лесу - это всё туфта, но всё же я недавно услышал версию, которая ещё не стала баяном. – пояснил Саня. - Давай, заливай. – с интересом откликнулся костровой. - Так вот, эта версия правда не объясняет многого, но всё же поясняет, зачем Слендеру приспичило похищать людей. - А вот это уже интересно. – подхватила Маринка. - Есть одно «но» - Слендер на деле не является взрослым «человеком», - он тот же ребёнок. - Да, играть он любит… - зловеще проговорил Владик, облизывая нож от сырых мясных соков. - Фу, прекрати! – возмутилась Маринка глядя на него. – Протри его быстро! - Всё началось ещё с раннего детства, когда его оставила мать и воспитывал только отец. Ребёнок был необыкновенно умным и способным. Поэтому сами понимаете, что отец захотел ему задать соответствующее русло. Он был по натуре предприимчивым и жёстким, хотел, что бы сын занимался экономикой и вообще работал в канторе, на то время в Америке это было из себя вон как престижно. Да и сейчас они зарабатывают больше нас смертных. Так вот, отец старался воспитывать в нём по максимуму жёсткий характер, что бы добиться от него желаемого. И сам не заметил, как среди всех этих подготовок лишил его детства. А сын был по сути спокойный и молчаливый. Взрослые восхищались, а одногодки дразнили его. Вообще он был «ангелом» среди детей, но всему когда-то приходит конец. Однажды он не вытерпел и устроил крупный скандал отцу, грозился уйти из дома, но так как у него не было друзей, идти ему было некуда, а на работу не успел устроиться. И он после каждой ссоры покорно возвращался домой. Но однажды нервы всё же не выдержали, что-то надломилось в нём, он, схватив первый попавшийся под руки предмет - убил первого попавшегося, а это был именно дразнящий его мальчик. - Не на шутку довели парня. – сонно раздалось из палатки. - И в этом разъярённом состоянии он пришёл к отцу, тот испугавшись, принялся обороняться и от страха и ненависти проклял сына. И прямо при нём в парнишку вселился демон. Отец же, увидев это, поспешил вспороть ему грудь, но до сердца так и не добрался, - Саня встал и наглядно провёл пальцем прямую линию вдоль туловища, - удар пришёлся от солнечного сплетения до самого живота. А потом и сердце родителя остановилось от ужаса. - Ух. – подала слабо голос Маринка. - А парень так и остался ходить со шрамом на всё том же месте. В момент превращения он вырос, стал очень длинным и худым, ибо все ресурсы тела пошли в рост. Он поглотил тело своего родителя и ушёл в лес, с тех пор отлавливал там детей и убивал, или утаскивал к себе и заставлял их жить в страхе - «лишал детства», как его лишил когда-то отец. А сам, лишённый своего прошлого и будущего - потерял лицо. И продолжал носить чёрный строгий костюм, который остался на нём ещё со дня убийства. Саня остановился, разглядывая дерево, на котором сидел. Чёрный паук, которому не спалось, с огромной скоростью заворачивал муху в кокон и уже притягивал к себе, что бы высосать из неё все соки. - Увлекательно, а почему у него из спины вылезают тентакли? – хохотнул Владик. - Во-первых не тентакли, а – щупальца, иногда их заменяет множество рук, а во вторых - демон же, об остальном история умалчивает. - Фрейд бы тебе сказал, что это значит, но я лучше промолчу. – хохотнула Маринка. - Неплохо, но давайте лучше поедим шашлыков. Вова, ленивая ты задница, может тебе и самый большой ещё подать? – воскликнул Владик, но так и не получил ответа. - Вов, без тебя всё съедим, потом не обижайся! – сказал Саня и замер, когда заглянул в палатку. Первые секунды тишины шли как в замедленной съемке – Саня поскальзывается и падает, что-то не торопясь его подбирает и поднимает за грудки метрах в трёх над землёй. Ещё мгновение - и костёр освещает материализовавшийся в воздухе ещё один человеческий силуэт. Если его можно было таковым назвать, но точно не из-за его неимоверной длины. Владик и Марина так и не смогли согнать с себя оцепенение, глядя на болтающуюся в воздухе фигуру своего друга, они даже не в силах были посмотреть в лицо того, кто держал его. А тот в свою очередь, весь переливаясь в оранжевых бликах костра, поднёс лицо рассказчика вплотную к своему. Глядя на него и тот, как и остальные, - впал в оцепенение. Вместо лица на него смотрела пустота. - Дешёвая же вышла история. – со вздохом пробасило безликое чудовище, рывком распахнуло свою рубашку и прижалось к парню всем телом. Раздался крик и звук, будто очень громко что-то заглотнули. Когда Тощий человек развернулся к оставшимся, то те узрели в его груди до самого живота - огромную рванную дыру, медленно смыкающейся на чужой окровавленной плоти. Подул сильный холодный ветер и костёр потух. Дети сидели не в силах пошевелиться. Тот человек тоже стоял молча. Вот только тело его издавало глухие булькающие звуки. И так минут пять, пока щель в его груди снова не раскрылась и не выдала по отношению к детям громкое и довольное: Мням, мням!