Соль

— Сэр, — голос лейтенанта Ирвинга звучал неуверенно и как будто испуганно, — Верховный лидер приказал сменить курс. По его словам, Сопротивление скрывается в системе Терон. Хакс поморщился и медленно сглотнул вязкую слюну. Мерзкое, но привычное першение в горле усилилось, и отчаянно захотелось откашляться. От напряженных попыток сдержать хрипы перед глазами потемнело. — Сэр? — очевидно, лейтенант Ирвинг по привычке ждал одобрения приказа. Горло вдруг заболело так, будто в него всадили нож. — Делайте как он сказал, — тихо произнес Хакс и, как ему хотелось верить, с достоинством покинул мостик. Он не помнил, как дошел — честнее сказать, добежал — до своей каюты. Система Терон и глупые, бессмысленные приказы Верховного лидера потеряли всякое значение. Как только дверь закрылась, Хакс сполз на пол и наконец-то позволил себе откашляться. Сначала, как и всегда, кашель был сухим, затем стала отходить мокрота. Хакс привычно сплюнул дурно пахнущую желтую слизь в ладонь, неуклюже поднялся на ноги и проследовал в освежитель. Он как следует помыл руки и прополоскал рот, после чего почувствовал себя несколько лучше. Мутная слабость была теперь постоянным спутником, но кашель отступил. Из зеркала привычно смотрел незнакомец со впалыми щеками и серым лицом. Как бы то ни было, до следующего приступа еще было время. Согласно расчетам Хакса, в запасе имелось несколько часов относительно нормальной жизни. Должно было хватить, чтобы разобраться с Реном и его приказами. Как и всегда после приступов, хотелось пить. Упрямо игнорируя дрожь в руках, Хакс налил себе стакан воды и опустился в кресло. Он хорошо помнил, когда все началось — спустя несколько дней после операции на Крэйте. Поначалу Хакс не обратил внимания на щекочущее ощущение в горле и легкий кашель: почти все на корабле испытывали те или иные проблемы с дыханием, во всем был виноват слишком сухой искусственный воздух. Небольшое недомогание казалось наименьшей из проблем — до момента, пока Хакс едва не закашлялся, отдавая приказ подчиненному. Подобное было недопустимо: его репутация и так пострадала после ряда публичных унижений. Посещение медицинских дроидов не помогло. Лекарство, которое Хакс принимал теперь каждое утро, не слишком-то облегчило состояние. В каком-то смысле стало даже хуже: прежде кашель был сухим, теперь же стала отходить пахнущая сырой землей мокрота. Приглядевшись, Хакс обнаружил в ней нечто похожее на красный песок. От этого зрелища замутило, и он больше не пытался рассматривать выходящую из его легких дрянь. Сильнее всего скручивало по ночам. Раз за разом Хакс просыпался от ощущения давящей тяжести в груди и давился мучительным кашлем. С каждым приступом легкие болели все навязчивее, и Хакс сократил количество выкуриваемых сигарет до одной в цикл. Полностью отказаться от вредной привычки пока что не получалось, как и посетить медицинский центр на одной из подконтрольных Первому Порядку планет. Дроиды отлично справлялись со стандартными болезнями и повреждениями, но, очевидно, проблема Хакса оказалась вне их компетенции. Странно, но это не пугало, а скорее раздражало. Оставить Рена одного, пусть и ненадолго, казалось немыслимым. В последнее время тот постоянно менял распоряжения, отчаянно пытаясь выследить девчонку-мусорщицу. Рен не хотел слушать, что после смерти Верховного лидера их положение, и материальное в том числе, стало достаточно шатким, и разумнее всего не бросаться в бой, а сделать небольшой перерыв, чтобы обсудить дальнейшие шаги. Но разумность никогда не была тем критерием, которым руководствовался Рен. Следовательно, контролировать его поступки должен был Хакс. Не то чтобы у него это выходило, но у других в любом случае получилось бы еще хуже. Взяв со стола датапад, Хакс отправил Рену сообщение с просьбой об аудиенции. Положительный ответ пришел почти мгновенно, как будто тот заранее знал, что получит такой запрос — или же просто караулил момент. Тяжело поднявшись с кресла и переждав, пока темнота перед глазами рассеется, Хакс вышел из комнаты. В горле по обыкновению першило.

***

Рен сидел на троне, небрежно закинув одну ногу на другую. Эта показная, мальчишеская уверенность в себе выглядела, как и всегда, смешно. Хакс привычно смотрел в сторону, стараясь не думать слишком громко. За неправильные мысли Рен мстил, и довольно болезненно. — Что вам нужно, генерал? — негромко спросил он. — Говорите. В глаза некстати бросились заострившиеся скулы и бледные потрескавшиеся губы. «А ведь он тоже устал», — мелькнуло в голове. — Мне доложили, что вы приказали сменить курс, Верховный лидер, — начал Хакс, стараясь говорить как можно более спокойно. — Могу я узнать, чем вызвано это решение? — Мне было видение, — отозвался Рен. — Она там, в системе Терон. Я чувствую ее. Его глаза нездорово заблестели. Хакс скривился: он не любил сумасшедших фанатиков, хоть и с легкостью изображал такого, когда требовалось. Слепая вера уничтожала разум — самое ценное сокровище человека. — Видение? — повторил Хакс, не желая молчать. — И это все? Верховный лидер, вы не должны… В этот момент на шее резко сомкнулись невидимые пальцы. Душил Рен слабо, в четверть силы, скорее предупреждая, нежели желая всерьез причинить боль. — Не смейте говорить мне, что я должен или не должен, — выдохнул он. — Я делаю то, что считаю нужным. Мне нужна Рей, она наша главная цель. Ваше мнение, генерал, не имеет никакого значения. Я знаю все ваши аргументы, я знаю про нехватку ресурсов, но в данный момент это подождет. Мы отыщем ресурсы после того, как я получу Рей. «Как же он помешался на ней, — подумал Хакс, стараясь дышать ровнее. — Неужели настолько сильно хочет?» — Это не то, что вы думаете, — сказал Рен, явно услышав эту мысль; невидимый захват вокруг шеи исчез. — Я видел, что случится, если Рей останется на стороне Света. Это решит исход… всего. Поэтому я хочу ее найти. Чего бы нам это ни стоило. Говоря эти слова, он выглядел почти сумасшедшим. Возможно, именно поэтому Рен и казался таким изможденным: мысли о недостижимом подтачивали его изнутри и заставляли нестись вперед, очертя голову. На миг Хаксу показалось, будто он испытывает к нему нечто похожее на жалость — но только на миг. Следом пришла злость: эгоизм Рена, как и его полное равнодушие к делам Первого Порядка, выводили из себя, как и всегда. — Если мусорщицы не окажется в системе Терон, мы больше не будем менять курс, — процедил Хакс, заранее зная, что за эти слова его накажут. — Мы отправимся на запасную базу, как и планировали изначально. Однако, вопреки ожиданиям, Рен никак не отреагировал на непослушание. Вместо этого он посмотрел на Хакса так, будто видел насквозь, и произнес: — Вы плохо выглядите, генерал. «Вы тоже», — мысленно ответил тот, однако вслух ничего не сказал. — Можете быть свободны, — прибавил Рен, небрежно махнув рукой. — Впредь не беспокойте меня по таким незначащим поводам, иначе поплатитесь. Кивнув, Хакс вышел из тронного зала. Руки тряслись. То, что Рен считал дело Первого Порядка незначащим и недостойным внимания, не было новостью, но выводило из равновесия каждый раз. Хакс понимал, что не должен так легко вестись, но события последних недель истощили его терпение. Сердце часто забилось в груди, горло свело спазмом. Хакс попытался сделать глубокий вдох, но вышел, к его ужасу, только сдавленный хрип. В горле появился комок, и это было куда хуже приступов кашля: они, по крайней мере, не мешали дышать. Второй раз за день Хакс с трудом добрался до каюты. Бессильно опустившись на пол, он попытался выкашлять комок, но ничего не выходило. Перед глазами совсем потемнело; Хакс осознал, что задыхается. Он не помнил, когда в последний раз ему хотелось жить настолько сильно. Кое-как добравшись до освежителя, Хакс склонился над унитазом и дрожащими пальцами надавил на корень языка, пытаясь вызвать рвоту. Со второй попытки ему это удалось: то, что мешало дышать, вышло из горла вместе с рвотой. Некоторое время Хакс сидел на полу, ожидая, когда приступ дурноты окончательно пройдет. Затем он поднялся на ноги, плеснул себе в лицо холодной водой и старательно почистил зубы. Краем глаза Хакс заметил, что в унитазе плавает нечто черное и покрытое знакомой желтой слизью. Встряхнув головой, он быстро смыл воду. Хакс не хотел думать о том, что c ним происходит. Он просто не мог позволить себе подобную роскошь.

***

Разумеется, в системе Терон мусорщицы не оказалось. Вопреки ожиданиям, Рен не предложил новый курс, хотя очередная неудача явно задела его. Он позволил лететь на базу, как и планировалось. Это было единственной хорошей новостью. С каждым днем у Хакса все хуже выходило игнорировать свое физическое состояние. К кашлю и приступам дурноты прибавились озноб, жар и боль в груди, особенно мучительные под утро. Хакс не понимал, как ему удается продолжать работать. Наверное, исключительно из упрямства. Несколько раз его тошнило чем-то черным. Разумнее было рассмотреть это, однако Хакс трусливо прятался от правды и смывал воду не глядя. Слизь, которую он выкашливал — и от этой правды спрятаться не получалось — теперь пахла не сырой землей и чем-то гнилым, а сладко и душно. Этот запах напоминал цветочный и казался смутно знакомым. Каждую ночь Хаксу снился один и тот же сон: как будто в его легких что-то прорастает, пускает корни. Проснувшись от распирающей боли, он неизменно понимал, что серьезно болен и, вполне вероятно, умрет без соответствующего лечения. Умрет — и Рен останется один со своим безумием и в конце концов уничтожит Первый Порядок. В свете таких перспектив идея о том, чтобы взять отпуск на несколько дней, переставала казаться глупой. Хакс почти решился подать Рену соответствующее прошение, но тот опередил его. В этом было нечто унизительное, но Хакс слишком устал, чтобы чувствовать себя униженным. — Может, вам взять отпуск, генерал? — предложил Рен, вызвав его к себе в самом конце цикла. Он все еще выглядел не слишком здоровым. Хакс покачал головой. Гордость мешала согласиться. — Нет, не нужно. — Это приказ, — Рен посмотрел на него в упор. — Неужели вы ослушаетесь приказа своего Верховного лидера? Легкое давление в области шеи наглядно демонстрировало, что разумнее всего согласиться. — Хорошо, я возьму отпуск, — Хакс коротко кивнул. — На четыре дня. Этого хватит. — На неделю, — отрезал Рен. — К тому моменту мы уже доберемся до базы. Спорить не имело смысла. Едва выйдя за дверь, Хакс захлебнулся удушающим кашлем. После разговоров с Реном ему всегда становилось хуже — и не исключено, что именно его фокусы с Силой были причиной болезни. Если это так, Хаксу никто не поможет. На этот раз его долго выворачивало наизнанку. Так долго, что колени заболели от долгого стояния на жестком полу. Когда приступ наконец закончился, в унитазе обнаружился не один черный ошметок, как бывало обычно, а около пяти. Поборов брезгливость, Хакс выловил один из ошметков, покрытых слизью, и положил на ладонь. То, что он увидел, поразило его. Лепесток. Это был цветочный лепесток. «Лилии», — вспомнил Хакс. Он плохо разбирался в цветах, но этот знал хорошо. У мачехи была маленькая оранжерея, где росли лилии. Рыжие, малиновые и черные тоже. От их сладкого гнилостного запаха вечно болела голова. Хакс прикрыл глаза и уткнулся в колени. Наверное, он сходил с ума, и все случившееся просто казалось ему. Человека не может тошнить лепестками, если только цветы не растут у него внутри. Цветы не могут расти внутри, это противоестественно. Хакс внезапно пожалел о том, что Фазма мертва. Они не были близкими друзьями, но с ней можно было говорить прямо и рассчитывать на честность. Фазме можно было бы показать лепестки, и она не стала бы врать, что видит их, она бы честно сказала, что это галлюцинация, что Хакс сошел с ума. Легкие горели огнем. Хакс открыл глаза и обнаружил, что все еще держит в ладони черный лепесток. В воздухе пахло лилиями. Отчего-то показалось, что Рен должен пахнуть чем-то похожим. Прежде, когда настоящий Верховный лидер был жив, Хакс часто представлял, какой у Рена запах и вкус. Эта мысль не вызывала острых эмоций и переживаний, просто развлекала. По крайней мере, так хотелось думать. Пожалуй, Хакс бы не отказался подтвердить или же опровергнуть свои умозаключения, если бы представилась возможность. Наверное, даже сейчас не отказался бы. Впрочем, сейчас Хакс не знал, чего хочет больше: трахнуть Рена или причинить ему боль. Возможно, это было еще одним признаком безумия. Запах лилий становился все более навязчивым, как и жжение в легких. В Рене всегда было что-то притягательное, было и, к сожалению, есть. Это следовало признать, как и то, что они в целом крайне похожи. Рен был сильнее и смелее, Хакс — умнее и осторожнее, но в конечном итоге они оба не умели остановиться вовремя и жадно стремились откусить слишком большой кусок. Виски сдавило болью. Хакс с отвращением стряхнул в унитаз прилипший к ладони лепесток, слил воду, встал на ноги, трижды помыл руки с мылом и тщательно почистил зубы. Дурнота постепенно отступала, и способность мыслить трезво возвращалась. Похоже, отпуск и в самом деле был необходимостью. Втайне Хакс понимал, что отпуск не поможет.

***

Медицинский центр для сотрудников Первого Порядка, расположенный на границе Внешнего кольца и Неизведанных регионов, был известен крайне щепетильным отношением к вопросам конфиденциальности. Хакс не был наивным и осознавал, что при необходимости любую информацию можно получить, но в его силах сделать так, чтобы этот процесс вышел непростым. — Результаты ваших анализов готовы, — механический голос дроида вывел из задумчивости. — Следуйте за мной. Доктор Штайн ждет вас. Хакс поднялся на ноги и последовал за дроидом. Два дня без Рена пошли ему на пользу: приступы были редкими и ни разу не закончились выкашливанием лепестков. Теперь Хакс был почти уверен, что причина его болезни как-то связана с Силой. Если это и правда так, от врачей толку не будет. Придется объясниться с Реном и найти аргументы, чтобы впредь тот воздержался от своих фокусов. Жаль, что не было никаких способов заставить его подчиниться без лишних слов. Доктор Штайн принимала в небольшом светлом кабинете. Она оказалась немолодой строгой женщиной; темные волосы с проседью, заплетенные в сложную высокую прическу, делали ее похожей на генерала Органу. Хакс с трудом сдержался от ухмылки: сходство было ироничным донельзя. — Добрый день, присаживайтесь, — доктор Штайн указала на кресло напротив. Поневоле Хакс ощутил себя студентом Академии, которого вызывали к директору. Гражданская одежда, непривычная и слишком удобная, добавляла неловкости. — Что ж, в целом ваши анализы в порядке, — проговорила доктор Штайн. — Только лейкоциты повышены и на снимке легких есть небольшое затемнение. В анкете вы указали, что вас мучает кашель и слабость, так? Хакс кивнул. — В таком случае позвольте мне быть откровенной, — доктор Штайн внимательно посмотрела на него темными глазами. — Не думаю, что такой занятой человек, как вы, стал бы обращаться к врачу из-за таких пустяковых симптомов. Возможно, есть что-то, о чем вы не стали упоминать в анкете? Руки неприятно повлажнели. Хакс отвел взгляд: он не ожидал, что сидящая перед ним женщина окажется настолько проницательной. Он знал, что сокрытие симптомов никак ему не поможет, но прямо говорить о том, что с ним происходило, было мучительно. К тому же Хакс подозревал, что некоторая часть случившегося была игрой усталого разума. — Ваши секреты в безопасности, — прибавила доктор Штайн мягче. — Я знаю, кто вы, и не стану рисковать своей жизнью так глупо. Вы можете быть откровенны. Не зная, куда девать глаза, Хакс уставился на собственные ладони. Молчание затягивалось. Упорно казалось, что правда, произнесенная вслух, станет более настоящей. — Это… Это не совсем обычный кашель, — наконец проговорил Хакс. — Я не знаю, как сказать об этом, но несколько раз мне привиделось, будто я выкашливаю цветочные лепестки, понимаете? Лепестки лилии и слизь, которая пахнет землей. Скорее всего, это следствие переутомления, а кашель… Кашель — просто хроническая простуда, но на всякий случай я решил провериться. Глаза доктора Штайн тревожно расширились. В них, к удивлению Хакса, не отразилось ни капли недоверия. — В каком-то смысле вы очень везучий человек, — доктор Штайн слабо улыбнулась. — Неудивительно, что дроиды не смогли диагностировать это заболевание, оно вряд ли есть в их системе. Откровенно говоря, я и сама не ожидала, что когда-то столкнусь с подобным. Эта болезнь почти не описана, ее упоминание встречается в легендах некоторых народов, не более того. Моя работа десятилетней давности была первой научной публикацией на эту тему и прошла почти незамеченной. Помолчав, она спросила: — В последнее время вы не посещали мест, где в почве содержится большой процент солей? Хакс вспомнил про сражение на Крэйте и кивнул: — Посещал. — Это объясняет, как вы заразились, — доктор Штайн сцепила ладони в замок и подалась вперед. — Видите ли, легенды о больных, которых тошнит цветочными лепестками, имелись только у народов, населявших минеральные планеты. Я сделала вывод, что причиной является непосредственно соль. Некоторые ее частицы являются токсичными. По стечению обстоятельств они попадают в легкие и далее ведут себя как семена растений, брошенные в удобренную почву. Они прорастают. Предполагаю, в последние несколько дней вы чувствуете себя лучше? — Да, — признался Хакс. — Поэтому на снимке легких удалось разглядеть только темное пятно, — сказала доктор Штайн. — Мне сложно сказать, куда исчезает растение в период ремиссии. Возможно, у них очень быстрый период разложения. От слова «разложение» Хакс скривился. Неприятно было осознавать, что внутри него что-то гниет. — Но почему в таком случае эта болезнь редкая? — спросил он, подумав. — Если заразиться так просто? — У большинства зараженных болезнь проходит в спящем режиме, о ней даже не подозревают, — ответила доктор Штайн. — Насколько я могу судить, помимо индивидуальной предрасположенности, нужны по-настоящему сильные и продолжительные негативные эмоции, желательно — старательно подавляемые, чтобы спровоцировать прорастание. Стресс, разочарование, злость, безнадежные привязанности. Растение, лепестки которого вы откашливаете, неслучайно. Обычно оно символизирует либо эмоцию, либо как-то связано с человеком, ее вызывающим. Некоторые народы даже считали, что эта болезнь связана с неразделенной любовью и что она проходит, если любовь оказывается взаимной. Хакс ухмыльнулся: происходящее между ним и Реном точно не было любовью, особенно взаимной. Все остальное вполне совпадало. То, что он испытывал день за днем, могло спровоцировать эту странную, дикую болезнь. Но сейчас больше всего Хакса волновал понятный вопрос: — Что с этим можно сделать? — Если верить легендам, болезнь проходит, если держаться подальше от того, что вызывает сильные эмоции. Но это, если я правильно понимаю, не ваш вариант, — доктор Штайн внимательно посмотрела на него. — Да я и не уверена, что это поможет в такой острой стадии. Мы можем провести операцию на легких и вырезать потемнение, из которого, судя по всему, произрастает растение. Но предупреждаю сразу, что рецидив может случиться довольно скоро, при первом же всплеске эмоций. Ваша кровь отравлена солью, и единственный вариант, который может помочь с этим, — довольно продолжительная и токсичная химическая терапия. Опять же, гарантий успеха я вам дать не могу. — У меня нет времени на долгую терапию, — отрезал Хакс. — Операция предпочтительнее. Если это поможет хотя бы на какое-то время, хорошо. — В таком случае назначим операцию на завтра, — доктор Штайн открыла датапад и сделала несколько пометок. — Желательно, чтобы у вас был хотя бы месяц на реабилитацию. — Его нет, — отозвался Хакс. — Так я и думала, — доктор Штайн вздохнула. — В таком случае до встречи завтра в полдень. Сама операция не займет больше трех часов. У вас остались какие-то вопросы ко мне? — Эта болезнь заразна? — Хакс не знал, отчего спросил это. — Интересный вопрос, — проговорила доктор Штайн, подумав. — Считается, что нет, так как провоцируют болезнь внутренние причины. Но, повторюсь, мы очень мало знаем об этом заболевании. Лично я предполагаю, что в острой фазе заразиться можно от контакта с лепестками, а также, вероятно, с кровью, слюной и спермой. На вашем месте я бы соблюдала осторожность. Еще вопросы? — Нет, спасибо за ответ, — Хакс поднялся на ноги. Мысль о том, чтобы заразить этой дрянью Рена, мелькнула и тут же исчезла. — У этой болезни есть название? — спросил Хакс уже стоя на пороге. — Каждый народ называл ее по-своему, — сказала доктор Штайн, задумчиво глядя перед собой. — В переводе на понятный вам язык это звучит примерно как «удушение цветами» или «душистая смерть». Романтично, но вполне в духе древних легенд. — Да уж, романтично, — Хакс хмыкнул и закрыл за собой дверь. В ночь перед операцией ему снился Крэйт. Было очень тихо, только белый снег звучно скрипел под ногами. Хакс смотрел на красные следы, что стелились за ним, и отметил, что по этим следам его очень легко найти. Морозный воздух пах лилиями. Хакс не сразу осознал это, но в момент понимания его скрутил приступ кашля. Слизь, что исторгали его легкие, на этот раз была черной и густой. На красно-белой земле она смотрелась завораживающе красиво. Отчего-то Хакс не испытывал страха. Даже когда к нему со спины подошли и помогли встать, он не испугался, хоть и знал, что это Рен. — Открой рот, — попросил тот, и Хакс подчинился. Руки у Рена были холодными и измазанными в чем-то красном. Он просунул пальцы Хаксу в горло и достал нераспустившийся бутон лилии. Дышать сразу стало легче. — Это твое, — сказал Рен и вложил цветок Хаксу в ладонь. — Навсегда твое. В этот миг он проснулся. Легкие немного болели при вдохе, но в целом самочувствие было терпимым. Только «навсегда» звенело в ушах.

***

Хакс прибыл на базу за день до окончания отпуска. Вернулся бы раньше, но слабость после операции оказалась слишком сильной. — Мы вырезали чуть больше, чем планировали, — так сказала доктор Штайн, когда Хакс пришел в себя. — Растение проросло достаточно глубоко, и послеоперационное восстановление может занять больше времени. — У меня нет времени, — хрипло выдохнул Хакс. — Нисколько. Слова давались с трудом: легкие мучительно болели. — Дайте себе хотя бы два дня, — отрезала доктор Штайн. — Вероятность рецидива и без того высокая. Бездействие раздражало. Хакс получал регулярные отчеты и оттого знал, что его команда благополучно добралась до базы и никаких новых приказов от Рена не поступало. Судя по всему, он продумывал следующий шаг, и это всерьез тревожило. Хакс небезосновательно полагал, что на разумные решения Рен не способен. К тому же следовало поскорее заняться инвентаризацией имеющихся в распоряжении Первого Порядка ресурсов и поиском новых источников финансирования. Прежний Верховный лидер контролировал все материальные вопросы, и чутье подсказывало, что без него станет куда сложнее — как и то, что Рену до этого дела не было. Поэтому Хакс отправился в путь сразу, как только смог самостоятельно встать с кровати. Доктор Штайн неодобрительно покачала головой, однако спорить не стала. — Постарайтесь беречь себя от излишних беспокойств, — пожелала она на прощание. — Если болезнь будет прогрессировать слишком быстро, вы рискуете задохнуться. Хакс соврал, что постарается. Впрочем, первое время ему и в самом деле удавалось держать себя в руках, во много потому, что Рен не общался с ним — и ни с кем другим. Он был на базе — Хакс смутно чувствовал его присутствие, — однако не выходил из своей комнаты и ни с кем не контактировал. — Он ведет себя так с момента прилета, — сообщили подчиненные, в отсутствие Рена вздохнувшие куда свободнее. Нового Верховного лидера небезосновательно опасались. Хакс понимал, что происходящее должно скорее радовать: без Рена власть была в его руках. Однако невозможность узнать, что тот задумал, выводила из равновесия. Каждый раз, когда Хакс размышлял, каков будет следующий шаг Рена, в горле начинало немного першить. Но, по крайней мере, кашель пока не вернулся.

***

Рен показался на глаза спустя три дня. Был теплый вечер, смена подошла к концу, и Хакс решил, что заслужил перерыв. Он размял затекшие плечи, вышел на свежий воздух и с наслаждением закурил первую — и последнюю — сигарету за день. Учитывая, что от легких у Хакса осталось куда меньше, чем было, большего он себе позволить не мог. База располагалась на безымянной планете, почти целиком состоящей из гор, поэтому с любой точки вид открывался внушительный. Неспешно затягиваясь, Хакс смотрел на парящих в высоком небе птиц и на черные вершины гор. Ветер пах свежестью, внизу шумела бурная река. Рен появился за левым плечом словно из ниоткуда. Очевидно, Сила помогала ему передвигаться незамеченным. — Добрый вечер, Верховный лидер, — почти не вздрогнув, Хакс сделал последнюю затяжку, медленно выдохнул дым и затушил сигарету мыском сапога. — Вас давно не было видно. — Я медитировал, — бросил Рен, хотя от него вовсе не просили отчета. Он выглядел еще более невыспавшимся и усталым, чем в их последнюю встречу. «Что, если он болен тем же? — подумал Хакс. — Из-за мусорщицы. Возможно, не в такой острой стадии, она ведь далеко». Рен внимательно посмотрел на него, точно услышав эту мысль. Хотя, возможно, он и в самом деле мог теперь слышать мысли. Прежний Верховный лидер умел это делать. — Вам лучше, генерал? — спросил Рен после недолгого молчания. — Да, гораздо лучше, — Хакс смерил его независимым взглядом. — Благодарю за беспокойство. Он был немного раздражен тем, что Рен не дал ему докурить в одиночестве, однако не позволил эмоциям взять над собой верх. — Что с вами было? — вдруг спросил тот. В его взгляде застыло нечто похожее на жадное любопытство. — Неважно, — отозвался Хакс как можно более спокойно. — Легкое недомогание, вызванное переутомлением. Ничего серьезного. — Вы лжете, — Рен стиснул кулаки. — Я хочу знать правду. — Вам не кажется, что это не ваше дело… — начал Хакс и вдруг почувствовал острую головную боль. В его разум резко вторглись, и не было никакого способа защититься от этого проникновения. Рен яростно рылся в его мыслях, пытаясь отыскать ответ на свой вопрос, — и, разумеется, преуспел. Кашель, тошнота, цветочные лепестки, запах лилий, Рен и злость на него, операция, слабость и снова бесконечные размышления о Рене — все это разом всплыло в памяти, и земля ушла из-под ног. — Черные лилии? Интересно. Я слышал про эту болезнь, — донеслось как будто бы издалека. — Моя… Мне рассказывали легенды разных народов. Хакс моргнул. Горные вершины расплывались перед глазами. Хорошо еще, что получилось устоять на ногах. — Не знал, что вы способны на чувства такой силы, — Рен хмыкнул. — Мне казалось, что вы более сдержанны. Выходит, вы из-за меня заболели. Эта мысль как будто бы доставляла ему удовольствие и льстила. Хакс почувствовал, как в душе оживает прежняя ослепляющая ненависть. Дышать стало труднее; он почти физически ощущал, как в его легких прорастает очередная черная лилия. — Я заболел из-за того, что в мои легкие проникли токсичные кристаллы соли с Крэйта, — отрезал Хакс. — Вот и все. — Но если бы не ваши эмоции… — Рен оскалился. — Если бы не ваша злость и зависть, если бы не ваши мысли обо мне, этого бы не случилось. Не помня себя, Хакс толкнул его в грудь. Удар вышел слабым и жалким, но Рен, застигнутый врасплох, все равно пошатнулся. — Если бы вы занимались делом, а не лезли ко мне и не выводили из себя, — прошипел Хакс, давясь подступающим кашлем. — Это вы хотели сказать, так? На лице Рена мелькнуло зверское выражение. Он вскинул руку вверх, и Хакс почувствовал, что задыхается, и отнюдь не от лепестков лилии. — Ты никогда не научишься уважать меня, да? — в голосе Рена звучало нечто похожее на обиду, как будто уважение Хакса имело для него значение. Но раздумывать об этом не было времени. — А что ты сделал, чтобы я тебя уважал? — еле слышно проговорил Хакс. — Расскажи мне, что именно ты сделал. Сразился с призраком своего дяди? В который раз упустил свою мусорщицу? Убил того, кто взялся обучать тебя? Губы Рена дрогнули, и он резко разжал невидимый захват. Он выглядел так, будто находился на грани срыва, и Хакс мысленно простился с жизнью. Однако Рен удивил: развернувшись, он молча ушел. Хакс проводил его затуманенным взглядом. Он совсем перестал понимать Рена, равно как и его цели и желания. Этим же вечером у Хакса случился первый после операции приступ кашля. К счастью, в тот момент он был один в своей комнате и никто не стал свидетелем тому, как он задыхается. Сначала, как и всегда, Хакс выкашлял смятые склизкие лепестки, однако легче не стало. В горле как будто бы застряло нечто более крупное. «Бутон из сна», — подумал Хакс, давясь хрипами. От напряжения перед глазами затанцевали малиновые пятна. Казалось, будто он весь пропитался тошнотворным запахом лилий, и избавиться от него не удастся никогда. Это и в самом деле был бутон, совсем маленький, зеленый, даже не начавший раскрываться. Зажатый в ладони, на миг он показался Хаксу каким-то… беззащитным. Безобидным — и чуть не убившим его. Повинуясь порыву, Хакс спрятал бутон в карман брюк. Избавляться от него было почему-то жалко, слишком уж живым он казался. Пожалуй, такой быстрый рецидив был плохим знаком. Глядя на свое бледное отражение, Хакс подумал о том, что, возможно, скоро умрет. У него не было сил, даже чтобы как следует испугаться таких перспектив.

***

Откровенно говоря, Хакс всегда верил, что у него в запасе будет больше времени. Хотя бы как у отца: тот умер — не своей смертью — довольно зрелым человеком, уставшим, разочаровавшимся и в общем-то свое отжившим. Хакс вполне допускал, что однажды и его самого убьют, но никогда не думал о том, что умрет от дурацкой, никому толком не известной болезни. Однако выбора у него не было. Приступы стабильно случались дважды в день, иногда чаще, и Хакс старался пореже покидать свой кабинет. К счастью, пока это не вызывало глубоких подозрений: Рен больше не рвался в бой, и основной задачей было нахождение новых источников финансирования и заключение союзнических соглашений. Этим пока что можно было заниматься виртуально. Как пережить встречи и совещания в реальном мире, пока что думать не хотелось. Возможно, следовало обратиться к доктору Штейн и уговорить на еще одну операцию, но что-то подсказывало: избежать нового рецидива это не поможет и станет лишь напрасной тратой драгоценного времени. Стимулирующие препараты помогали сохранять бодрость и работоспособность, и это казалось самым важным. В один из дней Хакс поймал себя на страшной в общем-то мысли: он старательно работал над тем, чтобы Первый Порядок нормально функционировал после его смерти. Это желание, если вдуматься, было логичным, Хакс вложил слишком много труда в этот проект, — и все же в этом имелось нечто противоестественное. В том, что Хакс будет мертв, и его тело с почестями (как хотелось верить) отправят в открытый космос, а Первый Порядок во главе с Реном будет захватывать Галактику. Наверное, так было правильно. Больно, но правильно. Поэтому следовало сделать все, чтобы Рен справился. Тот снова сидел в своей комнате и почти не показывался на глаза, и это было к лучшему. Не видя Рена, не разговаривая с ним, не испытывая неизменной бури эмоций, казалось проще верить, что у него все получится. У них обоих получится. У Хакса — достойно уйти, у Рена — не испортить то, чего он достиг.

***

Письмо-инструкция для Рена занимало около тридцати страниц. Хакс не тешил себя иллюзией, что Рен прислушается к написанному (или хотя бы прочтет от начала и до конца), но все же надеялся на лучшее. Возможно, после его смерти мозги у Рена встанут на место, он станет ответственнее и начнет думать об общественном благе сильнее, чем о своем собственном. Возможно. Сегодня у Хакса было пять приступов, причем два — почти подряд, и он заслужил немного ничем не подкрепленной веры в будущее. Горло онемело от боли, но Хакс все равно заставил себя проглотить стимулятор. От накатившей лихорадочной бодрости сердце бешено заколотилось в груди, руки начали дрожать, и он ощутил себя почти пьяным. Это было приятное ощущение. Пьяным не бывает страшно. Вот только Хаксу было страшно. Он чувствовал, как животный, дикий ужас перед неизбежным концом затаился внутри его черепной коробки и бился там, как в агонии. Легкие болели, и казалось, будто они целиком отравлены ростками черных лилий. Не исключено, что так и было, и Хакс умрет сегодня ночью, задохнувшись цветами, или же они прорастут сквозь его ребра. Разумеется, именно этот момент избрал Рен, чтобы прийти. Он не спросил разрешения, просто распахнул дверь, словно бы заходя к себе домой. — Чего вам, Рен? — устало спросил Хакс. У него не было сил ни чтобы подняться на ноги, ни чтобы возмутиться как следует. — Ничего, — Рен покачал головой. Темные глаза ярко блестели на его объективно некрасивом, но — да, все еще, вот уже пять лет как — привлекательном лице. — Тогда какого вы тут забыли? — Хакс нахмурился. — У вас снова эта болезнь, — Рен не спрашивал, а утверждал. — Ну и что? — Хакс дернул плечом. — Вам-то какое дело? Рен облизнул губы и решительно сделал шаг навстречу. — Если бы я, — он подходил все ближе, — согласился исполнить ваше последнее желание, каким бы оно было? На этот вопрос у Хакса имелся вполне однозначный ответ. — Не уничтожьте Первый Порядок, когда он окажется в ваших руках. Распорядитесь своей властью грамотно. Я оставил вам письмо, — он кивком указал на датапад. — Получите после моей смерти. В нем список наших потенциальных инвесторов и прочая важная информация. Если вы действительно хотите исполнить мое последнее желание, внимательно прочтите это письмо и хоть раз в жизни сделайте то, о чем вас просят. Рен смотрел, не моргая, и Хакс прибавил: — Хватит искать мусорщицу. Она не пойдет за вами, никогда. Я не знаю, чего вы от нее хотите, но вы не получите это. Нельзя получить все, чего хочется. Поверьте моему опыту. Он позволил себе излишнюю откровенность, но Рен не заметил этого. Он встряхнул головой, точно отгоняя ненужные мысли, и заговорил быстро и горячо: — Вы не понимаете, — Рен стоял вплотную, нависая над Хаксом. — Рей… Я видел ее в окружении учеников, такой счастливой. Но этого не должно случиться. Я обязан остановить Рей. Она не должна возрождать орден джедаев, никогда. Если она это сделает, все повторится снова и будет повторяться без конца, по кругу. Моя история повторится снова, — он саданул кулаком по столу. — Повторится с кем-то другим, потом еще с кем-то, снова и снова, и снова, и снова. С каждым «снова» Рен все громче ударял по столу. На разбитых пальцах выступила кровь, но его это не остановило. — Успокойтесь, — выдохнул Хакс, с трудом поднимаясь на ноги. Как ни странно, Рен послушался. Он разжал кулаки и проговорил, растерянно и как будто жалобно: — Все не имеет смысла, если я допущу это. Если я не остановлю Рей. Это то, что имеет значение. Только это. — Ты сумасшедший, — бросил Хакс, хотя в чем-то понимал Рена. Тот хотел покончить с прошлым, но оно упрямо побеждало, превращаясь в будущее. Прорастало. Совсем как цветы. — А ты скоро умрешь, — Рен прямо посмотрел ему в глаза, и от этого взгляда стало не по себе. — Метко подмечено, — Хакс ухмыльнулся и вдруг понял кое-что. Вернее сказать, понял он это давно, но сформулировать смог лишь сейчас, почти что в самом конце. — Тебе нравится, что я из-за тебя умираю, — проговорил Хакс, вернув Рену такой же прямой взгляд. — Что я испытываю по отношению к тебе эмоции такой силы. Тот не стал юлить и ответил: — Да. Мне это нравится. Из-за меня еще никто не умирал… вот так, не в бою. Почему-то от этих слов по спине пробежала колючая дрожь. — Тебя это возбуждает? — спросил Хакс, почувствовав, что все его внутренние запреты растворились в едком страхе смерти. Или же он свихнулся, раз смог спросить подобное вслух, окончательно и безнадежно свихнулся. — Да, — отозвался Рен, все же отведя взгляд в сторону. Такой откровенности Хакс не ожидал, он сам никогда не признался бы в подобном открыто. Но Рен, похоже, утратил всякое понимание рамок приличия. Однако через несколько секунд, когда первый шок от услышанного схлынул, Хакс мысленно отметил, что не сомневался в этом ответе, ведь они с Реном и в самом деле были очень похожими. Определенно, Хакса возбудила бы мысль о Рене, умирающем из-за него. Жаль, что на его долю, судя по всему, не хватило токсичной соли на Крэйте. Или же Рена хранила Сила? Интересно, выйдет ли заразить его, а потом спровоцировать на эмоции? Это стало бы достойной местью за все, а что до Первого Порядка… Возможно, разумнее оставить его на более сведущих людей, пусть и не наделенных сверхъестественными способностями. — Я исполню твое последнее желание, — невпопад сказал Рен. — Возможно. Хакс посмотрел на его пухлые, яркие губы и задумался о том, насколько хорошо тот покопался в его голове. Наверняка не слишком, да и к тому же вряд ли Рен боялся заразиться, даже если был осведомлен о такой вероятности. Этот дурак явно считал себя бессмертным. Тем хуже было для него. — Так не пойдет, — Хакс покачал головой, впервые за долгое время чувствуя, как у него встает. — Это же последнее желание. Ты обязан его исполнить, иначе какой в этом толк? — Тогда придумай другое, — Рен прищурился. — То, которое мне захочется исполнить. — Хорошо, — Хакс снова сел в кресло и чуть раздвинул ноги. — Встань на колени и отсоси мне. Он крайне сомневался, что Рен подчинится; все происходящее казалось предсмертным лихорадочным бредом, в котором смешалась правда с вымыслом. Но тот кивнул и мгновенно опустился на колени, будто это было и его желание тоже. Не удержавшись, Хакс чуть оттянул волосы Рена, именно такие густые и мягкие, как и представлялось когда-то. Впрочем, сейчас был не тот момент, чтобы вспоминать о прошлых фантазиях. — Надеюсь, это не твой первый раз, — бросил Хакс, пока Рен возился с его брюками. — Нет, — тот недобро посмотрел исподлобья, и Хакс ощутил прикосновение Силы к шее. — Не первый. Замолчи, пока я тебя не заткнул. Угроза вышла не самая пугающая, но Хакс решил подчиниться. Против воли он ощутил нечто похожее на нетерпение. Кашель царапал горло, но сейчас это потеряло значение. Все, кроме жажды мести, смешанной с искренним желанием близости, потеряло значение. В глубине души Хакс сомневался, что рот Рена и в самом деле годится на что-то толковое — и был приятно удивлен. Сосать тот умел куда лучше, чем раздавать приказы. Рен не был изощренно умелым, однако принимал член так глубоко, старательно и как будто бы отчаянно, что Хакс не смог сдержать стон, хотя обычно вел себя достаточно тихо. Он нетерпеливо двигал бедрами, и Рену наверняка было не слишком приятно, но отстраниться тот не пытался, как и навязать свой темп. Кто бы мог подумать, что такой, как Рен, безропотно позволит трахать себя в рот. Неужели он и в самом деле хотел этого? Хакс старался не думать об этом, чтобы не дойти до разрядки слишком быстро. Он чувствовал навязчивый запах лилий, и сейчас этот душный аромат показался приятным. «Хочу тебя, — пронеслось в голове. — Хочу, хочу, хочу». С некоторым запозданием Хакс осознал, что эта мысль принадлежит вовсе не ему, а Рену, и кончил, не успев предупредить. Такого с ним не случалось давно, с ранней юности. Хакс был почти готов извиниться за это, но ему не позволили: резко поднявшись с колен, Рен вжал его в кресло и поцеловал в губы, крепко и жадно. Чувствовать во рту вкус собственной спермы было странно, но Хакс не стал сопротивляться. Если Рен сумел не заразиться на Крэйте, то заразится теперь. По крайней мере, Хаксу хотелось в это верить. Отстранился Рен так же внезапно, как и набросился с поцелуями. Он посмотрел на Хакса странно, как будто ждал неких несказанных слов, затем молча ушел. Хакс мог бы предложить Рену подрочить в ответ, в качестве жеста ответной любезности, но счел это излишним. В самом деле, это было его последнее желание, не стоило тратить время на желания другого. Некоторое время Хакс сидел в кресле, стараясь выровнять дыхание, затем кое-как застегнул брюки, пошел в освежитель и наскоро принял душ. Приступ кашля настиг его сразу после; из легких вышло около десяти лепестков и один совсем крохотный бутон. Полоская рот, Хакс поймал себя на том, что не чувствует к Рену ненависти. Напротив, он испытывал сдержанное торжество оттого, что отравил тело Рена собой. Даже если Сила убережет его в очередной раз, ощущение собственной власти, пусть и краткое, оказалось сладостным. Это была победа, и Хакс чувствовал, что не умрет сегодня ночью. А если повезет, то и следующей не умрет.

***

В первую секунду Хакс не узнал Рена: за дни, снова проведенные в затворничестве, тот окончательно стал походить на мертвеца. Даже порывистые движения стали какими-то неживыми и заторможенными. Впрочем, никто, кроме Хакса, не заметил этих изменений — или же сделал вид. — Вы знали, что заразите меня? — тихо спросил Рен, подойдя вплотную. Он вовсе не стеснялся того, что они стоят у одного из главных ангаров и за их разговором наблюдает большая часть базы. — Догадывался, — отпираться не имело смысла. — А вы… Неужели вы не подозревали? Рен ухмыльнулся. — Я знал это. Догадаться было легко. Иначе зачем бы вы стали придумывать такое последнее желание? «Потому что хотел», — чуть было не ответил Хакс, но вовремя прикусил язык. — Тогда почему… — начал он и был перебит. — Решил рискнуть, — сказал Рен. — Хотел испытать себя. Да и все равно… Я же говорил, смысла продолжать у меня нет. Мне не нужен Первый Порядок. А про Рей… Про Рей вы были правы. Она не хочет меня слушать и вряд ли захочет. Если эта болезнь убьет меня, так тому и быть. На миг Хакс задумался, какого рода эмоции испытывает Рен по отношению к нему. Это не было похоже на ненависть и бескрайнее раздражение, это было чем-то иным, чем-то, что Хакс не вполне понимал. Некстати вспомнились слова доктора Штайн о несчастной любви. Что, если Рен влюбился в него? «Глупости, — одернул себя Хакс, стараясь не думать, отчего так сильно колотится сердце. — Скорее уж он испытывает подобное к Рей. Не ко мне». — Какие это цветы, Рен? — спросил он, как будто это имело значение. — Чертополох, — ответил тот. — Очень колючий. Совсем как вы. На миг Хакс представил, как лиловые цветки чертополоха царапают горло и рот Рена до крови, и почувствовал смутное возбуждение, торжество и как будто бы проблеск жалости. Пожалуй, его месть оказалась достаточно жестокой. Возможно, что и слишком жестокой. Возможно, теперь они умрут вместе. Возможно, так будет лучше всего: это будет ничья, никто не победит, потому что оба проиграют. Они окончательно отравят друг друга, задохнутся от ненависти, а Первый Порядок достанется тем, кто умеет не проигрывать. — Что ж, в этом случае я обязан спросить у вас кое-что, — криво улыбнувшись, Хакс склонился к уху Рена и шепнул, нарочно задевая губами мочку: — Каким будет ваше последнее желание, Верховный лидер? Он отстранился и с удовольствием отметил, как блестят глаза Рена — то ли от злости, то ли от желания отомстить в ответ. Поколебавшись, Хакс засунул руку в карман и достал почерневший и засохший бутон лилии. Само его существование доказывало реальность болезни и то, что он еще не сошел с ума окончательно. — Вы знаете, где меня найти, — проговорил Хакс и впихнул бутон Рену в ладонь. Тот молча сжал его и ничего не ответил. Впрочем, Хакс и не ждал слов. Кивнув на прощание, он ушел, старательно держа спину прямо и пытаясь не задохнуться от очередного, третьего на сегодня, приступа кашля.