И знаешь, то, что было в Корее, то и останется в Корее.

Ну, в общем, как-то так. Эти дни я просто существовала. Ела очень мало. Просто, потому что не хотела. Из-за этого, я сбросила пару килограмм. Что насчёт Ильи. Мы помирились ещё в аэропорту. Он перешёл в ЦСКА и теперь играет в одном звене с звездой Олимпиады. Не буду называть его фамилию. От нее до сих пор больно. Ну, а 4 марта у них начался Кубок Гагарина. И они уже победили СКА в финале Конференции, и вышли в финал Кубка Гагарина с Ак Барсом. Я так и не посмотрела не один матч, но видела счёт. Я бы не выдержала, как минимум, двадцать минут за матч видеть его фамилию. После олимпиады он стал известен. Его фамилия прогремела в России. Первую неделю в тренде Ютуба были одни его интервью и нарезка всех его голов. Из-за чего я всю эту неделю не заходила в интернет. Сегодня 11 апреля, я сижу на полу, пытаясь вспомнить, что я забыла положить в чемодан. Уже 15 у нас с Ильёй день рождения. Да, это удивительно, но мы родились в один день. Я очень долго просила Илью провести день рождения в Твери. Но ответ был один и тот же, нет. Как только я сажусь в такси, в заднем кармане джинс завибрировал телефон. Кто-то звонит. Скорее всего Илья. Но на экране неизвестный номер. Но знакомый. И в голове лишь на секунду проскакивает мысль о нём. Нет. Ему нет до меня дела, так что это не он. – Да? – Ух, Леся, я еле как твой номер нашла. Привет, – на том конце слышен женский голос. Ну я же сказала, что это не он. – Кристина? – Да. Кристина – моя бывшая лучшая подруга. Почему бывшая? Как только я переехала в Питер мы перестали общаться. Я не знала где она. – Привет. – Привет, солнце. Ты такая молодец на Олимпиаде. – Спасибо. – Слышала Илюха в ЦСКА перешёл. Ты чё, тоже в Москве? – Как всегда в своей манере спрашивает она. Почти 6 лет прошло, а она не меняется. – Я нет. Пока живу в Твери. Но вот сейчас еду в аэропорт. У нас же 15 день рождение. – Точно. Слушай, может по твоему прилёту встретимся. А то я ведь тоже в Москве. – Да, ну давай. Я тебе позвоню, как прилечу. – А может я тебя в аэропорту встречу? – Давай. Я только за. А то у Ильи тренировка меня некому забрать. – Несчастная. Ладно, во-сколько прилетишь? – В 3. – Окей. Я сбрасываю и смотрю в окно. Ох, чувствую это добром не кончится. Потому что... Потому что я не смогу. При первой же возможности свалю обратно сюда. Сразу же 17. Почему не 16? А, потому что не каждый год тебе 20 исполняется. Поэтому, я желаю жёстко забухать. Но что-то мне подсказывает, что меня окружат мои любимые Николь с Ильёй, и говорить, это не пей, какой это уже бокал? 3 или 4? Ну ка хватит. Ну, как, впрочем-то, было на восемнадцатилетие. – Приехали, – возвращает меня в реальность таксист.

***

– Эй, дамочка, не меня ли вы это ищете? – слышится сзади меня голос, и на моё плечо кладут руку. Из-за чего я вздрагиваю. – Упаси меня, Господь. Дура, блять, напугала, – говорю я, и смотрю на девушку, 21 года, с просто прекрасными ногами, пышной грудью, модельной внешности, и с ростом на пару сантиметров выше моего. – Ой, какие мы пугливые. Привет, – говорит она, и обнимает меня. И мы начинаем писчать. Бедные сотрудники Шереметьево. Интересно, нам уже вызвали врачей? – Ну, Морозова, давай, рассказывай. Как отец? – говорю я, когда мы садимся в её беленькую машину. – Он умер. – Оу, прости. Я не хотела. – Да всё нормально. Я уже привыкла. – А как давно. – Да вот, полгода назад. Оставил мне наследство. – А что с таким грустным лицом? Совсем чуть-чуть, что ли оставил? – Да какой. Оно огромное. – До сих пор нихуя не понимаю. – Оно мне не нужно. Я переписала всё на тётю. Себе оставила лишь небольшую квартирку, машину, ну и денег на первое время. – Понятно. А потом на что жить будешь? – Вот поэтому, я тебе и позвонила, – о, вот и подъёб, который я так ждала. Ну не никогда она мне просто так не звонила. – Никто из твоих знакомых работника не ищет. – Да вроде нет. Ну, я если что позвоню. – Спасибо огромное. Так, куда едем? – Ух, сложно. Щас узнаем. Я набираю Илью. Надеюсь возьмет. – Леся, у меня тренировка. Ты прилетела? – Ага. Куда мне ехать? – Так, едь домой. Оставляй чемодан, и едь в арену ЦСКА. Еб-а-а-а-а-ть. Судьба, да смилуйся ты уже надо мной. – Илья. Может не стоит. А если... – У нас тренировка, вы не встретитесь. Меня пораньше отпустят. Ты не могла бы по приезду, подойти к Алмазу Миннихано­вичу. – Чего? Это ещё зачем? – Потом узнаешь. Он сбрасывает, а я называю Кристине адрес. – Эй, семья, где мои обещанные обнимания? – говорю я, когда захожу в знакомую, просторную квартиру Ковальчука. Ну и меня конечно же встречают всей семьёй. С каждым разом задумываюсь, а меня точно здесь любят? – Леся! – ко мне из зала выходит малышка Евочка и я подхватываю её на руки. А, точно, сегодня же среда. Кто-то на тренировке, кто-то в школе. А кто-то спиногрыз, и в три года сидит дома. – Привет, малышка. Где мама? – Там, – указывает она своим малюсеньким пальчиком на кухню. – А, ну теперь понятно, почему меня никто не встречает, – я прохожу на кухню, и вижу, что Николь что-то, вкусно пахнущие, готовит, слушая в наушниках музыку. И настолько громко, что даже я слышу. Дёргаю с неё наушники, и она оборачивается с огромными от страха глазами. – Сестрёнка любимая, встретить меня не желаешь? – Господи, дурочка, напугала. Привет, – говорит она, и обнимает меня. – Привет, у тебя чего ребёнок-то без присмотра шляется по залу? Разобьёт что-нибудь Илюшино, он всем пиздюлей даст, извините за мой французский. – Да как? Она же в нашей комнате спала. – Плохо спала. У неё там даже мультики включены. – Ева! Ну ладно, как перелёт? – Да нормально. Блин, Николь, мне же к Илье надо. Я погнала. – Давай. Я выхожу в подъезд, и вызываю такси. – Извините, можно войти, – после стука я захожу в кабинет Алмаза Миннихановича. – Леся? – Ага. – Здравствуй. – Здравствуйте. Илья сказал мне к вам подойти. Зачем? – Сейчас Илья подойдёт, и всё расскажет, – как только он это проговаривается, в кабинет без стука врывается Илья. – Илья Валерьевич, как всегда без стука. – Извиняйте. – Ковальчук, может объяснишь, что происходит? – Лесь, я надеюсь ты помнишь, что у тебя скоро день рождения. – Ну представляешь 20 лет помнила, и сегодня помню, – перебиваю я. – Так, тихо. Не перебивай меня, женщина. Так вот, я позавчера, официально купил группу поддержки ЦСКА! Ура? – Ты придурок? Во-первых, тебе денег некуда вложить? Во-вторых, мне то, что? Ты мог мне об этом дома сказать. – Перестань меня перебивать. Это мой тебе подарок на день рождения. Нужна твоя роспись. – Ковальчук, у меня всё тот же вопрос. Я по-русски тебе ещё в Пхёнчхане сказала, я не буду жить в Москве! – повышаю голос я, и уже собираюсь уйти, как меня останавливает рука Алмаза Миннихановича. – Олеся, – меня передёргивает. Мама всегда меня так называла. Ненавижу, когда меня так называют. – Прошу, Леся, а не Олеся. – Простите. Леся, Илья и вправду хочет вам только хорошее. Вы посидите здесь, подумайте. – А толку? Она упёрлась как баран. – Есть с кого пример брать, – моментально отвечаю я. – Так, прекратить. В общем, Леся, посидите здесь, глядишь чего и придумаете. – Ладно. Я сижу в его кабинете уже минут десять. Илья ушёл, а Алмаз Миннеханович что-то печатает. На своём компьютере. – Извините, Алмаз Миннеханович, Игорь Валерьевич просил передать вам папку, – сука. Кажется моё сердце только что поздоровалась в печенью. Его голос. Он всё такой же. И мне всё также одновременно больно и приятно слышать его. Я лишь посмотрела на него, а мне уже хочется орать и реветь. Блять. Скажите, что это всё сон, и я сейчас проснусь, а на календаре будет 29 октября. – Привет. Как неловко получилось. – Если тебе до сих пор неловко, значит я явно, что-то сделала не так. – Да, например уехала не поговорив, – заткните его кто-нибудь, иначе я за себя не ручаюсь. – О, спасибо, Кирилл. Постой здесь, я подпишу, отнесёшь Игорю Валерьевичу. – Хорошо. Слушай, как, сильно по мне скучала? – Не льсти себе, Капризов. Ты мне нахуй не сдался. А знаешь, я как уехала, думала не зря ли я это сделала? Не пожалею ли я? И представляешь, не пожалела. Ни разу, – делаю явный акцент на последнем слове. Он злится. Побереги свою злобу, Кирюша, это ещё не всё. Поворачиваюсь на стуле. – А знаете, Алмаз Миннеханович, я согласна. – Ой прекрасно. Так, Кирилл, держи документы, и собери в одном месте тренеров, хоккеистов и группу поддержки. – Хорошо. Он уходит, а я начинаю читать контракт. И ставлю свой «автограф». После всей этой прекрасной трапезы, мы выходим на лёд, где уже все собрались. – Алмаз, чё за хрень? Нахера надо было всех собирать, – в самой дружелюбной форме спрашивает главный тренер хк ЦСКА. – В общем, ребята, знакомьтесь, кто не знаком, это Леся Ковальчук, новый владелец и тренер группы поддержки хоккейного клуба ЦСКА.