Просто доверься мне

      По школе витал волшебный аромат роз, а девченки из младших классов пробегали по коридорам в причудливых нарядах ангелочков. Ничего удивительного, ведь сегодня был один из выдающихся, любимых подростками, праздников. Святое Валентина, чарующий женские души день, который обещает запомниться надолго. Для парней этот праздник был не столько важен, сколько для их девушек. И врагу не пожелаешь участь того, кто забудет поздравить свою вторую половинку (именно женского пола) нежно-белой розой из автомата с подарками, или же просто открыткой. За машиной по выдаче цветов выстроилась огромная живая очередь. Каждый парень хотел заполучить долгожданную розу для девушки, которая была ему симпатична. Самые умные покупали подарки на заказ, в дорогущих салонах. Причем, эти "умные" как-бы случайно оставляли вместе с цветами забытый денежный чек, показывающий невообразимые цифры. Девушки называли таких парней просто, романтики. Но, как бы это было не печально, большая часть учащихся брала простейшие розы из автомата. Жужжащие машины с рокотом занимались удовлетворением цветника. И пусть весь мир благоухает.       Урок был прерван на середине, как раз в самый нужный момент. Мистер Эртон, допытывая у школьников ответ на ужасно сложный вопрос, скорчил грозное выражение лица. Миниатюрные девочки в костюмах ангелов с большущими крыльями носились по классу с огромной корзинкой посланий и роз. -Это, кажется, для тебя - послышался писклявый детский голосок прямо над ухом Мэй. Что же принес этот день сегодня на своих белоснежных ангельских перьях? Одна, сливочно-белая роза от Джексона, переданная вместе с банальной запиской "Я люблю тебя". Конечно, мозгов на большее у него бы и не хватило, но все же, это было довольно приятно. Оу, чудесная ярко-алая розочка от Диппера. К стеблю наскоро была прекреплена тонкая картоновая бумажка со строчками из самого обожаемого стиха Мэйбл: "Потоки лунного света Ластятся к синей глади. Но на что мне, скажите, все это, Если ты со мною в разладе?" Очень мило, позже надо будет обязательно поблагодарить брата за мгновенное поднятие настроения. Разбирать подарки дальше Мэйбл уже не хотелось. Есть ли в этом смысл? Вдруг, девушка заметила блестящий буклет, отливавший золотом, рядом с бежевым, пахнущим утренней росой, цветком. Мэй медленно, осторожным движением пальцев, выудила лист из обьемного пакета, стараясь не сломать остальные розы. "Привет, ты получила 2 уникалыньх приглашения на вечеринку. Каждой девушке твоего возраста достался такой "счастливый билетик". Ты имеешь полное право пригласить любого парня, которого только пожелаешь. Выбор остается за тобой". Мэйбл, немного замешкавшись, внимательно посмотрела на брата. Диппер сидел, перебирая в ладонях 2 одиноких розы, от Мэй и Ливи. Кажется, девушке предстоит нереально тяжелый выбор между собственным братом и обожаемым парнем.       Морозный, чарующий вечер Мэй, проходил в мученических терзаниях и невообразимых раздумьях. Кого же все таки позвать на вечеринку, устроенную неким анонимом? Выбор был ужасно сложным, вследствие чего Мэйбл пришлось прибегнуть к помощи лучшей подруги.       Общими силами девушки с трудом определились с выбором, который был далеко не в пользу Диппера. Мэй, согласившись с Лив, что брата приглашать было бы довольно глупо, выбрала Джексона. В конце концов, это Валентинов вечер, который должен быть проведен именно со своей второй половинкой, но никак не с братом. Видимо, придется придумавать легенду, что-бы не обидеть Диппера, ведь он теперь уже точно не идет на праздник. В последнее время девушки не проявляли к нему какой-либо видимой активности, опасаться быть уличенной во вранье было незачем. -Диппиии, я на ночевку к Меделин - крикнула девушка, на ходу придумывая имя фантомной подружке. -Угу - промычал брат, слегка обиженно посопев. Конечно, ведь они единственные с сестрой, кого не пригласили на зажигательную вечеринку. Ну, вернее, так было по версии донесенной Дипперу. Мэйбл совершенно серьезно наплела какие-то несусветные рассказы о забытом приглашении, неприязни хозяина вечеринки к близнецам и много чего другого. Пайнс искренне надеялась, что её вранье являлось четко отточенной схемой, позволявшей болтать всякие глупости без умолку, выдавая за чистую монету. Но никто не знает точно, чем кончится завуалирование фактов беспросветной пеленой лжи. Не всё ли тайное становится явным?