Готов закопать того, кто обратил тебя, Стилински!

До полнолуния осталось два жалких дня, а Стайлзу все труднее контролировать свои эмоции. Гнев заносит глаза пеленой непонимания, а тело и вовсе живет своей жизнью. Два часа назад Стайлз упал прямо на Дерека, изрядно полапал его за все выступающие части тела и только потом отклонился в сторону, проклиная неуклюжесть и волчьи инстинкты. Теперь Стилински упрямо пялится в тарелку с уже остывшим супом, копая одинокую мятую брокколи. Хейл старательно делает вид, что ничего такого не произошло, тем самым показывая, что вся неловкость исчерпана, но Стайлз продолжает смотреть на овощ. В итоге, Дерек не выдерживает и подходит к пареньку, кладя ладони ему на плечи. Стайлз вздрагивает и непонимающе смотрит на Альфу. Бета-инстинкты кричат о том, чтобы наброситься на Хейла, но Стилински лишь еще больше сжимается и, наконец-то, кладет несчастную брокколи себе в рот. А затем, поперхнувшись, выплевывает несчастный продукт. — Стайлз, успокойся! — рычит Дерек устало и поднимает его голову за подбородок, чтобы видеть большие глаза-карамельки. — Хватит! Меня, и правда, напрягает твое самобичевание, затворничество и переживания! Стайлз ухмыляется. — Не переживать?! — в голосе появляются истерические нотки, — Это мое первое полнолуние, а я не умею сдерживать свои эмоции хотя бы чуть-чуть. Это ведь ненормально, Дерек. И ты это знаешь! Стайлз вырывает плечи из-под ладоней альфы и резко встает со стула. — Ты, — Дерек обреченно опускает голову, — Не волнуйся. Все ведь будет хорошо. Я присмотрю. Вместе мы сможем. Все будет так же, как когда ты боялся темноты или вытаскивал меня из-под дождя. У нас… — альфа поднимает глаза, и сердце пропускает несколько ударов, — Есть связь. Между нами. Стайлз на полпути к лестнице напряженно замирает. — Что? Что ты сказал? Сердце у Дерека с глухим беспорядочным стуком вырывается из грудной клетки. Стайлз не понимает. Не верит. Не знает. Слишком много непонятного. Слишком много несостыковок. Между ними не может быть связи. — Это был я, — Хейл подходит к Стайлзу и пронзительно смотрит в непонимающие глаза, — Я не контролировал себя. Просто мой волк, когда я был волком… Понимаешь, он выбрал тебя. И я ничего не мог поделать. Ты мой бета. И поэтому… Стайлз улыбается и кивает головой, а потом просто уходит. Просто уходит. Его жизнь превратилась в это ничтожное поклонение луне из-за Дерека Хейла. Из-за гребаного Хейла. В груди воздух задерживается слишком долго, и хочется задохнуться.

***

— Что ты сделал?! — Питер в ярости кричит на Дерека. — Сказал ему правду, — альфа пожимает плечами и снова смотрит на тарелку с недоеденным супом. — Я сказал это тебе. Сказал для того, чтобы ты признался?! Ты тупой кусок дерьма! Все мои усилия пошли прахом! Питер ходит из стороны в сторону, а потом просто берет стоящего рядом Айзека за руку и ведет его наверх. — Раздевайся, — говорит Хейл тоном, не терпящим возражений. — Нет. — Лейхи с вызовом смотрит на Питера, — Ему нужна помощь. Он твой племянник и мой альфа. Вместо, того чтобы разыскать Стайлза, мы будем с тобой трахаться?! Ты больной, Питер? Хейл улыбается и складывает руки на груди. — Да ты, Лейхи, совершенно потерял последние мозги. — Ты не мой альфа. И я не подчиняюсь тебе, — резко отвечает Айзек и выходит, громко хлопнув за собой дверью.

***

— Да и пошли они! — Питер сидит за одним столом с Дереком и пытается напиться, — С этими бетами только хлопот больше. Хейл-младший кивает и продолжает смотреть на одинокую зеленую брокколи в тарелке. — Ты же альфа… Нельзя быть таким хлюпцыком, — видимо, две выпитые бутылки виски все же возымели эффект на Питера. — Я ведь не уверен. Но… Знаешь, Питер, — Дерек отпивает из бутылки, протянутой Хейлом-старшим, — Я хочу находиться с ним. Понимаешь, у него вкусный запах, он странный и мой. Мой. Такой человек, которого я искал так долго. Но я не должен был. Понимаешь, не должен был. Он ведь Стайлз… — И что, из-за этого на меня можно наплевать?! — Стилински резко выскакивает из-за угла и припечатывает Дерека к полу, опрокидывая стул с громким грохотом. — Ты, чертов альфа урод! Вместо того, чтобы помочь своему, — при этих словах Стайлз морщится, — Бете… Ты, Дерек, напиваешься в компании своего дорогого дядюшки, который, вместо ожидаемой помощи тебе, решает потрахаться с Айзеком! Хейл пару раз хлопает ресницами, отодвигая пьяный туман, и улыбается. Потому, что Стайлз вернулся. Сам. К нему. Пришел к своему Альфе. И плевать, что Стилински презирает и ненавидит его! Волк внутри радостно машет хвостом, потому что бета наконец-то знает и принимает его, подчиняясь. Или подчиняя… Питер деликатно встает из-за стола, а в хитрых голубых глазах нет ни намека на алкоголь. Айзек, устало улыбнувшись, кивает Хейлу и разворачивается в сторону двери. Хоть какой-то план подействовал на этих несносных придурков. Питер следует за Лейхи, оставляя бету со своим альфой наедине. Яростные попытки Стайлза сходят на нет. Стилински завороженно смотрит в серые глаза с длинными черными ресницами. На тонких губах расползается глупая улыбка. И Дерек не может. Больше не хочет сдерживаться. И порывисто целует Стайлза. Его Стайлза. Это так прекрасно. Потому, что между ними есть связь, потому, что отныне их связывает не только Скотт. Потому, что… Легче. И хочется кричать. И неважно. Плевать. Дерек дуреет от шоколадных глаз и сладкого карамельного запаха. Стайлза ведет от чувства невероятной власти, силы и защищенности. Ведь ему впервые кажется, что превращение — вовсе не проклятие. Стилински думает, что вместе они справятся. Хейл не помнит, как сдергивает ненавистную красную клетчатую рубашку, которая не дает коснуться желанного гибкого тела, не помнит, как оставляет багровые засосы и укусы на нежной коже шеи… И вообще ничего не помнит. Потому, что крышу сносит окончательно. Стайлз смотрит в затуманенные желанием глаза и протяжно стонет во весь голос. Потому что в самой пошлой фантазии не представлял такого Дерека. Альфе от этого стона и сиплого дыхания становится совсем хреново. Дерек дрожащими руками достает смазку и через несколько секунд входит, уже не пытаясь подавить волчьи инстинкты. И хочется… Безумно хочется душу, тело. Забрать себе. И никогда не отпускать. Стайлз расцарапывает отросшими когтями спину оборотня. Боль расползается в каждую клеточку тела, наполняя неприятным вязким ощущением. А потом… Потом становится все равно. И в голове у Стилински остаются только темные глаза, поблескивающие красным и капелька пота, стекающая по груди. Дерек двигается. Нещадно, быстро. Как и хочет Стайлз. Дерек потерял контроль, Дерек взял то, что принадлежит ему по праву. Дерек снова проявил сущность Альфы. И Стайлзу теперь больше ничего не надо. Потому, что подчиняться порой так приятно. Потому, что любить иногда так хорошо. Потому, что, блин, это же Дерек Хейл! Потому, что с Дереком Хейлом не может быть иначе.

***

— Питер… — стонет Айзек в подушку и краснеет. Потому, что чертов извращенец Питер доводит его до оргазма уже пятый раз за пять минут. И это… Странно. — Ты что, тестостерона наглотался? — спрашивает Питер и ухмыляется. — Нет, — Айзек обиженно отворачивается от своего сука-слишком-сексуального любовника. — А знаешь, Лейхи, в чем дело? — Питер улыбается и снова входит в податливое, растянутое, ленивое, мягкое тело оборотня. — Мм? Ох… Пи… тер… — Айзек насаживается на Хейла, закусывая до крови губу. — Потому, что… — Питер сильнее тянет Лейхи за волосы и кусает за шею, оставляя красные полосы, — Я люблю тебя. Лейхи теряется в оргазме. И, наверное, сейчас не лучшее время для ответных признаний. Питер прекрасно знает это. Чертов мудак. — Скотина… — шепчет Айзек в губы и нервно целует. — А они, все же, сделали это, — шепчет Питер тихо, зарываясь лицом в волосы Айзека. — Все же, из нас… — Лейхи зевает и в бессилии откидывается на подушку, прихватив с собой Питера, — Вышла неплохая сводническая команда, — Айзек улыбается и проводит рукой по груди Хейла. Питер кивает, а в глазах играют веселые смешинки. Просто иногда он готов наплевать на свои принципы. Потому, что если он видит Лейхи счастливым, то на душе становится чуточку лучше.

***

Через два дня, когда луна открывает свои заспанные белые глаза, Стайлз обходится без цепей. Стайлз Стилински попадает в неприятности везде и всегда, но Дерек — талисман. Противовес всем его притягательным для несчастий чертам. И на самом деле Стилински счастлив. Скотт не может поверить, что нытье Стайлза об «охуенном Дереке, черт не могу сказать в его присутствии что-то вразумительное» закончилось навсегда. Стайлз не переубеждает лучшего друга, потому, что мало ли что может случиться. Но, а пока… Пока у Стайлза все зашибись. Потому, что если сексуальный-хмуроволк-Дерек рядом, то у Стилински все будет в лучшем виде. Почему? Черт возьми! Да потому, что это — Дерек, мать его, Хейл!