Дар

      Чара в который раз за сегодня замирает, пялясь в пустоту. Фриск замечает состояние подруги, но молчит, потому что знает, что призрак не любит, когда она вмешивается в её «личное», — как для себя окрестила «запретные» темы Фриск. Девочка видит, что Чару что-то гложет, но не решается спросить, ведь она боится. Боится нарушить ту хрупкую связь, что образовалась между ними за всё проведённое вместе время. Но когда Дриимурр в который раз игнорирует Фриск, девочка не выдерживает и со злостью думает, что ей отнюдь не безразлично Чарино состояние, какой бы язвой она не была: — Чара! — ребёнок повышает голос, чтобы докричаться до безразлично глядящей в даль фигуры. — Чего тебе? — призрак недовольно зыркает на малышку, отчего она сжимается, жалея о своём глупом любопытстве. Но тем не менее, через секунду смело продолжает: — Что с тобой происходит? Почему ты в последнее время себя так странно ведёшь? — Фриск поджимает губы, с вызовом глядя на стоящую перед собой. — Не думаю, что это твоё дело, дитя. — Чара хмыкает и отводит взгляд, обозначая этим, что разговор окончен. Девочка замечает эту нехитрую манипуляцию и моментально вспыхивает: — Ах не моё дело?! — она захлёбывается возмущением, — к-как ты можешь говорить мне подобные вещи, после того, что мы вместе пережили! Как ты можешь даже думать о том, что мне должно быть наплевать на всё, что с тобой происходит! Я же вижу, что тебе плохо! Вижу, что есть что-то, что ты мне не рассказываешь! — Фриск внезапно понимает, что сейчас собирается сказать, но слишком поздно. Слова срываются с языка так быстро, словно не об этом думала девочка днями напролёт, — Я знаю, что ты думаешь о ком-то, кого любишь больше меня! — она резко закрывает рот, испуганно хлопая ресницами. В этот момент воцаряется поистине гробовая тишина. Чара поднимает взгляд на Фриск, отчего та отступает назад, пытаясь увеличить расстояние между ними. Она пристально вглядывается в кроваво-алые глаза подруги, изучая каждую её чёрточку. И видит на её лице ответы на все свои молчаливые вопросы. От этого понимания противный ком застряет в горле, а перед глазами всё начинает плыть. Но самоё ужасное — это чувство, словно сердце сжимают когтистые лапы какого-то кровожадного животного, прерывая её бессмысленную жизнь. Фриск чувствует, как обжигающие слёзы льются с её глаз, понимает, что она, наверное, выглядит отвратно, но не может ничего с собой поделать. Ей так плохо, так плохо… Но никто не может утешить её. Девочка поднимает на Чару мутный от горечи и боли взгляд: — Почему?.. Призрак молчит, буравя взглядом камушки под своими прозрачными ногами. — Почему, Чара?.. — но ответом ей служит тишина. В голове пульсирует лишь горькое и болезненное до пятен перед глазами понимание: Чара никогда не любила Фриск, как та её. Никогда не желала быть вместе с ней. Фриск никогда не была для неё единственной. Был кто-то другой, кто-то настолько прекрасный, что решимость, данная Фриск, была лишь песчинкой на дне океана, по сравнению с тем, что чувствовала по отношению к нему или к ней Чара. Это всепоглощающее чувство любви заставило душу Чары возродиться после смерти. Этот кто-то был поистине её смыслом. И Фриск понимает, что у неё никогда не было и шанса. Ведь об этом ком-то думала Чара, умирая