Вспомни кто ты?!

      Павлова водила врачей по Склифосовскому, показывая палаты, расположение операционных. Она им рассказывала нечто интересное и важное, и в то время как Саймон с упоением слушал новую знакомую, Марина давно отключилась от разговора и внимательно рассматривала окружность. Она даже прикрыла глаза, дав волю памяти, в которой увы по-прежнему ничего не всплывало. Наконец, подойдя к какой-то операционной, Нарочинская притормозила. В этой операционной вел операцию Олег с Ольгой. Павлова с Ридом не заметили, что Марина заметно отстала, поэтому просто пошли дальше, а Нарочинская внимательно следила за действиями врачей через стекло. Брагин, как и обычно, делал все точно и четко, а Ольга оперировала у головы, мило разговаривая с мужчиной. Марина не улавливала суть разговора, но ей почему-то вдруг стало не по себе от этих милых взглядов. Почувствовав на себе чей-то взгляд, Олег отвлекся и посмотрел на Марину. Их взгляды встретились, и мужчина подмигнул ей, а Нарочинская смутилась и, улыбнувшись, отправилась вдогонку за Саймоном и Павловой. - Мари, ты что-то отстала?! – удивился Саймон. - Прости, дорогой, я засмотрелась, - поспешила ему ответить Марина, затем перевела внимание на Ирину и заговорила с ней по-русски, - Ирина Алексеевна, - с каким-то трудом выговорила Нарочинская, подумав о том, что начинает забывать родной язык, - мы закончили с экскурсией? - Да, - кивнула Ирина. - Я бы хотела приступить к работе. Марина говорила быстро, и Рид не успевал ловить все ее слова, но ее решительность он узнал, поэтому согласился с ее просьбой. - Хорошо, следующий пациент ваш! – воскликнула Павлова, провожая их к стойке регистрации.       Пока Рид и Нарочиннская переодевались, Брагин с Ольгой закончили операцию. Оля отправилась в нейрохирургию на консультацию, а Олег тут же подлетел к подруге и спросил: - Слушай, Нино, я сегодня видел нечто странное… - И что же это? – прищурилась Нина. - Я бы сказал кто… Эта девушка из реанимации… Марина! – с некоторой радостью воскликнул Олег. Дубровская закатила глаза, покачала головой и, уставившись на друга ответила: - И что? Я тоже ее видела, она в компании еще одного врача приехала из Америки… Не успела Нина договорить, как к стойке регистрации подошла Марина. - Так значит, вы теперь работаете в Америке? – заискивающе сказал ей Олег, сложив руки на груди. - Угу, - кивнула Марина. – А что? В таком же тоне ответила ему Нарочинская, также сложив руки на груди и посмотрев снизу верх. - Да, так…ничего… Как же это вы снизошли до нас, простых русских?! - Послушай, Брагин, да кто бы до вас еще снизошел, - высказалась Марина и переключилась на врача скорой помощи, который залетел в приемное. Наблюдавшая за этой сценой Нина просто не верила своим ушам, они общались в такой привычной манере, будто и не было всего этого, а после того, что ей сказала Марина в спешке и вовсе ввело ее в ступор: - Эй, Нино, давай бегом его в операционную. И позови мне свободного хирурга… Как и всегда, по- свойски, без лишних слов… - Я схожу с ней! – вызвался Олег. Пострадавшим оказался мужчина сорока лет. Строитель. Он оступился на стройке и плашмя упал на бетон, ударившим при этом не только животом, но и головой. В операционной Марина быстро осмотрела голову, повреждения которой были куда легче, чем те, что в животе. После чего она быстро встала в помощь Олегу. Руки сами все вспомнили. Все, как в былые времена. Закончив операцию, Марина и Олег вышли из операционной, и он к ней обратился: - А я смотрю, в Америке неплохо учат абдоминальной хирургии… Нарочинская не сразу ответила, поскольку понимала, что в Америке она никогда н оперирует живот, только голову. - Да... Извините, мне надо идти, - задумчиво ответила женщина и быстрыми шагами отправилась в ординаторскую, где ее ждал радостный Саймон. - Мари, ты знаешь, я был в нейрохирургии, мы оперировали аневризму… Это круто! Техника совсем другая… Никогда не видел, чтобы так делали… А ты где была? – заметил ее состояние мужчина, - ты чем-то обеспокоена? - Нет, ничего, дорогой, я просто устала.. Тоже была в операционной…       Американцы переоделись и, попрощавшись, скрылись за дверьми Склифа. В то время как Олег сидел в ординаторской и думал о Марине, о взгляде ее голубых глаз, о мимолетной улыбке, о том как она фамильярничает с ним, как оперирует, зная наперед все его движения. Ольге такого не удается до сих пор. В таком состоянии его обнаружила Нина, подруга подсела рядом и приобняла друга, спросив, что случилось. И когда мужчина стал ей объяснять, Дубровская готова была снова попытаться напомнить о прошлом, но внезапно в ординаторскую завалилась Ольга и увела Олега домой. Вернувшись на свое рабочее место, Нина стала убирать со стола. Уходя, Павлова заметила, что с ней что-то не так и спросила: - Сумасшедший день… - Ирина Алексеевна, они помнят друг друга, им просто надо помочь! –воскликнула Нина. - А вот этого не надо… Ниночка, держите себя в руках, пожалуйста! - Вы просто не видели и не слышали… - Я все сказала, ступайте отдыхайте.       Дни летели за днями. Саймон и Марина вместе проводили высококлассные операции, что все вокруг просто завораживались. Их техника была где-то высоко за облаками. Они давали консультации тяжелым пациентам. Саймон читал лекции для интернов и ординаторов, а Марина для молодых врачей. Нарочинская очень часто ходила в операционную с Олегом, где ни оперировали, словно одно целое, а после этих операций он занимал все мысли женщины. Все ночи в Москве Марина плохо спала, она видела один и тот же сон. Просыпалась в бреду и холодном поту. Саймон каждый раз успокаивал ее, и она засыпала спустя только час-два. В какой-то момент на пределе своей истерики Марина готова была сорваться и уехать, но Саймон ее отговорил. Две недели пролетели, словно мгновенье. В последний вечер перед отъездом Саймон пригласил Марину погулять по Москве. Держась за руки, пара прогуливалась по набережной, вспоминая прошедшие две недели. - Мари, - вдруг остановился мужчина. - Что, Сэм? – удивилась блондинка. - Я люблю тебя, выходи за меня замуж! Смотря женщине в глаза, Рид раскрыл перед ней синюю коробочку с кольцом. Нарочинская растерялась, потеряла дар речи, она смотрела то на кольцо, то на Рида, не зная, что сказать. - Завтра мы уезжаем в Сиэтл, я больше не хочу просто… Хочу семью, детей… Кроме тебя мне никто не нужен. Ты самая замечательная и очаровательная женщина в мире! У меня нет цветов, и я не встал на одно колено… - Сэм, - прошептала Марина, - не нужно цветов… Просто будь рядом, я согласна! Доктор Рид надел на палец кольцо, и они отправились в гостиницу собирать вещи. Уже в самолете Нарочинская осознала, что совершила ошибку, ведь она даже не могла ему сказать слова любви, а согласилась выйти замуж. Последние две недели в Москве что-то изменили внутри…