Что такое любовь?
1 апреля 2018 г., 21:51
— Сенпай! — Хината рывком затащил растерявшегося от такого напора Нишиною в подсобку и, отпустив ворот его футболки, таинственно прошептал: — А что такое любовь?
Нишиноя округлившимися глазами уставился на взволнованного Хинату и машинально потёр переносицу, задумавшись над неожиданным вопросом.
— Ну-у, эм-м-м… Это когда одновременно хочется прибить и затискать до смерти, — Нишиноя глупо хихикнул, но внезапно стал серьёзным и уверенно продолжил: — На самом деле, не знаю. Она есть и всё. Любовь. Я как-то ни разу не пытался анализировать, — он пожал плечами и широко улыбнулся. — Ты просто любишь. И без всяких там «почему».
Такой вариант Хинату не устраивал. Хотя… «прибить» очень даже подходило, но не совсем понятно, как это должно совмещаться с любовью.
— Тебе, кстати, зачем? — Нишиноя испытывающим взглядом впился в задумчивое лицо Хинаты.
— Да так, пытаюсь понять… — Хината неожиданно сбился с мысли и замолчал.
— Ясно, — Нишиноя загадочно ухмыльнулся. — Ты бы к Суге с этим вопросом обратился, что ли.
Хороший совет, но идти с подобным к Сугаваре стыдно. Хината затряс головой и отбросил эту мысль, быстренько подбирая другие варианты.
— Спасибо, Ноя-сан! Ты очень выручил. До завтра, — Хината, пружинисто подпрыгнув, стремительно вылетел из подсобки, оставив удивлённого такой прытью Нишиною задумчиво глядеть вслед рыжему чуду.
***
Вечерней уборкой озадачили Асахи с Танакой. Сгорая от нетерпения, Хината решил не упускать столь великолепной возможности, поэтому домой идти не торопился. — Ты чего застрял? Идём уже, — резкий оклик Кагеямы не произвел на увлечённого своей идеей Хинату ни малейшего впечатления. — Мне нужно кое-что сделать, иди сам, — Хината даже не посмотрел в его сторону. Кагеяма удивился, но тут же равнодушно пожал плечами и зашагал к выходу в гордом одиночестве. А Хината, дождавшись ухода остальных, незаметно проскользнул в спортзал и тихонько присел на пол около двери.***
— Хината!!! — Дружный вопль заставил его нервно сжаться и просяще-извиняющим взглядом снизу вверх посмотреть на сенпаев. — Ты что здесь делаешь? — Асахи буквально на секунду опередил Танаку. — Я это… спросить хотел, — Хината внезапно осмелел и решительно выпалил: — Что такое любовь? Мгновение замерло шикарной картиной стоящих в ступоре сенпаев с приоткрытыми ртами и выпученными глазами. — Хината, с тобой всё в порядке? — отмер Асахи. — Да в порядке, в порядке. Мне бы знать, — Хината поднялся и умоляюще уставился на Танаку, время от времени поглядывая на Асахи. — Ха-ха-ха! — громогласный и заводной Танака от души расхохотался. — Любо-о-о-вь! Ха-ха-ха!!! — А вот зря ты так, — Асахи нахмурился и едва заметно покраснел. — Вопрос, между прочим, серьёзный. — Да что в этой любви серьёзного?! Находишь, берёшь и действуешь! — огнём полыхал Танака. — Главное, чтоб всё было красиво! И любовь — тоже, — никак не мог успокоиться он. — В этом весь ты, — улыбнулся Асахи. — Не обращай внимания, Хината. Ты сам для себя должен определить, что означает любовь. Она ведь может быть такой… непредсказуемой. В жизни бы не поверил, что любовь! А она есть (где-то подобное Хината уже слышал), — Асахи погрузился в приятные воспоминания, неосознанно теребя прядь выбившихся из-под ободка волос. — Ха! — Танака не желал сдаваться. — Не может такого быть. Любовь — это сразу «бум! бах! и вжжж!!!», — он взмахом руки продемонстрировал многозначительное «вжжж». Хината следил за Танакой голодным взглядом, пытаясь понять степень значимости привычных «бум-бах» и загадочного «вжжж» по отношению к слову «любовь». — А ты, вообще, к чему это? — Асахи очнулся и вопросительно уставился на Хинату. — Точно! Чего это ты вдруг? — подхватил Танака. Хината покраснел, отвернулся и, уставившись в пол, пробормотал: — Надо. Спасибо, я пойду, — он подхватил сумку и рванул к выходу. — Стой, Хината! Ты же не… — голос Танаки затих, отрезанный захлопнувшейся дверью спортзала.***
Проведённая в суматошных мыслях ночь и полусонное утро жутко страдающему от недопонимания Хинате облегчения не принесли. С видом недобитого супергероями зомби Хината привычно встретил на знакомом перекрёстке Кагеяму и что-то там приветственно буркнул, слезая с велосипеда и еле передвигая отяжелевшие ноги. Кагеяма, внимательно посмотрев на непонятно чем пришибленного Хинату, решил выдать очередную колкость, но почему-то передумал, продолжив молча идти рядом с поникшим и так обидно не сверкавшим привычными всполохами «солнцем».***
Вечерняя тренировка вот-вот должна была начаться, но ещё не все волейболисты успели расстаться с вредными преподавателями и скучными уроками, поэтому в спортзале разогревались только прогулявший последний урок Хината и (умный-куда-бы-деться) Тсукишима с неразлучным Ямагучи. Спросить у них? Лучше мячом по лицу! Привычнее хотя бы. И тонной презрения тебя не обольют. Но собственные отговорки не помогли. Хината дикой смесью эмоций буквально кипел энергией и желанием знать! Да плевать. — Тсукишима! — Хината, нервно сглотнув, привлёк внимание блокирующего, сильно дёрнув за футболку. — А?! — скривившись и раздражённо блеснув стёклышками очков, Тсукишима посмотрел на Хинату. — Я бы хотел спросить… Ты, пожалуйста, не смейся, мне это очень важно, — Хината внезапно потерял голос и затих. — Говори уже, — Тсукишима развернулся и вопросительно уставился на Хинату, мельком отмечая бесшумно подошедшего к ним Ямагучи. — Любовь… Что такое любовь?! — как в холодный прорубь окунулся Хината. Ямагучи уронил мяч и печально посмотрел на Тсукишиму, который в невольной усмешке растянул губы, снисходительно глядя на притихшего Хинату. — Какой интере-е-есный вопрос, — Тсукишима нагнулся, заглядывая в лицо Хинаты и крепко сжимая его плечо. — И к чему бы это? Нет-нет, дай угадаю… — он не успел закончить. — А что не так, Тсуки? Нормальный вопрос, — казалось, веснушки отказавшегося в этот раз потакать другу Ямагучи стали ещё ярче. — Любовь, Хината, странная, — Ямагучи отчего-то поник всем своим видом. — И чаще всего, твою любовь просто не замечают. Но иногда… иногда думаешь, может, самому стоит сделать первый шаг? Но это страшно! А вдруг, — Ямагучи всхлипнул, — вдруг тебе не ответят взаимностью, вдруг… — не совладав с порывом чувств, он резко развернулся и, больше ничего не объясняя, медленно побрёл в раздевалку. Брови Тсукишимы приподнялись в немом изумлении, рука соскользнула с плеча Хинаты. А в следующее мгновение Тсукишима в непонятной для себя необходимости рванул следом за Ямагучи. Ясно. И здесь тоже глухо. Хината разочарованно застонал. Всё-таки придётся пойти к Сугаваре. Хината протяжно вздохнул и настроился на тренировку. Точнее, попытался.***
— Да что с тобой такое?! — возмущённо орал Кагеяма. — Прыгать разучился или очередной блажью голову забил? — Всё нормально, — промямлил Хината. — Давай ещё раз. — Обойдёшься! — Кагеяма разве что не плевался ядом. — Так. Прекратили, — Сугавара вклинился между ними и осуждающе посмотрел на Кагеяму. Но Кагеяму подобный манёвр и на миг не смутил. Уверенный в своей правоте, он даже сквозь Сугавару прожигал испепеляющим взглядом поникшего Хинату. — Хватит, я сказал. Хината, пойдём-ка поговорим. Кагеяма, займись подачей, — Сугавара приобнял Хинату и, плавно подталкивая, повёл его по направлению к раздевалке. — Рассказывай. Я же вижу, что с тобой что-то не так, — Сугавара присел на скамейку и с безмерным участием заглянул Хинате в лицо. Искренняя попытка Сугавары понять и помочь воспринялась Хинатой как жалость. И внезапно всё напряжение последних дней вырвалось безудержным потоком слёз. Хината ревел и жалел себя, не в силах остановиться и внятно объяснить причину. Сугавара терпеливо ждал окончания истерики и не задавал никаких вопросов, молча и ободряюще поглаживая Хинату по спине. Правда, результат собственных усилий его немало смутил. Хината, продолжая всхлипывать, бездонными озёрами глаз внезапно уставился на него и отчаянно спросил: — Суга-сан, что такое любовь?! — Любовь… Так вот, значит, что… — Сугавара задумчиво взъерошил серебристую чёлку. Хината уже не всхлипывал, лишь дрожащей рукой вытирал мокрое и покрасневшее лицо, но вопрошающего взгляда так и не отвёл. — Знаешь, для каждого она своя. Банально и непонятно, но… ты поймёшь, поверь мне. Любовь состоит из многих понятий: доверие, уважение, восхищение, симпатия, желание… Желание быть рядом, чувствовать одинаково, стремиться понять и защитить, радовать, делать приятное и неожиданное, — слабая, но такая светлая и мягкая улыбка. Хината заворожённо молчал, боясь даже дыханием сбить откровения находящегося явно где-то не здесь Сугавары. — Иногда любовь разрушает всё, что подвернётся под руку ревности и внезапной ненависти. Ты любишь, но делаешь больно. Это правильно и неправильно одновременно, но — это любовь, — непонятная грусть и странные нотки вины в голосе. — А ещё любовь может быть нежной, ласковой, ненавязчивой… такой родной и необходимой даже в незначительных прикосновениях, взглядах, поцелуях, — Сугавара внезапно выдохся. — Больше не могу, прости, Хината. Это слишком сложный и личный для каждого вопрос. — Больше и не надо. Спасибо, Суга-сан, — Хината несмело улыбнулся и встал. — Я домой, можно? — Конечно, — Сугавара облегчённо выдохнул и, мягко успокаивая понимающим взглядом карих глаз, добавил: — Первый шаг тоже очень важен. Хината ничего не ответил, кивнул и, забросив на плечо сумку, направился к выходу.***
Вечерняя прохлада не могла заставить Хинату отступить от, пожалуй, самого важного решения в его жизни. Терпеливо ожидая, когда команда разойдётся по домам, притаившийся за углом и облокотившийся на велосипед Хината внимательно наблюдал за входом-выходом. Сейчас! — Кагеяма! Что такое любовь? Кагеяма в ошеломлении уставился на Хинату, возникшего из ниоткуда, да ещё с таким идиотским вопросом. Пугающе и немного злобно зашипев, Кагеяма молниями сверкающих глаз уставился на раздражающее «солнце» и подумал, что в данный момент Хинату безумно хочется прибить. А еще… прикоснуться, погладить, зарыться пальцами в растрёпанные вихры, прижать к себе и вдохнуть такой знакомый и родной запах, не обращая внимания на возмущённые вопли. И стереть поцелуем отчаянное выражение безысходности и паники на милом лице, заверив, что всё будет хорошо. Страшно, волнительно, непривычно и неожиданно — прям как «бум-бах-вжжж», осознать… и сделать первый шаг. — Ты. — Что — я? — Ты и есть любовь. Хината быстро-быстро заморгал и медовыми, с неожиданным проблеском слёз глазами посмотрел в пронзительно-синие глаза Кагеямы. — Как просто… Действительно, именно ты, — самый верный из всех возможных ответов наполнил трепещущее сердце Хинаты безмерным и таким правильным счастьем. Наблюдая за сияющим от восторга Хинатой, Кагеяма внезапно смягчился. Губы дрогнули — нет, не в привычной усмешке, а в странной, неуверенной и немного кривоватой улыбке. С возрастающим изумлением Кагеяма, в шоке от самого себя, стараясь не обращать внимание на гулко бьющееся сердце, потянулся к Хинате. Нежно погладив немного обветренную кожу полыхавшей румянцем щеки, Кагеяма лёгким движением пальцев очертил контуры ярко-красного уха и, зарывшись в рыжие пряди на затылке, притянул замершего в непонятном предвкушении Хинату к себе. Нервно облизнувшись, Кагеяма в смущении прикрыл глаза, но довольно-таки уверенно накрыл губы Хинаты своими, неопытной лаской даря обоим незабываемые ощущения первого поцелуя. Нежно надавив, волнующе проведя языком между податливыми и потрясающе сладкими губами Хинаты, Кагеяма прижался ближе и усилил напор. Хината, теряясь и плавая где-то там — в мире несбыточных и неожиданно воплощённых в реальность надежд, открылся навстречу безмолвной просьбе, смело сплетая свой язык с горячим и влажным языком Кагеямы. И больше никаких вопросов. Сугавара был прав. У каждого она своя — любовь.
