Просто позволь себя любить

      Им дико завидовал тем одноклассникам, у кого так и не появилась метка, они могли жить спокойной жизнью, выбирать сами тех, кого они будут любить и чью любовь получать. Сначала парень мечтал, чтобы у него был предназначенный и идеально подходящий ему человек и на 14 день рождения он проснулся с аккуратно выведенным именем на коже в области ребер. Имя было мужским, но его это нисколько не смущало, ибо он знал, что система не лжет, значит они идеально друг другу подходят. Увидев надпись он побежал к маме, чтобы показать ее, на что та лишь грустно улыбнулась. Став немного старше и поняв, что живет в совсем не идеальной семье, он возненавидел человека, который должен подходить тому на все 100%.       Когда Бому было 17, то его родители погибли в аварии и он так и не узнал от них, что соулмейт его матери погиб еще в детстве, а у отца метки совсем не было. Разочаровавшись в жизни и в системе, он начал игнорировать имя на своем теле, Им чувствовал, что его пара хочет встречи и не перестает верить и, любить (?), возникало в голове у парня. Ночью ему снились странные сны: он стоял в вишневом саду перед озером, а рядом кто-то был, как бы Бом не пытался разглядеть лицо стоящего рядом парня, у него ничего не получалось, на парне была свитер с таким огромным вырезом, что было видно ключицы с аккуратно выведенным именем Им Джебом. Они просто стояли, но затем метка соулмейта Има начинала сиять красным и тот хватаясь за нее падал на колени и обращаясь к Дже кричал и плакал все повторяя: «Почему мне так больно, останови это, почему, пожалуйста, это ты причиняешь мне боль?» Среди ночи он просыпался в холодном поту и оглядывал комнату, метка неприятно ныла, но он продолжал игнорировать предназначенного, списывая все на недосып и хроническую усталость из-за института.       Чхве Ёндже был первым, у кого появилась метка, ему было 12 лет, сначала его родители беспокоились о столь раннем появлении имени, тем более мужского, но не так много времени спустя им пришлось беспокоиться совсем о другом. Вечером мальчик подошел к родителем и пожаловался на боль в области метки, посмотрев они заметили, что кожа вокруг нее стала краснеть, будто от ожога. Схватив, уже плачущего от боли сына, в охапку они как можно быстрее помчались в больницу. "Соулмейт вашего сына не принимает его"- вот, что в первую очередь сказал доктор. Эти слова оставили первый шрам на сердце чувствительного Чже, но он верил, всем сердцем, что у того есть причина, нельзя, ведь, любить человека, если ты его еще не встретил или не говорил с ним, но Ёндже любил, он просто его чувствовал. Быть отвергнутым своей парой совсем не просто, метка постоянно горела, с раннего возраста ему прописали таблетки, которые ослабляли их связь.        Почти каждый месяц его госпитализировали из-за того, что тот не принимал лекарства, причиняя себе боль. Он хотел хоть что-то получать от своего соулмейта и если это боль, то он все выдержит. Но как бы не так. Частые походы в больницу потрепали парня, он постоянно кусал губы, не мог спать из-за боли и иногда падал в обмороки из-за этого.       Кто же знал, что их встреча произойдет неожиданно для их обоих. Бом постоянно чувствовал тепло, исходящее от метки, что показывало, как трепетно его избранный относился к тому. Ему было действительно жаль парня, которому попался такой ужасный кандидат на жизнь в счастье и любви, потому, что этого никогда не будет, ибо вместе с жалостью он испытывает ненависть к системе, паре и к себе.       Придя в институт Им выловил из толпы своего давнего друга, у того тоже была метка и он нашел свою избранную, да, они были счастливы, но девушка того на дух не переносила "идиота, который отвергает судьбу, к тому же, он вскоре пожалеет об этом”- так было всегда. Стоило ему появиться перед ней. -Ты слышал, на первый курс кто-то поступил. -Чего? — не догнав спросил Им, — в середине года? -Да, на художественное. Я видел его работы и могу утверждать, что он лучший со всего факультета. -Уау, ты так рассказываешь, будто влюбился, ты по сторонам то посмотри, нет ли вокруг твоей ненаглядной, а то закопает из ревности то. -Заткнись, а. Это не у меня на теле выведено имя парня. -Ой, даже не напоминай. -Тем более, я слышал, что его пара отвергает его и из-за того, что метка появилась довольно рано, то он страдает порядка 7 лет. Ему приходится пить таблетки ослабляющих связь и чтобы посчитать сколько раз он был в больнице, нужно иметь как минимум еще две руки с пятью пальцами.       Бом понял, что отвергая свою пару причинял тому боль, его осенило, что те сны были вовсе не бредом его фантазии, а настоящей мольбой о помощи. -Вон он, кстати, по лестнице спускается. — подал голос его друг.       Им повернулся и увидел смутно знакомую фигуру, свитер на парне был тому велик и открывал вид на заклеенную заживляющим пластырем ключицу. Под его глазами залегли огромные синяки, что свидетельствовало о частых бессонных ночах, волосы были растрепаны и он был таким худым и Бому показалось, что при малейшем дуновении ветра того просто снесет. На секунду они встретились взглядами и место метки сначала обдало теплом, а затем больно кольнуло, заставляя того согнуться пополам, держась за бок Им поднял глаза на парня, но тот лишь слабо улыбнулся и потерял сознание, наверно, это не так страшно, но не тогда, когда ты стоишь на лестнице, а затем катишься вниз, как кукла, отпущенная беспечным кукловодом.       Им сразу же подбежал к парню и начал орать про скорую. Подняв бессознательного парня он побежал к выходу, чтобы скорее погрузить того в машину неотложки. Они поняли, что нашли друг друга, Чхве, ослабленный таблетками, недоеданием и недосыпанием просто не смог ничего сделать, как только их глаза встретились, то его метка сразу же перестала гореть.       В больнице врач осмотрев Дже и сняв пластырь сказал, что тот проснется, как только восстановит свои силы. Бом понимал, что это целиком и полностью его вина, зайдя в палату, он заметил, что пластыря на ключице нет, а вместо него ожог, само имя было уже сложно разобрать, но тот знал, что там написано. Прошло два дня и Им ни разу не отходил от койки его соулмейта, лишь ездил переодеться, когда пришли его родители. Он начал просить у них прощения, плакать и говорить, что если они захотят, то он просто уйдет и больше не причинит ни грамма боли их сыну. На что мама Чхве обняла нерадивого Бома и сказала, что не им решать что будет дальше, а пока они у сына тот должен съездить домой.       После душа Иму стало лучше думаться, но он понимал, что никогда в полной мере не сможет возместить своей паре то, что причинил. Больше всего тот боялся, что Дже не проснется и тот больше не почувствует ничего, ни любви, счастья или даже боли. Он был готов к чему угодно, но внутри была лишь пустота.       Прошел месяц, Бом, как и вчера и позавчера и каждый день, приехал в больницу, немного посидев в палате, он пошел на крышу покурить, когда никотин начал насыщать его душу ложным спокойствием тот не помнит.       Вернувшись в палату он снова сел на стул рядом, взял руку своего соулмейта и начал говорить, он много говорил, в основном извинялся конечно. Вдруг чужая рука дрогнула и он почувствовал острую боль в районе аккуратно выведенного имени, сразу же вскочив Им понесся за врачом, но придя в палату они никого не увидели. Бом чувствовал, что что-то не так, он понесся на крышу. Там, прямо у перил стоял Ёндже, его Ёндже и тот собирался прыгнуть. Им подошел к нему и обняв со спины он снова просил прошения, говорил каким же он был идиотом, о том, как жалеет, что младшему пришлось столько перенести. Аккуратно уведя того в палату и дождавшись окончания осмотра тихо зашел. Чхве сидел спиной к двери и всхлипывал. Бом, боясь его спугнуть, медленно подошел и сел перед ним на колени, обвив того руками и уткнувшись в живот он снова начал извиняться: -Прости меня, прости, я такая эгоистичная скотина, думая о себе я и представить не мог, что ты так страдаешь, я пойму, если ты не захочешь больше меня видеть или простить, хочешь я уйду. -Нет, — выдавил до этого тихо плачущий парень, он расцепил руки Бома и потянув того на кровать усадил рядом, и начал говорить, — мне было очень больно, постоянно, но я все равно любил тебя, больше себя любил и поэтому таблетки редко принимал, боялся перестать чувствовать, но я уверен, у тебя была причина так ненавидеть и отвергать меня. -Нет, ничего не может оправдать то, через что тебе пришлось пройти из-за меня. Прости, прости, прости я готов сказать это миллион раз, кричать на весь мир, что ты самый лучший человек на свете и такой, как я просто тебя не достоин. -Прекрати пожалуйста извиняться. — он стер дорожки от слез, -ты, ведь, неискренне. -Разумеется я искренне, я люблю тебя, Чхвэ Ёндже! -Но я ничего не чувствую, -на глазах снова начали наворачиваться слезы, — не чувствую, ты врешь. -Как я могу тебе врать, мое сердце просто разрывалось на кусочки, когда я смотрел на тебя и думал, что никогда не увижу, что ты улыбнешься или поцелуешь в ответ на мое признание. Я готов показать тебе, но если ты не можешь чувствовать этим, — он указал на метку, — тогда я заполню всю пустоту собой и заставлю тебя чувствовать этим, -Им ткнул того в сердце.- Пожалуйста, просто позволь себя любить. -Тебе об этом даже просить не надо, — слезы начали катиться из его глаз, и Джебом целовал дорожки от слез, целовал губы, целовал веки, обнимал и снова просил прощения. И Чхве простил, но главное, простит ли он себя сам.       Спустя некоторое время парня выписали из больницы, тот стал намного лучше себя чувствовать, а самое главное, он чувствовал своего соулмейта и меткой и сердцем.       После переезда Дже в квартиру старшего они начали все свободное время проводить вместе. Им постоянно обнимал свою пару, целовал ключицы, терзал губы парня, постоянно говорил как же любит и называл того по имени, именно так столь ненавистное имя на его теле, стало самым любимым и самым родным.