Нельзя, но хочется

— Две недели. Целых две, ты только представь! — возмущался я, сидя на еле живой табуретке. — Выпей и успокойся. — протягивал мне Саня банку пива. Я потянулся к ней, но в очередной раз передумал брать, когда в голову вновь ударила волна негодования. — Просто не знаю, что мне делать. Я вел себя почти как прилежный мальчик. Ходил с ним на работу, не буянил, делал все, что он велит. Но знаешь что? Он не дает мне и шанса подобраться. Я ни на шаг не приблизился. А уж каких усилий стоит завести с ним разговор… — Влад, послушай. Твой, так сказать, опекун если бы пожелал, уже давно бы выпер тебя из своей квартиры, однако твое присутствие он терпит. Понимаешь? — друг снова протянул мне банку. Многозначительно смотрю на напиток, уже точно решая его взять, но в последний момент снова передумал. Друга же эти бесконечные попытки порядком бесили. Еще немного, и Саша точно кинет эту банку в меня. — За целых две недели можно горы свернуть… А это дело не сдвинулось ни на йоту. — склоняю голову, рассматривая колени. — И то, что Станислав Дмитриевич меня еще не выгнал, ни о чем не говорит. Саша пододвинулся на стуле поближе ко мне. Аккуратными движениями приподнял мне подбородок, чтобы заглянуть прямо в глаза. — Ты помешался на этом. Стоит ли дальше пытаться?.. — друг с пару секунд ждал ответа. Его руки, этот ласковый тон… Губы, что неторопливо приближались ко мне… Я знал, насколько он может быть нежен. Знал, насколько заботлив в постели. Я еще помню это будоражещее чувство… Его губы лишь легко коснулись моих. — Это… Не надо. — я снова опустил голову. Мой друг встал и медленно подошел к окну, облокотившись на подоконник. — Но согласись, момент был подходящий. — эти слова заставили меня улыбнуться. — Ты подумал о нем, верно? Я кивнул. — Если судить по твоим словам, это чистая похоть. Но все же, если в такой момент ты думаешь о другом человеке, то не успокоишься, пока не добьешься своего. Пусть это банальное желание переспать, если, конечно, не любовь с первого взгляда, но не сдавайся. А я буду обеими руками и ногами тебя поддерживать. А еще надеяться, что ты перебесишься и, переспав, поймешь, что он тебе не нужен. — Спасибо. — наконец беру несчастную банку пива.

***

Выйдя из квартиры Сани я испытывал смешанные чувства. С одной стороны я бесконечно благодарен другу за поддержку. А с другой я понимал, что такие отношения с натяжкой можно назвать дружбой. Да, мы безусловно близки, но давно вышли за рамки. Какое-то время после того как мы сблизились с Сашей я винил во всем Марину. Это она постаралась втянуть нас в романтическую рутину. Сам не знаю, почему винил ее. Ведь за это время я не получил ничего негативного. Напротив, из Саши вышел отличный любовник. Но мне чего-то не хватало, да и ему, как мне тогда казалось, тоже. Сейчас я думаю, что был слеп. Я многого не понимал. В частности того, что окунаясь в эти отношения навсегда останется некоторая нависшая в воздухе неловкость. Мы очень легко отказались от этих отношений. Тогда казалось, очень легко вернуть все на уровень дружбы. Позже я понял, при частых контактах бывших любовников не бывает. Какими бы дружескими чувства ни были, эта связь уже не исчезнет, покуда мы будем так тесно общаться. Я очень стараюсь избавиться от этого чувства неловкости и некой ответственности. Стоило только увидеть дом, в котором живет Станислав Дмитриевич, я мгновенно забыл все, что бурлило в голове последние несколько часов. Даже если мне после рабочего дня нужно было куда-то, я все равно возвращался к нему на ночь. Я как-то спросил начальника, почему тот не против моего пребывания в его квартире. «Я живу один, и совсем не хочется возвращаться в пустую квартиру. Вдобавок, ты служишь неплохим оберегом от Анжелы.» — ответил он. Действительно, пока я рядом эта женщина и близко к Стасу не подходит. Хоть это вполне может оказаться совпадением, учитывая ее угрозу. За прошедшие две недели мы почти не сблизились. Разве что совсем немного. Станислав держится настолько на расстоянии, насколько это возможно. Однако, чем больше я наблюдаю за ним со стороны, тем больше хочу быть к нему ближе. Пока поднимаюсь по лестнице к квартире, с грустью вспоминаю диван в гостиной. Я снова буду ворочаться пол ночи и смотреть в стену. Придумаю тридцать три плана как незаметно пробраться к нему в кровать. И также снова не осмелюсь ни на один из них. Грустно. Начальник дал мне запасной комплект ключей, так что я могу тихо зайти, не побеспокоив его. Аккуратно подношу ключ к замочной скважине. Пара оборотов, также медленно, дабы не шуметь. Пройдя внутрь почти бесшумно продвигаюсь к гостиной к ненавистному дивану. В квартире нигде не горел свет, поэтому я удивился, увидев на диване Стаса. Он сидел, упершись локтями об журнальный столик и прикрыв глаза ладонями. На столике стояла открытая бутылка виски, опустошённая наполовину, и пустой бокал. Что он тут делает один в полной темноте? Зачем пить в одиночестве? Благодаря свету фонарей за окном можно было хорошо видеть белую рубашку на нем. А привыкнув к мраку можно спокойно разглядеть силуэт. Я взглянул на время в телефоне. Два часа ночи. Я никогда не видел его таким. Начальник, казалось, и не заметил, как я вошел в комнату. А я все разглядывал его силуэт, и ничего не мог понять. Что же случилось? Как долго он так сидит? Простояв так около пяти минут, я так и не дождался какой-либо реакции от Станислава. И затем решил подойти поближе. Подойдя, медленно присаживаюсь на полу у ног начальника и тихо спрашиваю: — У вас что-то произошло?.. Только сейчас он убрал ладони от лица. — Нет. Давно ты пришел? — Только что. — я немного подождал, но Стас все смотрел куда-то в пустоту. — Станислав Дмитриевич?.. Когда ответа не последовало, мне в голову пришла абсурдная мысль. Я внимательно взглянул на бутылку. Начальник сейчас пьян, возможно, ничего и не вспомнит. К тому же, вероятнее всего у меня не будет другого шанса. Сглатываю, в горле в ту же секунду пересохло. Приподнимаюсь и тянусь ближе к лицу Станислава. Пользуясь моментом, пока он ничего не воспринимает, нежно целую его в губы. Отпрянув через секунду, вижу как начальник обескуражен. Брови были немного нахмурены в непонимании, рот слегка приоткрыт. Я не стал дожидаться, пока он придет в себя. Быстрым шагом направляюсь в ванную, чтобы умыться холодной водой. Меня трясло. То, что я сейчас сделал… Это может привести к очень неприятным последствиям. Со стопроцентной вероятностью мне сейчас придется уйти. Выходя из ванной, вижу начальника, подпирающего стену. Он не был в ярости, или хотя бы зол. Скорее спокоен как удав. Это было ледяное спокойствие, граничащее с равнодушием. Он не прятал от меня взгляд, а лишь сказал спокойным ровным тоном: — Тебе лучше уйти. Что ж, это было ожидаемо. Нет смысла препираться и что-то сейчас объяснять. Это решение было принято импульсивно, хоть я и понимал последствия. Удаляюсь из квартиры, со скрипом в сердце осознавая, что это может быть конец.