Я люблю тебя, Оота.

— Танака, думаю, нам сегодня нужно будет съездить в супермаркет... - блондин посмотрел на своего друга, лежащего на диване в полудрёме. В ответ послышалось слабое мычание, а потом мирное посапывание.

***

      Покачивание автобуса, лёгкий ветерок из окна, что может быть лучше для сна? Также считал и Танака-кун, поэтому положив голову на плечо своему спутнику, он уже начал было засыпать, как вдруг что-то вспомнил. — Оота, а зачем нам в супермаркет? - брюнет посмотрел на друга своим не меняющимся, расслабленным выражением лица. — Моя мама решила приготовить сегодня что-то новое, но времени на поход в магазин у неё после работы нету, решила попросить меня, да заодно и купить тот порошок надо... — Оота такой самостоятельный - подумал про себя Танака и уснул.

***

      Проснулся Танака уже на плече своего друга, выходящего из автобуса. Когда они зашли внутрь, Оота заметил: — Здесь такая толпа. Постарайся не потеряться, Танака. Когда он договорил и посмотрел в сторону друга, его там уже не было. — Господи...надо побыстрее отыскать его, пока не пришлось объявлять в микрофон о пропаже...

***

— Как много народу. Я так устал. Так ведь ещё и Ооту потерял. Мне просто нужно тихое место, где не будет людей, где будет прохладный ветерок... - с такими мыслями брюнет побрёл в дальний угол хозтоваров.       Через несколько минут, после поисков, Танака наконец нашёл удачную корзину в тёмном углу, где было минимум народу. Набрав в лёгкие воздух и облегчённо выдохнув, уже засыпающий Танака подумал насколько странно засыпать в корзине, но быстро отмахнул эту мысль, аргументируя это тем, что ему очень хотелось спать, к его счастью рядом с корзиной дул прохладный ветерок и он быстро уснул.

***

[Куда он подевался? Так, судя по всему, это толпа ему надоела максимум за две секунды, значит он пошёл в тихое, прохладное место, но вот куда?] - блондин шёл между стеллажей супермаркета. — Я так перепугалась, - верещала какая- то девушка: — В хозтоварах как-будто призрак какой-то. — Да ладно, - начала другая: — Тебе, наверняка, показалось, идём, нам ещё нужно зайти за печеньем. — Ясно, Танака наверняка там, где они сказали, - подумал Оота и направился в сторону откуда шли девушки.

***

— Танака, Танака! - блондин пытался разбудить своего спящего друга. — Оота, где я? — Танака, мы с тобой поехали в супермаркет, а после ты потерялся. — Понятно, - зевнув, брюнет потёр глаза, — Я так устал... — Я прихватил тележку, - сказав это блондин пододвинул средство передвижения ближе к своему другу: — Забирайся, я поведу. — Спасибо. Я люблю тебя, Оота, - с этими словами брюнет залез в тележку и моментально уснул. — Так даже лучше, - промямлил покрасневший блондин и пошёл на кассу.

***

      Видя замешательство кассирши, Оота уже хотел поднять Танаку из тележки, но тут голос продавщицы его остановил. — Ладно, это пробивать не стоит, - она мило улыбнулась и продолжила пробивать товары. Оота благодарно улыбнулся и продолжил складывать продукты. — Оота, я люблю тебя, - пробубнил брюнет во сне и, зевнув, повернул голову в другой бок. Блондин ошарашено посмотрел на Танаку, а потом на красную девушку и сам залился краской. [Хорошо, что это слышала только она, да и тем более она же не знает как меня зовут] - подумал Оота и, уже более расслабленно расплатившись за покупки, подхватил Танаку под мышку вместе с продуктами, пошёл к автобусной остановке.

***

      Положив свою ношу на диван и аккуратно накрыв её пледом, Оота пошёл раскладывать покупки, а после готовить перекус. — Надо же было такое сказать у всех на глазах, - блондин опустил голову к разделочной доске, - но не скажу, что это было неприятно... — Правда? - Оота почувствовал как его обняли со спины. — Танака, ты не спишь? — Спал, но уже нет. Я тебе нравлюсь? После такого прямого вопроса, блондин почувствовал как сердце ушло куда- то вниз, а после щёки раскрасил яркий румянец. — Наклонись, пожалуйста, - попросил брюнет с немного напряжённым выражением лица. Оота исполнил то, что попросил его друг. — А зач... Блондин не успел закончить, как на его губах, совершенно неожиданным образом, появились губы Танаки. — Разве я не говорил, что я тебя люблю, Оота? - очень серьёзно спросил брюнет.       Несколько минут блондин был в шоке. Он никогда не думал, что его любовь будет взаимной. Да и, что уж говорить, первого шага он точно ожидал не от него. Танака языком прошёлся по ряду зубов, лениво, только в ему присущей манере опустил руку вниз. Глаза, казалось, сейчас выбегут из глазниц. Что он творит? Это как вообще? Как такое возможно? И ещё куча больших и маленьких вопросов высвечивались в его голове, пока парень пытался осознать происходящее. Но тут чужая рука надавила сильнее на полувставший орган, и Оота наконец шумно вдохнул новую порцию воздуха, до этого, видимо, просто- напросто разучившись дышать. Выходит из оцепенения, нежно зарываясь в мягкие чёрные волосы напротив, подхватывает друга на руки и углубляет поцелуй, перехватывает инициативу, а Танака только этому и был рад, расслабленно закидывая руки на чужие плечи. — Оота, мне горячо, - даже для себя тихо прошептал Танака. — Помоги мне, - и при этом так развратно провёл языком по исскусаным губам, совершенно не меняя невозмутимого взгляда, что у несчастного Ооты встало окончательно, больно впиваясь в жёсткую ткань брюк.

***

      Положив своего друга на постель, блондин аккуратно начал растёгивать рубашку оголяя нежную, белую кожу. Синяя сетка вен оплетала паутиной хрупкую грудь, а при каждом вздохе, когда кожа натягивалась на кости, виднелась ещё ярче. Он не был эстетом, не замечал за собой никогда излишнего любования прекрасным, но на это, почему-то ему казалось, мог смотреть вечно. Он бы и смотрел, если бы не вонзившиеся в предплечье ногти, и тяжёлый взгляд, явно намекавший, что промедления от него сейчас не требуют. Стянув оставшуюся одежду, он наконец увидел его голым. Наверное, должно было быть какое-то смущение, неловкость, но такого чувства не возникало и в помине. Хотелось только трогать, трогать- трогать... - Оближи, - сказал блондин хриплым от возбуждения голосом и потянул пальцы к чужим губам. Странный взгляд, пущенный из-под полуприкрытых век, и влажный язык касается твоих пальцев. От ощущений прошибло током, рука дёрнулась сама по себе, а зубы уже больно смыкаются вокруг фаланг. И откуда, спрашивается, всё это взялось в Танаке? Откуда это сонная страсть? Откуда это ощущение, будто только своим присутствием он делает тебе одолжение? Почему от этого взгляда только присутствия уже хочется вымаливать на коленях? – Танака, - хрипло и неуверенно. – Ты хоть знаешь, как это происходит у парней? Это будет больно, может... – Я знаю, - тихое в ответ, и больше ничего, только снова этот взгляд, пронизывающий до самых костей. Один палец – в ответ сжатые губы и ускорившееся дыхание. Второй вошёл ещё туже. Нет, так дело не пойдёт. В глазах японца стояла влага, ресницы неаккуратно слиплись, но взгляд оставался таким же твёрдым, как будто говорил: "– только попробуй струсить, и ты труп, Оота". А прекратить всё это хотелось, просто до дрожи. Ему же больно! Отчаянно поискав глазами по комнате хоть что-то, что сошло бы за смазку, взгляд цепляется за крем на прикроватной тумбочке. Когда он высунул пальцы, послышался недовольный рык. Во все глаза уставившись на Танаку, он тихо промямлил: – Крем, Танака. Не хватит одной слюны, тебе же больно... Быстро дотянуться, размазать крем на руках, и снова войти в жаркое нутро. Господи, хоть бы не кончить позорно в трусы. Двигаться стало намного легче. Вошёл третий палец, четвёртый, боль понемногу отступала, пока блондин зацелывовал все видимые участки чужой кожи и ритмично двигал рукой на члене, всячески стараясь отвлечь. Губы наконец разжались, послышались долгожданные тихие стоны. Неожиданно раздался очень громкий стон, когда блондин нажал пальцами под каким-то углом. — Приятно. Что это? - Танака было приподнялся на локтях, но тут блондин снова нажал на ту точку, и тот беспомощно рухнул на кровать, в муке наслаждения сводя брови. — Нашёл наконец...       Снова потереться внутри, и ещё раз, чужая спина выгнулась, послышался хруст позвонков, стало жарче. Хотя, куда уж больше? Если бы его руку настойчиво не потянули на выход, этим и ограничились бы, но Танака, видимо, решил идти до конца. – Я вхожу? Взгляд был красноричивее всех слов. Первый толчок, шипение, до боли сжимающееся нутро, нежно огладить бедра, закинутые на его. Второй, третий, пока не войдёшь до упора, заполняя собой всего. Оота на пробу подвигал бёдрами из стороны в сторону, послышался громкий, несдержанный стон, после которого парень наклонился к губами друга, утягивая в тягучий, мокрый поцелуй, заглушая ещё более громкий стон, когда он двинулся в очередной раз. Оторвавшись, они смотрели друг другу в глаза, жарко дыша. Никогда Оота не видел, чтобы волосы у Танаки были мокрыми от пота, никогда не видел его такого лихорадочного дыхания, никогда – красных щёк, такой жадной поволоки в зрачках. Двинулся членом назад и снова толкнулся внутрь. Танака жмурится, тяжело выдыхая через рот. Снова вышел почти на половину, и снова в жаркую глубину. Чувствуя, что разрядка близко, Оота сжал член Танаки. Нескольких движений туда и обратно хватило, чтобы заставить того кончить. Сам, уже находясь на пике, выскальзывает наружу, забрызгивая чужой живот тёплыми подтёками спермы. Сил оставалось только на то, чтобы не упасть на Танаку и не раздавить того собой, лечь, устало свалиться рядом. — Я люблю тебя, Оота, - сказал Танака уже засыпая, - но секс для меня слишком утомителен. После этих слов брюнет резко заснул, будто в обморок свалился. И как, спрашивается, это понимать? Хотя, он и не возражает, его самого после такого хоть губкой выжимай. — Я тебя тоже, - тихо и с безграничной нежностью отвечает Оота после нескольких минут тишины, осторожно подхватывая парня и унося того в ванную.