My World Ends With You

Рывок, секущий апперкот Демайзом, пинок, косой удар Дискордом, пируэт, двойной удар сверху вниз, прыжок, пинок, ещё один, снова косой удар… От напряжения вцепившиеся в оконную раму пальцы Руби побелели. Ей всегда нравилось смотреть за тренировками Рейды. До поступления в Бикон — в те редкие моменты, когда мечница решалась размяться на глазах у друзей. Во время учёбы в Академии — в специально выверенное для этого время между занятиями, миссиями и досугом команд RWBY и RAID… …Выход из портала, дуговой росчерк Дискордом вовнутрь, кувырок, двойной горизонтальный взмах, выстрел драйверов, кувырок в воздухе на месте и вертикальный круговой удар, приземление — и сразу же штопорный удар-переворот с опорой на Демайзе, затем — молниеносная круговая подсечка… Даже здесь и сейчас, в поместье Камуй-но-Орочи, доме своей семьи в Мистрале, Рейда не изменяла ставшим частью рутины привычкам. Не перестававшим, впрочем, восхищать Руби до глубины души, ловившую взглядом каждое движение подруги. …Серия выстрелов карабинов, удар-ножницы ногами с разворота, пируэт, падение с разрубающим ударом Демайза, восходящий косой удар Дискорда, отступ влево, серия-молотильня, кувырок, несколько росчерков и выпадов, пинок, кувырок, ещё удар, Х-образный мощный росчерк, апперкот вертикально раскрученным Демайзом — и восходящий выпад вверх Дискордом. Два последних удара разорвали стоическую тишину горного особняка взрывом чёрно-красных и бело-золотых всполохов пламени. В ответ на них Роуз не смогла сдержать тихого восторженного писка. Охотница чуть приподнялась на носках ботинок, переваливаясь через подоконник, навстречу заходящему мистральскому солнцу. Взмокшая, распаренная Рейда — попробуйте вы нестись таким адским аллюром четыре часа на солнцепёке без остановки! — повернулась к подруге с едкой торжествующей улыбкой на лице и отсалютовала ей взмахом Дискорда. Прохладный летний ветерок подхватил огненную гриву её волос, спустя мгновения — добрался и до чёрных с красными концами локонов Руби. Ночь обещала быть холодной, а дядя Кроу всё ещё не совсем оправился от отравления. Он уже мог ворчать на «неугомонных детей, не дающих ему ни капли проклятой выпивки» и даже освободил комнату, которую делил с Руби и Рейдой, ради более маленькой, но спокойной. Однако, обе самозваные команды — RNJR и RAIN — в полных своих составах, а также примкнувший к походу последних Паарс, не собирались освобождать старого вредного ворона от постельного режима. Но всё это было не важно! Главное, что теперь — впервые за несколько недель — все десятеро могли побыть в покое и безопасности. Отоспаться, поесть горячей домашней еды и поразмыслить над произошедшим… и грядущим. Например, о встрече с директором Академии Хейвен, профессором Леонардо Лайонхартом. Но что волновало молодую охотницу даже больше этого — так это новые порталы действующей хозяйки поместья. Сколько себя помнила, Руби всегда восхищалась Рейдой. Её решительность, смелость, упорство и несгибаемый ураганный дух были примером для Роуз с самых первых дней их знакомства, когда они ещё были совсем маленькими детьми. Вскоре постоянный катализатор невинных — ну, или не совсем — шалостей превратился в топливо для Проявления мечницы, твёрдо решившей стать охотницей и, если и не идолом для подражания, то путеводным ветром в спину — для Руби. Она с уверенностью могла сказать, что её старшая подруга оказалась четвёртым — сразу после родителей и дяди Кроу — человеком, подтолкнувшим её к профессии охотницы. Утвердившим желание, возникшее после гибели матери, помогать людям, всем и каждому, кто окажется в беде. Закрепившим это решение своей решительностью, воодушевляющей Руби на каждом шагу, даже находясь на обучении — сначала у доктора Паекса, затем — в Биконе. Эту поддержку и дружбу Руби Роуз без лишних раздумий могла назвать одними из самых главных вещей, что у неё были в жизни. И с гордостью считала Рейду одной из своих лучших подруг. Нет, более того — частью семьи: и её саму, и её команду, ставшую для охотницы столь же близкой, как и её собственная. В улыбку Руби закралась тень грусти, рука сама собой потянулась к карману. На свет были извлечены две фотографии. Маленькая — групповое фото команды RWBY, большая — общая фотография для них и команды RAID. Сделаны обе были по окончанию первого семестра для Руби, Вайсс, Блейк и Ян в Биконе. Светлые, счастливые деньки. Когда верхом забот студентов Бикона были шныряющие на свободе Роман Торчвик и Скитпраж Голем. Когда сам Бикон ещё стоял и светил. Когда обе команды ещё не были развеяны по всему миру, а друзья были живы. Когда… — Рубс, а ну не вешать нос — всё у них будет зашибись! — из печальных раздумий Роуз вырвал голос Рейды, будто прочитавшей её мысли. Она, с громким металлическим кликом упокоив свои утигатаны в ножнах, одёрнула чёрный тренчкоут и одарила подругу ещё одной заразительной пламенной улыбкой. — Так и знай! А сейчас — бегом к столу! Аксель с Никсом забивались с утра на лососевые стейки, но я настолько нахрен не ручаюсь за Нору — Каппы с два удержим же! — Через минуту! — из самого нутра Руби вырвался смешок. Ещё один маленький сигнал того, что дела после всех тягот начали налаживаться — по крайней мере, с Рейдой и Акселем рядом уж точно. Огненно-рыжая бестия всегда находила что-то, хоть бы и самую тупую и невзрачную деталь, с помощью которой можно было поднять настроение. Дёргала за маленькие, незаметные нити, которыми она связывала всех своих друзей между собой и не давала им впасть в уныние. Заставляла не просто поверить, но хотеть верить друг в друга — и в то, что всё у всех будет хорошо. У Вайсс и Дейферра, оторванных от своих команд и не то чтобы по своей воле вернувшихся в Атлас. У Айви, в поисках Аметистовой Армады ушедшей с Порпорой к вольным прибрежным городам в центре Сануса, и Блейк, пропавшей без следа после Падения Бикона. У рыскавших в поисках улик и странных явлений по лесам и руинам вокруг Вейла Рамы, Джаспес и Суомпа. У находившейся на Патче покалеченной Ян — воспоминание об оставленной дома сестре больно резануло душу Руби, так, что сердце чуть не пропустило удар. Наконец, у них самих. Акселя, Никса, Делики, Жана, Норы, Рена, Паарса. У самой Руби и раненого Кроу. И, конечно же, у Рейды. Роуз не верила — знала, что пока ветер разрушения, которым являлась Неларейндж, дует ей в спину, поддерживает её — жить будет чуть легче. Просто жить, в кругу друзей, бороться с препятствиями на пути и продолжать двигаться вперёд. Ради павших и ради живых. Сама Руби была готова всеми силами поддерживать Рейду взамен. Как подругу, всегда приходящую на помощь. Как охотницу, прикрывающую спину в бою. Как ещё одну — пусть и не кровную и даже не сводную — но старшую сестру. Как… Сердце неожиданно ёкнуло, заставив в животе разлиться щекочущее тепло, а мысли спутаться. Собственная нить размышлений повергла Руби в странное состояние — то ли ступор, то ли смущение… Перед чем? И почему от него появилось такое приятное чувство? — Аррррр, — охотница встряхнула головой, отгоняя необычные мысли и ободряя вслух саму себя. — Рейда права, надо идти ужинать. Уже с голодухи в голову лезет… всякое. Подарив их с Рейдой комнате нервный смешок, Руби выскользнула из помещения. Пряный аромат запечённой рыбы манил её по коридору и вниз по лестнице. Живот подгоняюще заурчал, будто подтверждая: первым делом — еда. А о странных ощущениях можно подумать и после.

***

Последние лучи солнца покинули уступ горы, оставляя дом во власти сумерек, когда Руби вернулась в комнату. — Я объелась! — беззаботно крикнула она то ли бежевым деревянным стенам, то ли мирно покоившимся на столе Кресент Роуз, Дискорду и Демайзу, то ли вовсе самой себе. Сладко потянувшись, Руби откинулась назад, падая на свою кровать и похлопывая себя по животу. Ужин выдался на славу, даже не смотря на то, что Нора пару раз пыталась единолично изничтожить всё содержимое стола, а Делика с Жаном чуть было не подожгли шторы вместе с плащом Руби. Конечно, в пути до столицы королевства с пропитанием было не всё так плохо. Очень часто хозяева таверн и гостиниц предлагали команде RNJR совершенно королевские — по меркам поселений, находящихся за стенами королевств — трапезы, не требуя ни лиэна взамен. При упоминании этого факта члены команды RAIN, особенно Рейда и Аксель, загадочно улыбались, но каких-то внятных комментариев не давали. Но вот стряпня Акселя — как же Руби по ней скучала! — была абсолютно на другом уровне шикарности. Тем более вкусной она была на столе, за которым собрались хорошие друзья, боевые товарищи. Пусть в зале и не сыскать было походных охотничьих баек — слишком свежи и болезненны были воспоминания о них — зато в довольстве были шутки, беззлобные подколы и смех. Это делало обстановку почти по-семейному уютной, несмотря на мелкие неурядицы и тяжесть пройденных испытаний. Хотя, если на то пошло — к слову о неурядицах… Руби чуть нахмурилась, взгляд её серебряных глаз устремился в потолок — но перед внутренним взором предстало отнюдь не благородное дерево. Сразу после того, как вблизи Роуз чуть не произошёл пожар, она обратила внимание на руки своей подруги. Облачённые в неизменные беспальцевые перчатки из тёмной кожи с металлическими набойками из рыжего металла на костяшках, они дрожали в тот момент. Никогда ранее Руби подобного не видела — или, может, думала, что не видела? Во всяком случае, воспоминания не спешили выдавать ни единого случая, когда стальную, хищническую хватку и собранность Рейды нарушал какой-то тремор. Ни в досуге, ни в минуты опасности. И всё же, Руби была уверена в своём взоре, памяти… и в увиденном. Не говоря уже о странном взгляде мечницы на неё, даже когда вываленные Жаном и Деликой из камина угли были затушены. Нет, беспокойство, пусть и не было частым гостем Рейды, всё же знало дорогу в её голову, но… Тогда в её тёмно-красных, почти чёрных глазах была какая-то иная, новая для Руби тревога — и списать на странный отблеск светильников это было никак нельзя. Может быть, примерно так же Рейда смотрела на Дейферра тогда, в штольнях Севейн-Крик?.. Или… Рука сама потянулась к чёрному с оранжевыми гранями наручу на правом предплечье. Подарок от мечницы, который она вручила Роуз перед началом Вайтльского Турнира. Прикосновение к тёплому травлёному Прахом и испещрённому рунами металлу чуть успокоило и призвало мысли к порядку, пусть и не слишком удачно. Рейду что-то тревожило, и Руби намеревалась узнать, что именно, а потом разобраться с этим. Или по крайней мере помочь — если это вообще возможно. Поток беспокойства, к счастью, был прерван самой хозяйкой дома. Лёгким пинком она отворила дверь, неся в руках две дымящиеся кружки. На лице Рейды сияло довольное, пусть и слегка озадаченное, выражение триумфа. — Мало-то мы, блин, знали, когда думали, что тут всё будет оки-доки, — ловким движением ноги старшая из двух охотниц подцепила оставшуюся позади дверь и толкнула её от себя. Вековой лёгкий дуб ответил на такое обращение лишь тихим стуком о дверную коробку. Хоть поместье и, по сути дела, пустовало несколько месяцев, петли ни в одной из комнат смазки не требовали. — Плохие новости — полковник Заморозки решил-таки запинать несчастные мистральские жопы вусмерть и мы в зоне поражения, система отопления и вентиляции в доме сошла, мать её, с ума и подохла — спасибо бойлерной, а чинить её вариант только утром… — Рейда потянула носом поднимающийся к потолку пар из кружек. — Ну и ещё я не смогла найти ни ложки нормального чая, а кофе здесь не было вообще никогда. — А хорошие новости? — Руби рывком поднялась с кровати, изучая подругу пытливым, задорным взглядом. Рейда Неларейндж не была бы собой, не будь у неё всегда стакан наполовину полон… а вторую половину просто пролил кто-то и за это она этому «кому-то» всегда готова была скормить его же собственную печень. — Во-первых — было просто шикарное какао, на которое я вас всех подсажу как на чай Мастера, — мечница чуть качнула кружками — в которых, видимо, был именно названный напиток — и поставила их на стол, рядом с оружием. Сладкий аромат уже начал торжественно завоёвывать пространство спальни. — Во-вторых — сейчас будем пинать холодрыгу по яйцам — даже несмотря на то, что придётся открыть окно. Ну-ка руки вверх! Руби, отпустив довольный смешок по поводу обещания подруги, всё же подчинилась, когда та сократила дистанцию между ними. Не теряя ни секунды, Рейда одним резким, залихватски-крутым движением сорвала с себя укреплённый металлическими вставками тренчкоут и накинула его на Роуз. Он был очевидно велик младшей охотнице, да и натуральную приспособленную к боям кожу нельзя было назвать лёгкой, зато тренч дарил тепло и исходил запахами цитрусов, мускуса и разных видов Праха. Однако, на этом дело было не закончено — на скорую руку мечница подвернула рукава вещицы и подняла полы плаща, так, чтобы для её подруги ношение вещицы было не только приятным, но и попросту возможным — например, чтобы не закончилось падением. — Чтоб меня подбросило и разорвало, — весёлый взгляд Рейды окрасился хищным отблеском, — если передо мной не пресвятая троица — милота, безбашенность и чистый и живой секс в одном флаконе! Официально — я женюсь! — поймав себя на секундном сомнении, Рейда немного наклонила голову на правый бок. — Или выхожу замуж? Да кого когда шатает, всё равно покатимся втроём! — О, хватит тебе уже! — наиграно проканючив, Руби укуталась в тренчкоут и увернулась от ленивого шлепка по корсету. Конечно, с момента поступления в Бикон Руби Роуз успела превратиться из обаятельной милашки, едва-едва прекратившей быть ребёнком, в привлекательную девушку. Что же до её подруги, поступившей в Академию по сроку и не перемахнувшей целых два года по прихоти профессора Озпина, то она ещё тогда не страдала от недостатка внешних данных. Отчего-то Руби стало немного неуютно от подобных мыслей — так оценивать себя и ту, кто был ей как ещё одна старшая сестра всю жизнь. Кажется, прошло уже две вечности с тех беззаботных детских пор. Но по крайней мере эта ситуация была весёлой и расслабляла. — Нет, правда! — оставшаяся в одних боевых джинсах и армированной футболке, Рейда положила левую руку на пояс, тряхнула волосами и перенесла вес на левую ногу. Поза была подавляющая и в то же время сногсшибательная. — Нам немедленно нужен Дейферр, — старшая охотница громко щёлкнула пальцами правой руки, будто отбивая ритм, — священник — или капитан судна — которого не подбросит и разорвёт от запила тройного брака, — ещё один щелчок, — торт, — и ещё один, на этот раз — не фалангами, но взмахом всей руки, — и куча фейерверков. Это по-минимуму, а кольца вообще не проблема. Вместо очередного щелчка Рейда открыла пасом руки с негромким стрижающим звуком пару порталов с серыми ореолами — один возле себя, другой — аккурат перед закрытым окном. Просунув руку через пространственные дыры, она вальяжным движением распахнула ставни. В комнату тут же ворвался свежий, даже холодный ночной горный воздух, заставив Руби поёжиться — плащи хорошо согревали, но вот лицу и шее всё же досталось несколько стылых порывов ветра. Что и говорить, недружелюбный приём — оставалось лишь надеяться, что предстоящая встреча с профессором Лайонхартом пройдёт лучше. Но для этого нужно было ещё дождаться полного выздоровления дяди Кроу. — Но если думаешь, что мой план по утеплению кончился — то подумай ещё раз, — закрывая порталы, мечница хлопнула в ладоши и передала подруге кружки с какао. Хвалебные речи, которые хозяйка дома отрезала напитку, были далеко не пустым звуком — аромат был просто незаконно божественным. Настолько, что во рту у Руби стала скапливаться слюна. Лишь бы удержать этот потоп внутри, хотя бы из уважения к поместью. — Подержи и не двигайся, — Рейда сложила в руки в замок и хрустнула пальцами, заговорщицки улыбаясь «сестре по оружию», — потому что пришло время небольшого комнатного рейда! Следующие секунд тридцать напомнили Руби вновь о детстве. Помещение пронзила ещё одна волна стрижания «серых» порталов, открывшихся на полу прямо под мебелью, под потолком и везде и всюду между ними. Предметы обихода начали исчезать в пространственных дырах, появляться из них, комично подпрыгивая или пролетая образованный «туннель» насквозь. Совсем как мультяшные буффонадные персонажи, устроившие свару с мордобоем, или как шарики в лототроне на дешёвых ярмарках. Сами порталы открывались и закрывались, сменяя друг друга на разных позициях, превращая то, что казалось полным бедламом, в контролируемый хаос. Наконец, когда работа Проявления Рейды была закончена, комната вновь приобрела пристойный вид — только теперь пара столов, тумбочки и комод уместились у окна, тогда как кровати оказались «сдвинуты» друг с другом, образуя одну двуспальную. — Получилось даже лучше, чем у профессора Гудвич, — усмехнулась Руби, передавая Рейде её кружку и отпивая из своей. Отчасти — чтобы наконец-то уже попробовать чарующий напиток, отчасти — чтобы скрыть за посудиной и паром лёгкий румянец на щеках. Хотя с чего бы ему выступать? Наоборот, предложенный старшей охотницей вариант воскрешал в памяти ещё партию приятных моментов. Роуз не спала с кем-то в одной постели уже давным-давно — лишь в раннем детстве она позволяла себе залезть в кровать к матери, чуть позже, когда Ян подросла и… они остались с папой одни — к сестре. Но только когда снились очень страшные кошмары! В этих поступках было что-то очень тёплое, приятное, дарующее ощущение защищённости. Тогда растрачивать его не хотелось — да и нечего будущей великой охотнице по малейшему странному писку лезть под чужое одеяло. Но от такого предложения со стороны близкого человека Руби в данный момент отказываться не хотела. Особенно, если предлагала Рейда — особенно сейчас. — Ну хоть чему-то научилась у этой вредной грымзы. Если вдруг перережем вообще всех Гримм — смогу подрабатывать дизайнером интерьеров, — принимая сосуд, Рейда весело оскалилась в ответ и запрыгнула на кровать. Её сапоги разъярёнными тиграми полетели в дальний угол, а сама она уселась на получившемся ложе в позе лотоса и похлопала по матрасу соседней кровати, лишь закрепляя «приглашение». — Извини за такое, но эти старушки развалятся в драбодан, если их пытаться ярусить. Плюс, вместе рядом теплее. — Всё в порядке, — медленно и осторожно, чтобы не расплескать какао и не обжечься, Руби уселась на кровать и стащила ногами ботинки. Те с грохотом упали на пол, скорее всего — завалились под кровать. Но это их хозяйку сейчас нисколько не волновало: главное — спастись от ветра. А спасаться было от чего! Затянутые лишь в изорвавшиеся за время похода чулки ноги явственно ощутили стылые порывы. Поменяв позу и поджав их под себя, Руби стало лучше — особенно, когда полы тренчкоута укрыли собой стопы. — Если хочешь, можешь забрать свой плащ обратно, — Роуз слегка поёжилась, глядя на более старшую охотницу — Рейда предприняла буквально всё, что только можно, чтобы защитить свою подругу от сквозняка, совсем не думая о себе! Ветер шкодливо играл с гривой её красно-оранжевых волос и пытался, пусть и безуспешно, залезть под футболку. Но не волноваться за неё всё равно было нельзя. Вот только ответом на беспокойство стал строгий, пусть и с наглыми, бесстыжими нотками веселья, взгляд тёмно-красных глаз. — Руби Роуз, милая Den'arklayhen*, — начала Рейда, облекая свой голос в лучшие из одновременно строго-нравоучительных и бесшабашно-провокационных интонаций, — если ты думаешь, что меня, прошедшую леденящий — и закаляющий — душу адов пиздец в виде двух курсов обучения у Мастера Паекса, убившую вместе с моей командой целого грёбаного Балрога и ухерачившую — ну, тоже не в одиночку, но сам факт — несколько подпольных лабораторий, напичканных Оум знает чем, может пронять хреново ничтожество в виде лёгкого ветерка — то ты пиздец как ошибаешься, — паузу в своей речи она заполнила строгим глотком из кружки. — И тебе должно быть стыдно, — ещё один укоряющий глоток. — Проклятье, нереально шикарная вещь. Всё это время Руби тихонько посмеивалась. Рейда никогда не злилась и не обижалась на неё всерьёз — по её собственным словам, просто не могла это сделать. Так что подобные тирады были призваны разряжать обстановку неудобных ситуаций или втаптывать в забвение неудачные шутки. Вот только Руби нужно было поговорить с Рейдой по-серьёзному. Конечно, смех был классным целителем, но иногда ему просто нет места — неосторожный подкол мог лишь вскрыть недолеченную рану и превратить её в гнойник. Роуз же боялась, что такое может случится с одним из самых близких для неё людей на всём белом свете. И, похоже, этот страх нашёл дорогу наружу — даже если не отразившись на лице, то всё равно став достаточно явным, чтобы Рейда смогла уловить его. — К слову о штуках — у тебя определённо на уме они есть, — мечница резко, прежде чем её подруга успела среагировать, наклонилась к ней и мягко поцеловала в нос. — Выкладывай. — Рейда… — от напряжения Руби крепко сжала кружку в руках, будто бы свою единственную опору в мире. Якорь из обжигающего жара, не дающий утонуть в глазах старшей охотницы. Тёмно-красных и глубоких, как колодцы, полные опавших лепестков розы… или запёкшейся крови. — Что тебя беспокоит? — Помимо завтрашнего похода на рынок за чаем, копания в бойлерной, периодических кошмаров и злобной повелевающей Гримм ведьмы, которая хочет растоптать моих друзей и всё человечество в придачу как грёбаных тараканов? — из груди Рейды вырвался тяжёлый вздох. Видимо, Руби попала в яблочко. Она видела, что для мечницы эта тема — далеко не из лёгких, но некоторые раны просто необходимо выскабливать дочиста. Как бы больно ни было. — Есть кое-что, но об этом давай чуть-чуть попозже, хорошо? Я правда отвечу, просто… — ещё один вздох, залезающий под кожу. Руби хотелось сейчас кинуться к ней на шею и крепко обнять, но Неларейндж продолжила. — Просто это сейчас не совсем к месту. А так… Ещё — моё Проявление. — Проявление? — сердце Роуз пропустило удар, на глазах проступили слёзы. Она не была экспертом в подобном, но любой, кто имел дело с Аурой и всеми произошедшими событиями, понимал: подобные проблемы означают, что дела обстоят просто отвратно. Не говоря уже о рассказах дяди Кроу о том, что некоторые ученики доктора Паекса… меняются из-за того, что не могут контролировать своё Проявление после тренировок. А иногда — вовсе погибают. — Что-то случилось? — Точно, мы же это с ребятами потом обсуждали… Хей, чур не плакать, оки-доки? — Рейда попыталась выдавить из себя ободряющую улыбку. Получилось не очень хорошо, но она всё равно потянулась к лицу Руби, вытерла влагу с её ресниц. — Я не собираюсь играть в ящик или трогаться котелком. Просто… Это случилось ещё тогда, когда школа пала. — Ты… Ты не обязана рассказывать, если не хочешь, — Руби подсела чуть ближе, накрыла её руки своей правой. Проклятье, она этого не хотела. «Не важно, насколько больно»? Чушь. В этом случае — глупая, нечестная, злая чушь. Она не хотела окунать Рейду в ту ночь, не хотела… — Если оно причи… — Не-а, цветочек мой, — на этот раз Руби почувствовала, как рука Рейды накрыла её руку. Медленно, осторожно поднесла к губам мечницы, заставляя поднять взгляд. Пальцы ощутили тёплое согревающее дыхание, а серебряные глаза встретились с тёмно-красными. В последних было то, что всегда вдохновляло Роуз, заставляло утереться и идти дальше. Яркий, огненный, необузданный блеск. Контролируемый гений раздрая, граничащий с безумием, дразнящий его, как голодную собаку. Управляемый Хаос. Молния в бутылке. Огненный смерч, перепрыгивающий с лезвия на лезвие. Решительность Ветра Разрушения. — Я рассказала Акселю, Айви, Дейферру — и тебе тоже нужно знать. Полностью твоё право и я не собираюсь тебя его лишать. Ещё один глубокий вдох, поцелуй её ладони — и, наконец, рука Руби снова оказалась полностью во власти своей хозяйки. — Меньшее, что я могу сделать для тебя. Так вот, — продолжила Рейда, шумно отхлёбывая из кружки, — когда мы пошли шатать орду Гримм, чтобы выиграть для вас с Вайсс время, нам там встретился Охрейл. Знаешь, если и есть олицетворение фразы «ах ты ж ёбаный ты ж нахуй» — то это был он. Даже тогда не могла сказать, где кончается сам ублюдок, а где начинался… Гримм. Помесь человека и этой твари, представляешь? Уёбок докатился до того, что превратил себя в такое, — ещё один пылкий взгляд был брошен на Руби — и заставил её осознать, что она припала к своей кружке, опустошив её залпом на треть. Какао было ужасно горячим, но Аура не позволяла появиться ожогам. Да и не до этого было. — Ну, и мы вдесятером начали скармливать слизняку его же пятки. Сукин сын оказался тяжким — не совсем поджигай и брось, но помимо него были ещё и Гримм, так что… дерьмо затянулось. Ещё раз отпив из сосуда, пока подруга сделала паузу, Руби поймала себя на мысли, что… заслушалась. Удивительно. Тот день был худшим — или одним из худших — в их жизнях, в жизнях всех, кто был в Биконе тогда, но у Рейды получилось превратить его в первоклассную походную байку. Будто бы рассказ был не о трагедии, не о том, что может до сих пор угрожать её жизни, а о том, как команды RAID, NGRD и половина команды CLPS загнали и прикончили крупного Дессталкера! — Не помогало ещё и то, что Охрейл тогда реально поехал крышей, — Рейда повела головой из стороны в сторону, разминая шею и возобновляя рассказ. — Он… просто херачил, куда придётся, без разбора, без прицела, лишь бы достать — и постоянно нёс бред про то, как будет снимать со всех кожу, ссать на трупы — вот это всё. Но и его терпению, наверное пришёл конец — когда мы замочили почти всех Гримм, он… запустил большой чёрный шар энергии в Делику… — голос мечницы начал срываться и рычать. — Гоуффр бросился под удар, закрывая её и… Щелчок. Вместо какого бы то ни было слова последовал резкий щелчок пальцами, мигом переключивший внимание Руби на пальцы подруги. Казалось, она пыталась остановить воспоминания, как видеозапись, желая влезть туда, поменять сцену. Но тщетно. — Вот просто так. Вжррррум — и его нет, — глупый, обиженный, издевающийся над прошлым смешок сорвался с губ Рейды. Для Руби это было ещё одним росчерком ножа по сердцу, но останавливать подругу она не решалась. Хотела, но не могла, понимая, что если оборвать рассказ — Рейде придётся заново лезть в это болото, заново переживать этот кошмар. Именно это оно и было — кошмаром, даже для самых сильных из охотников и охотниц. — Конечно, Гоуф был иногда тем ещё придурком и занозой в заднице, и такта у него не было никакого, но мать вашу! Стену сотряс удар. Ударом ребра кулака Рейда лишь чудом не проломила стену, заставив подругу вздрогнуть. По лицам обеих девушек катились слёзы. — Он был нашим блядским другом. Он не заслужил быть стёртым, как карандашный косяк. Не. За. Слу. Жил! — ещё один удар затянутого в беспальцевую перчатку кулака. Руби не выдержала, кинулась вперёд, чуть не опрокидывая подругу и заключая её в объятиях. Так они и сидели — минуту, две, пять. На седьмой Рейда вновь заговорила, утирая слёзы, бежавшие по щекам младшей охотницы. — Мы просто стояли там — все, все девятеро, посреди всей этой жопы — и охуевали. Будь ты Гримм, будь ты блядская Дева, будь ты ёбаный бог — ты нахуй не можешь, не-мо-жешь взять и выпилить, буквально, сука, выпилить моего друга. Не. Мо. Жешь, — слёз в голосе Рейды не осталось. Только злоба, ярость, решительная тяга ринуться назад во времени. Этот голос превратился в режущий рокот, иногда сваливаясь в рычащий речитатив. Иного, от неё, Рейды, какой знали её друзья, и ожидать было невозможно. Руки её, впрочем, не прекращали вытирать слёзы на лице Руби. — А эта сволочь просто зависла на своих пидорских чёрных крылышках и ржала. Он просто гоготал как псих с ослиным мозгом под веселящим газом и грозился сделать то же самое с нами, со всеми вокруг, со всеми кого мы любим… С тобой в том числе — и вот тогда, — Роуз встрепенулась и отстранилась от подруги, почти испуганная повышением голоса, — тогда-то у меня и полетели тормоза в пекло. Руби медленно проводила кружку Рейды взглядом, когда та делала ещё один глоток уже остывшего какао. Неспешный, спокойный, в чём-то даже пугающий. — У меня в первые дни после всего этого дальнейшая картинка даже не хотела восстанавливаться в голове, — проглотив напиток, мечница чуть понизила голос. Даже посреди этого почти вгоняющего в транс рассказа она не хотела никоим образом вредить Руби, и теперь в её взгляде, помимо прочего, проскальзывало участие по отношению к подруге и извинение. — Но теперь… Когда он выежнулся на тебя, у меня внутри всё закипело, жёстче прежнего. Вся злоба, ярость, ненависть, отвращение, горечь — все негативные эмоции попёрли вверх. Хотя нет — их погнали, кое-кто погнал. Это что-то вроде… — Рейда на пару секунд задумалась, промокая лицо Руби от последних слёз тканью простыни. — Что-то вроде моей тёмной стороны или типа того. Знаешь, тот парень или девчонка, что живёт в каждом из нас и берёт под контроль всю моторику, когда красная пелена глаза застилает? Она-самая. Только здесь никто ничего не пытался у меня отобрать — оно — она? — набросилась на меня внутри. Как плащ. И тогда я… просто поняла, что мне нужно делать. Интонации в голосе Неларейндж пришли в норму, будто бы теперь она обсуждала погоду, или то же проклятое какао. Её голос стал абсолютно нормальным, таким, каким должен был быть — разве что несколько тихим, с лёгким оттенком энтузиазма. Это напугало Руби больше, чем чтобы то ни было ещё, и она вцепилась в подругу мёртвой хваткой. Зря она вообще затеяла этот разговор. — Я открыла под ногами здоровенный красный портал — никогда такую дуру не пилила, но вот представь, — Руби почувствовала, как, продолжая, мечница провела рукой по её волосам. И снова — совсем как в детстве. Когда мама не вернулась с очередной миссии, Рейда вот так гладила её, пытаясь успокоить несмышлёную, ещё не понимающую самого концепта смерти, но уже столкнувшуюся с ним, среброглазую девочку. — Воткнула в него ребят, — старшая охотница ленивым кивком указала на покоящиеся на столе Дискорд и Демайз. — И ухватила свою тёмную сторону за загривок. Хотелось взять её и всё то дерьмо, которая она подняла и въебать по Охрейлу. Так, чтобы ему было плохо, пиздец как плохо, чтобы с ним стало что-нибудь дико ужасное — вывернулся бы наизнанку, собственные твари сожрали, смяло, подбросило и разорвало… Что угодно. А потом я начала… тянуть всю эту хрень — в какой-то мере это она сама тянулась вверх, но тут важнее эффект. Помнишь, как я в Кироюри ухерачивала Гримм красными порталами? Руби на это ответила молчаливым кивком. Такое не забывается — а может тогда, как и сейчас, она была слишком выжата, чтобы контролировать свою память? Как бы то ни было образ острых, похожих на длинные лезвия или пики, струй чёрно-красного пламени, выходящих из порталов и пробивающих Гримм насквозь как насекомых, отпечатался в памяти молодой охотницы надолго. Шикарное развитие Проявления само по себе и потрясающее дополнение к утигатанам-карабинам Рейды. Только вот если досталось это ей такой ценой… — Тогда было то же самое, но больше, мощнее… злее, — Рейда несколько раз сжала и разжала в кулаке руку, которой ударила по стене. — Знаешь, было такое чувство, будто пытаюсь пропихнуть целый океан через садовый шланг. Но чтоб меня, если это не окупилось! — на лице мечницы вновь заиграла улыбка, полная триумфа, самодовольства и задора. — Видела бы ты его рожу, когда эти штуки начали вгрызаться в него! В тот самый момент ублюдок понял, насколько он наебался, связавшись с нами, со мной. Потом эти… щупальца? Клинки? Крип их разберёт, неважно. В общем, на нём они не остановились, а портал — вместе со мной — будто бы вывернулся наизнанку, «пролился» в наш мир. То ещё ощущение — как будто тебя сначала саму выворачивает, а потом ты одновременно всюду и нигде. Поначалу даже показалось, что я кончилась. Но нет — наверное, как раз наоборот. Я висела или парила в этой тёмно-красной пустоте, ощущая каждый её проклятый уголок как свои пять пальцев. Не удивительно, учитывая… природу этой… штуки, но всё же. Знаешь, что было самым охрененным? Я реально ощущала каждый уголок. Охрейл тоже там был, так что… я нашла его. На секунду, взгляд Рейды стал устрашающим. Блеснул тем убийственным выражением, которое запросто могло повергнуть в ужас. Именно этот взгляд она подарила Торчвику, когда тот выстрелил в Руби тогда, в порту. Что-то между безумной безбашенностью изголодавшегося тигра и остервенелым отчаянием мамы-медведицы, защищающей своих детёнышей. Роуз поймала себя на ещё одном сравнении — со стихийным бедствием. Пожалуй, да, если бы ураганы имели глаза, то на мир они смотрели бы именно так. Может быть, так думать было неправильно, но Руби было приятно от мысли, что в этом отношении она находится в глазе бури — поняв, какой взгляд промелькнул в её глазах и что подруга это заметила, Рейда ещё раз взяла её за руку. Пальцы мечницы медленно и нежно гладили тыльную сторону ладони, в попытке успокоить. Висевший на её шее медальон с большим, размером с кулак Роуз, чистым кристаллом от прикосновения другой руки начал излучать тихое умиротворяющее сияние, резонирующее с Аурой своей владелицы. Этот тёплый, белый с оранжевым отливом, свет, будто сами порталы Рейды проникал везде и всюду — даже в душу, в её самые тёмные уголки. Делал всё… лучше, за неимением другого слова, как прощающее прикосновение давно забытого божества. Какой бы урон этот разговор ни нанёс сердцам девушек — он был излечён. Но рассказ Рейды на том не окончился. — Он висел там, в этой злобной жоперской пустоте и барахтался, как тонущая бешеная псина. От ублюдка не осталось почти нихрена — одна — как бы это назвать? Эссенция? — мечница отпустила руку подруги, взмахнув своей, будто пытаясь выхватить подходящее слово из воздуха. Свет кристалла к этому времени уже угас, отдавая комнату вновь во власть темноты и холода. — Типа того, наверное. На нём не было ни тьмы Гримм, ни его дрына, ни шмоток, ни даже тушки — чтоб меня, в первый раз в жизни видела кого-то, кого ободрали настолько жёстко. Без понятия, в последний ли. Но тогда это было как огроменный шоколадный торт. Грёбаный подарок. Маленький, беспомощный, бесполезный засранец, визжащий о помощи. Самая педаль в пол тут? Он тоже меня… ощущал. Или что-то типа этого — не то чтобы у него было хоть что-то, чем он мог делать что-нибудь ещё. Да и если кинуть кого-нибудь в чан с кислотой, я не думаю, что бедолага будет делать вид, что нихрена не чувствует и вообще всё это — скучный вторник. Наступила пауза. Рейда чуть ссутулилась, опуская руки на колени, опираясь на них. Казалось, для следующих воспоминаний ей нужно было уйти в себя ещё глубже, дальше к своим внутренним демонам. Руби, чуть подавшись вперёд, накрыла её ладони своими. Она не бросит свою подругу сейчас, не позволит ей лезть туда одной. — О да, ещё как эта сволочь меня чувствовала, — мечница медленно, как вдумчивый хищник на охоте, взяла молодую охотницу за руки. — И он прекрасно понял, в какую гору пылающего дерьма летит его уже несуществующая задница. Понял, что я смогу с ним сделать, что я обязательно с ним сделаю и начал выть о милосердии вдвое громче и втрое мерзотнее. А я просто висела там, везде и нигде, слушая это «везде и нигде». Свою тёмную сторону. Как будет клёво разорвать на конфетти дерьмеца, как это будет правильно, как этого хотел бы Гоуф… И знаешь — я послушала. Проклятье, почему бы и нет? Взяла бездну под свой контроль, как своих ребят и устроила ему круши-кромсай выше крыши. Никогда не забуду это, хоть ломай об колено — как у тебя в руках оказывается и как ты ухерачиваешь в долбаное ничто что-то настолько… изначальное, как человеческая суть. Или душа. Нет, всё-таки суть — не верю, чтобы у такой скотины оставалась хоть крупица души. Рывком Рейда распрямилась. Запрокинула голову назад, уставившись в потолок. Руби не могла видеть её взгляда сейчас, но попроси её догадаться — сказала бы, что её подруга сейчас перебирает что-то очень неприятное. Что-то, чего действительно стоит бояться. Больше Салем, больше смерти… Неужели в них, в самих людях и фавнах, заложено нечто настолько ужасающее, что от этого становится не по себе даже Рейде Неларейндж? — Крошила я его недолго — как минимум вполовину меньше, чем могла бы. Что важнее — чем хотелось. Не мне, а… той, другой. Тёмной, — ещё один глубокий вздох. Мечница сделала небольшую паузу, собираясь, перебирая пальцами в руках Руби. Давая ей понять, что всё хорошо, что она, вредная рыжая бестия, не решила внезапно впасть в ступор. — Охрейлу этого было достаточно, ублюдок разваливался на куски, но вот ей — о нет, злобная сука хотела продолжения банкета. В тот момент я почувствовала давящую тяжесть и… зыбкость? Охренеть как странно говорить так о воплощении своей собственной души — но хей, так оно и было. Как будто классная тёплая ванна внезапно стала грёбаным болотом и начала тебя затягивать. Туда, вниз, только не «куда-то» а… во что-то. В другое состояние, в котором ты уже не будешь собой, — Рейда опустила голову, серебряные глаза встретились с тёмно-красными, в последних Руби увидела такое лёгкое, уверенное чувство, что внезапно захотелось… Чего-то странного. Прижаться к Рейде, обнять её и… Только вот её голос вырвал из внезапного наваждения. — Я рванулась прочь, отпрянула, начала кусаться и пинаться так, будто забей я её к херам — мне бы на голову свалился миллиард лиэн. Бабла, конечно, не приехало, но своего я добилась. Зависание сменилось, на, кажется, полёт. Ты же помнишь инициацию в Академии? — Д-да, — Руби кивнула, переводя дыхание от… чего бы это ни было. Ощущение было странным. Тягучее тёплое… желание? Что примерно похожее Роуз чувствовала, оставаясь пару раз наедине с Дейферром, но те моменты и в подмётки не годились этому. — Вас же профессор Озпин тоже… запускал? — Ещё как! — мечница выдала озорную, уверенную улыбку. — Вот тогда было похоже. Или как если пролетаешь через весь мир сквозь порталы, или вылетаешь — именно вылетаешь — из глубокого колодца. Через пару секунд меня тормознуло и я оказалась снова… в себе, в своём теле. Снова чувствовала и ощущала штуки так, как надо. Но устала. Пиздец как устала — никогда в жизни не чувствовала себя настолько никак. Охрейла нигде не было — ещё бы — а я еле держалась на коленях, восстанавливая дыхалку. Наша банда смотрела будто бы не на меня, а на сраное привидение. С губ Рейды сорвался смешок, но улыбки за ним не последовало. Он сменился протяжным шипящим звуком. Старшая охотница вместо нормального вдоха втягивала в себя воздух через плотно сжатые, чуть ли не скрипящие от напряжения зубы. — Потом твой крик, вспышка… У меня в тот момент всё внутри перевернулось, — голос мечницы дрогнул, тон сорвался в неуклюжее мельтешение больными ногами старых ран на лестнице памяти. — Помню волну блядского ужаса, прилив энергии — без понятия, адреналин ли херанул, или Аксель постарался. Помню полёт через порталы, то, как остальные ринулись за мной, вершину башни. Окаменевшего Дрейка, блеск тиары Пирры, какую-то… тень… Ещё вас с Кроу — ты была в отключке, он склонился над тобой… Помню как открыла ещё один портал, следом — как удар по почкам электрическим прутом сквозь Ауру. Перед глазами всё поплыло. Помню, как нас с тобой спустили вниз, потом все нашли Мастера, потом добрались до эвакуационных летушек. Последнее в памяти, перед тем, как я вырубилась — твоя рука, тёплая и мягкая. Очухалась я уже у вас дома, а дальше ты знаешь. Ещё одно заскорузлое воспоминание прокатилось спазмом по телу молодой охотницы. Конечно, знала. Помнила. То утро для неё началось с боли, натягивающей всё тело как струну, и прикосновения Рейды. Она стояла на коленях около кровати Руби, вцепившись в её руку своей, рядом с мрачным, замершим как каменная статуя Дейферром и задремавшим на стуле отцом. Новости, которые ждали бывшую студентку павшего Бикона, не сломали бы её и так, но в присутствии друзей переносить их было легче. Равно как и разбитую, отчаянную холодность покалеченной сестры. — Так что вот. Красные теперь работают ещё и как пушки, — грустно усмехнулась Рейда. Руби откликнулась на звук и краткий тремор, прошедший по телу подруги. Та уже открывала маленький портал на уровне своей груди — с золотой, неровной и пляшущей как пламя на ветру, каймой. — Что же до этих… Я вообще без понятия. В первый раз открыла такой, когда на нас с тобой бросился Баэль в Кироюри. Внутри тогда что-то выстрелило — так всегда случалось, когда я запиливала новый вид портала, — ещё одна долгая пауза, ещё один взгляд мечницы вниз — на этот раз растерянный, пустой, скрывающий попытку подобрать нужные слова. — Мастер насчёт всего этого тогда, ещё до нашего ухода, сказал… Что-то типа того, что та речёвка, которой он мне открыл Ауру, а потом я — тебе, подходит мне больше, чем кому-либо из других его учеников. Дождёшься от него нормального ответа, как же. Но мне и не привыкать. Если уж железно честно — то сюда мы ещё припёрлись и из-за моего Проявления. Может, в библиотеке Хейвена что-нибудь на этот счёт найдётся. Как только последнее слово сорвалось с губ Рейды, она подняла глаза на свою подругу — но теперь в них не было того спектра эмоций, что сменялся калейдоскопом на протяжении всего разговора. Лишь хитрая, озорная уверенность и решительность, будто бы девушки сейчас сидели в общежитии Бикона или где-нибудь в Вейле и отдыхали от окончившегося семестра. Будто ничего плохого не случилось, никто не умирал и никому не нужно было нести на душе шрамы. — Короче, посмотрим. Где наша не пропадала, а? — пожала плечами старшая охотница, беря в руки кружку. Всё ещё висевший в воздухе «золотой» портал спешно захлопнулся. — Но вообще — спасибо, Руби. Было… круто высказаться вот так, без херни. Мы даже с командой так это не обсуждали по-нормальному, если не считать одной… штуки, а тут… Я задолблюсь это повторять, но ты снова — моя спасительница, — только припав губами к сосуду, Рейда нахмурилась, чтобы тут же оторваться от посуды. — Зараза, кончилось. Один момент… Руби не обращала внимания на то, как её подруга открыла голубой портал, из которого медленно выпал чан с какао, как она наполняла заново кружки. Серебряные глаза смотрели, но не видели, потому что их хозяйка ощущала себя омерзительно. Стыд за то, что она заставила Рейду вспомнить всё это, пережить тот вечер ещё раз, сжирал молодую охотницу подобно стае голодного воронья. Сама Руби никогда прежде через это не проходила, не участвовала в подобных разговорах — ни в Вейле, до ухода в Мистраль, ни в дороге, в составе команды RNJR. Эта тема никем и никогда не затрагивалась, никто не хотел сыпать соль на только-только начавшие заживать раны. Рука Роуз машинально потянулась к чёрному наручу. Медленно, будто бы боясь удара током, провела пальцами по крупному символу в центре, повторявшему эмблему Рейды. Руби просто не имела права поступать так с одним из самых дорогих ей людей на всём свете. Это было отвратительно, зло, подло, нечестно, нечестно! И самое удивительное в этом всём… Самым удивительным была реакция Рейды. И на эту беседу, и на саму ту ночь. Многих та проклятая катастрофа сломала насовсем, иных она подкосила, заставив полностью изменить отношение ко всему и вся — не важно, зарывшись ли в песок после или воспрянув духом. Одни только боги знают, как это могло повлиять на Рейду. Их уничтожительницу проблем, заводилу, «девчонку-которая-знает-всех-кого-нужно». Человека, из-за которого, в общем-то, четыре команды и начали сближение, превращаясь в давнюю мечту подруг, а также Ян и Акселя — пока ещё скромное и студенческое, но подобие охотничьей гильдии. Видеть, как её друзья и знакомые — многих из которых Руби не знала вовсе и видела лишь мельком — получают жуткие ранения и гибнут, как вся эта «цепь», которой Рейда себя окружила, целый её мир разлетается на куски — это должно было быть поистине ужасно. Можно было бы с лёгкостью поставить на то, что лидер команды RAID от этого превратится в кого-то ещё, перестанет быть собой… Как бы не так! Руби чувствовала то, что это всё послужило для её подруги лишь как небольшое препятствие. Алмазная пыль для легендарного клинка. Неунывающий, решительный, сносящий здания подобно ветрам разрушения дух мечницы может быть и получил несколько шрамов, но в целом — остался при своём, таким же, каким был. Нет. Он стал сильнее, быстрее, бескомпромисснее, решительнее. Лучше. И за это Руби восхищалась своей подругой, уважала её. И любила? По телу опять разлилось предательское щекочущее тепло. Мысль показалась дикой, требующей оправдания. Ведь существует разная любовь, верно? Как к подруге, товарищу по оружию, примеру для подражания, ментору, сестре… Только что-то внутри всё равно противилось этим удобным объяснениям. — Рубс, а что ты планируешь делать после всего этого? — вопрос Рейды выдернул молодую охотницу из пучины домыслов и противоборства с самой собой. Неларейндж смотрела на Роуз пытливым, всё ещё чуть-чуть нервным взглядом — и передавала полный, исторгающий аромат какао и пар сосуд. — Нам нужно, — приняв кружку, Руби сразу же сделала большой глоток. Горячий напиток уже не справлялся с тем, чтобы смыть лезущие в голову мысли, но по крайней мере давал хоть какую-то возможность отвлечься на жар и запах, сосредоточиться, — остановить Салем… — Не-е-е-е-е, грёбаная ведьма со своими прихъебателями уже нахрен мертва. Просто она все ещё этого не почувствовала, — усмехнулась мечница, пробуя на вкус свою порцию. — Я имею в виду — после того, как они пойдут кормить червей. — Ты знаешь, — задумавшись, Руби уставилась в сосуд. Тёмная поверхность какао медленно вращалась точно так же, как и мысли молодой охотницы на этот счёт — и точно с таким же бессмысленным результатом. Иногда вопросы Рейды бесили. Они могли быть вредными, едкими, хитрыми, дразнящими, но обязательно попадали в яблочко, указывая на нужный вариант — или, по крайней мере, на важный путь. Наверное, этому она научилась у доктора Паекса. Но тем не менее, вот и сейчас так случилось — нет, правда, чего Руби хотела? Оружие и рубка Гримм — это, конечно очень здорово и весело, но время, проведённое в Биконе и в дороге, показало, что с этим мир не кончается. Всегда есть что-то ещё — там, вдалеке, за горизонтом. Что проступит, когда дым рассеется и всё станет нормальным — даже если это «нормальное» было украдено у тебя чьими-то злодейскими, несущими хаос и гибель всему человечеству планами. — Не думаю, что могу тебе ответить. — Да ладно, цветочек мой, — на губах Рейды заиграла ещё одна шельмовская улыбка. — Бесконечная резня это, может, и круто, но брать долгие передышки тоже стоит. А в них пинать ворон без цели ты сдуреешь. Ну вот например — разве нет никакого особого человека, с которым хотелось бы зависнуть? — Вы все мои особые люди! — лёгкое, немного обиженное возмущение, заиграло в парировании Роуз. Она ни в коем случае не хотела опять ранить Рейду, но правда же! Потери, которые им всем пришлось перенести, научили молодую охотницу ценить каждое мгновение с друзьями. Неизвестно, что случится завтра. — Den'arklayhen, мы сейчас не об этом, — мечница примирительно махнула рукой, отпивая из кружки. — Конечно никто не собирается кидать нашу банду, когда плохим парням станет смертельно херово. Я про личную жизнь. Ты умница, милаха, — Неларейндж прошлась по своей подруге взглядом с головы до ног так, будто бы указывала на очевидную всему миру истину, — и не только мордашкой, крышесносно крута и — без шуток — самый замечательный и добрый человек из всех, кого я когда-либо знала. А это мой круг знакомств, так что хей. И неужели ты сама ни на кого не положила глаз, а? Чего вообще тебе хочется от такого вот «кого-нибудь»? — Чего хочется?.. Я не знаю. Правда, не знаю, — разговор неожиданно для Руби перешёл в щепетильную плоскость. От смущения она помотала головой из стороны в сторону. И на этот вопрос у неё ответа тоже не было. Всю её сознательную жизнь у Роуз были только две настоящие страсти — это оружие и уничтожение Гримм. Она хотела быть как мама и папа, как дядя Кроу, как Рейда. Именно это желание и привело её к тому, что она стала охотницей — чтобы быть способной помогать другим людям. Она никогда не задумывалась о таких вещах как отношения, свидания и прочее в этом духе. Не то чтобы рядом не было классных парней, но большинство из них, почти всех, Руби рассматривала лишь как друзей и только. И всё же — Рейде нужно было что-то ответить, иначе она совсем изведёт допросом и — ещё чего не хватало — загонит в краску. Поэтому может быть действительно стоило бы пройтись по конкретным вариантам?.. Вот только мысли не могли достойно на них сосредоточиться, не говоря уже о том, что их было довольно мало. — А мальчики… Ну, Аксель встречается с Ян, а у Рена с Норой… что-то происходит. Жан… ну, ты знаешь, это Жан, — последовавшее хитрое хихиканье обеих охотниц слегка разрядило напряжение. — К тому же он всё ещё скучает по Пирре… Сердце слегка прибавило в своём ритме, во рту пересохло — к счастью, какао всегда было к услугам Руби. Разговор «о милых парнях» пусть и не был таким легкомысленным, как думалось, но по крайней мере снова делал обстановку уютной и нормальной. По крайней мере — почти: конечно, сейчас не до ногтей, но зато Рейда дала поносить подруге свой крутой тренч… Так что, два из трёх? Роуз лишь слегка жалела, что не получилось устроить что-нибудь такое с Вайсс и Блейк, но с другой стороны — с кем ещё это делать, если не со своей «второй старшей сестрой»? Но как бы там ни было, а варианты не закончились. Остался ещё один, самый неудобный для конкретно этой беседы. — Дейферр… — на щеках Руби выступил небольшой румянец, молодая охотница заправила выбившуюся прядь волос за ухо. — Он добрый, умный, крутой, милый и — ну, ты знаешь, так же одержим оружием, как и мы, — а вот здесь молодая охотница погрешила против истины, за что сама себя тут же и мысленно отчитала. Может быть они обе с Рейдой — да и с Айви — были теми ещё оружейными маньячками, но вот Дейферр? Он не оставлял тут им ни единого шанса — не только им, никому во всём мире. Он был как легендарный маэстро посреди музыкантов-любителей. Руби реагировала лишь неконтролируемым восторгом на все его работы и, поступив в Бикон, долго не могла поверить, что она будет учиться рядом с тем, чьи статьи о вооружении зачитывала до дыр. — Но ты его любишь, а он тебя, и у вас всё замечательно, а я не хочу… — Руби, цветочек мой, я скоро себе язык отхреначу повторять, — Рейда, перебив подругу, обезоруживающе улыбнулась, подмигнула и сделала большой глоток из кружки, — что если танцуем втроём, это не измена и вообще всё пучком, — старшая охотница ещё раз припала к сосуду, на этот раз на гораздо более долгий период, почти добивая порцию. — У кого-то с этим грёбаные проблемы? Это их грёбаные проблемы — не наши. Наконец, опустошив кружку, Рейда отставила её на стол с помощью портала. Руби последовала её примеру — какао в неё не смогло бы больше влезть при всём желании. — Знаешь, по секрету, — Неларейндж хлопнула в ладоши и потёрла руки друг о друга. Кожа перчаток еле слышно заскрипела, но внимание Роуз привлекло иное. Голос Рейды снова приобрёл нотки беспокойства, в её теле появился еле заметный тремор, — у нас с ним случился разговор, под конец нашего первого года в Академии. Ну, о наших шашнях — мне захотелось его потыкать насчёт того, насколько это всё свободно и вообще. Не буду морочить тебя деталями — короче, доболтались мы аж до того, что решили — тройничок вполне себе вариант. С тем условием, что если брать ещё кого-то — то это обязательно должна быть девчонка, которую мы оба хотя бы обобряли, — с губ Рейды сорвался нервный смешок. — Знаешь, чего бы мне хотелось от этой вот «неё»? — Оу, — по спине Руби пробежал предательски… приятный холодок. У неё самой никогда не возникало мыслей о том, чтобы чувствовать что-то романтическое к девушке, если уж было не до парней. Хотя сам факт того, что люди и фавны могут любить кого-то своего пола Роуз принимала и уважала. Может быть — даже допускала и для себя, но, опять же, никогда не давала таким мыслям ходу. Рейда же, с другой стороны, чувствовала себя в таких делах очень свободно, давя предрассудки задницей в том числе и собственными действиями и словами. Взять хотя бы тот их поцелуй… — Что же? — Вся эта тема с красотой, добротой, умом — это всё, конечно, классно, но… не то, — старшая охотница, будто лишь наращивая тлеющую тревожность, упёрлась ладонями в колени и несколько раз нажала на них. Будто бы хотела устроиться поудобней или же взлететь — лицо при этом выражало лишь мечущееся сосредоточение. Это придавало волнения и Руби, взгляд её прыгал от глаз подруги к её губам. На уровне рефлексов, инстинктов Роуз захотелось припасть к ним своими — хотя и единственный, первый её поцелуй произошёл с той же Рейдой, но тогда всё было с точностью до наоборот. Неларейндж попыталась таким образом вывести свою младшую «коллегу» из шока от гибели Пенни, избавить от слёз. Не то, чтобы Руби сама не смогла преодолеть оцепенение, скорбь и ужас, но это — пусть и было пугающе неожиданно — очень помогло. Подавить этот порыв, прорвавшись через манящую теплоту, что начала медленно ползти по телу, стоило Руби больших усилий. Мечница, тем временем, оборвала затянутую ей же самой паузу. — На самом деле, если уж и катить втроём, то мне бы хотелось получать от «неё» ещё и, блин, поддержку? Не, она валит от Дейфа, — правой рукой Рейда схватилась за свой амулет, крепко — до скрипа перчатки — сжав его, — ещё как. Он моя опора. Не даёт уебаться в какую-нибудь пропасть — даже сейчас, когда между нами хреново пропадалово из половины континента. Но если ставить дело треугольником, то было бы совсем супер не только чувствовать дорогу под ногами, но и знать — видеть, куда нахрен ты идёшь. Хотелось бы чувствовать от неё такой свет, который будет тыкать тебе в нужную сторону. Искру, огонёк, от которого разгорается долбанный пожар на всю планету. Который видишь по утрам в её улыбке и от которого эпически прёт крушить горы, поворачивать реки и сбивать звёзды просто громко рявкнув какой-нибудь пиздец в небо. Хотелось бы, чтобы она была кем-нибудь вроде… — мечница испустила утробный рык, так и не докончив фразу. Вместо этого она схватила руки Руби, прижав их ладонями друг к другу. Вцепилась в них, как потерпевший кораблекрушение мореплаватель в оставшуюся на плаву доску. Роуз всего лишь только и могла, что смотреть в глаза своей подруги — теперь они казались двумя большими тёмными гематитами. А ещё — отмечать уже не теплоту рук Рейды, а натуральный жар. Как бы она всерьёз не подхватила простуду. — Den'arklayhen, меня сейчас может начать нехерово крыть, но я должна тебе кое-что сказать, кое-что убийственно важное. Давно следовало это сделать, ещё перед тем, как свалили из Вейла. После этого скорее всего мы больше не сможем относиться друг к другу, как прежде, но умоляю — не пугайся. Мне нужно, чтобы ты меня выслушала. — Не говори так! Я никогда, слышишь меня, никогда не буду думать о тебе плохо! — не смотря на то, что её сейчас всю трясло не меньше, чем её подругу, Руби умудрилась поймать бегающий взгляд Рейды своим. Чуть разомкнуть получившийся замок рук, пропуская между своими ладонями большие пальцы мечницы, и вновь сомкнуть. Она всё-таки была лидером команды RWBY, люди в неё верили. Она сумела — не зная до сих пор сама, как именно, но сумела — заморозить того Гримм-Дрейка на вершине башни Бикона. Сумеет и успокоить одного из самых близких и дорогих людей, когда та ведёт себя как в бреду, совсем на себя не похожая. Быть для неё здесь и сейчас. — Я с тобой. Всё хорошо. Реакция старшей охотницы оказалась абсолютно неожиданной. Тремор не покинул её, зато голова начала медленно клониться вниз, пока лоб Рейды не уткнулся в их с Руби руки. — Долбаные боги, какое же ты всё-таки солнышко. Хорошо. Хорошо… — мечница медленно начала вновь выпрямляться, не прекращая трястись, словно в лихорадке. Вновь встретилась взглядами с Роуз. — В общем, мне хотелось бы, чтобы эта «третья» была кем-нибудь… Кем-нибудь вроде тебя. Блин, нет! — Рейда с силой рванулась вверх, запрокидывая голову, затем вновь опуская до уровня взгляда, быстро помотала ей, как в припадке. Голос сорвался, начал отдавать бешеной хрипотцой, тон сбился, стал торопливым, спотыкающимся на словах. — Не «вроде». Чтобы это была именно ты. Только ты. Я люблю тебя, Руби. Не только как подругу, или боевую сестрюню, или реальную маленькую сестричку, которой у меня никогда не было. Нет, я люблю тебя в этом плане. Как девушку. Не, мать его, платонически. То есть… Да чтоб меня! Руби Роуз смотрела на свою лучшую подругу. На её трясущееся тело, на начавшие блестеть в уголках тёмно-красных глаз слёзы, на бегающий из стороны в сторону, ища непонятно чего, взгляд. Смотрела — и не могла вымолвить ни единого слова. Всё внутри вспыхнуло от сказанного Рейдой, взорвалось и перемешалось в полном хаосе. И лишь маленькие куски непонятной, смущающей волнительной радости носились по волнам этого раздрая, круша все слова, что пытались прийти в голову. Она попыталась открыть рот, пока Рейда переводила дыхание. Раз, второй, третий — бесполезно. Ни единой толковой мысли, ни единой вразумительной фразы, ни единого дерзновения тела на хоть какое-нибудь движение. Лишь восторг, бегущий по венам расплавленной магмой, бешено колотящееся сердце и трепет крыльев мириадов взметнувшихся в высоту птиц внизу живота. — И… И всё это моё тявканье про то, что ты моя спасительница — это не пустой пиздёж, — Неларейндж зашипела сквозь зубы, будто бы укоряя себя за неловкость предыдущих фраз и косноязычие. — Ты правда моя искорка, моя спасительница, мой маленький лучик надежды. Ты мой грёбаный мир, Рубс. Мой мир кончается с тобой, слышишь? Сходится клином. На тебе, и на Дейфе, но сейчас не о… — последовал рык, казалось — из самой утробы мечницы, а не из горла. — Машу ж вать, я буквально сейчас сижу, плющусь, матерюсь и, блядь, дышу благодаря тебе. Помнишь тот день? Когда у тебя активировалась Аура? Я тогда ещё сидела на причале у озера. Бесполезная беспомощная маленькая девятилетняя идиотка. Сраная дура, хренов мешок с дерьмом. Хотела прыгнуть в воду — а там будь что будет, подожги и брось. — Но… Но Рейда… — привлечённая воспоминаниями, Руби сумела совладать со своим телом и заговорить. Конечно помнила — как можно забыть один из самых счастливых дней в твоей жизни? Когда твоя лучшая подруга, твой неостановимый ветер разрушения подарила тебе возможность исполнить свою мечту. Открыла Ауру, а вместе с ней — шанс стать охотницей. Вот только… — Ты же научилась плавать следующим летом. Когда мы все поехали на пляж… — Именно, цветочек мой, — на каждое своё слово Рейда делала медленный, не оставляющий альтернативы, пугающий своей утвердительностью кивок. Всё равно, что удар лопаты могильщика или набатного колокола. Тон она понизила почти до громкого шёпота, но взгляд всё так же был прикован к глазам Руби. — Именно следующим летом. Но тогда всё равно хотела сигануть, насрав на последствия. Огненная буря восторга, бушевавшая внутри Роуз, вмиг затихла, пропала, сменившись оглушающим холодом. По коже поползли мурашки, руки вместе с подбородком начали дрожать, а разум… Разум просто тихо выл в отрицании. Руби не верила своим ушам. Утопление? Самоубийство?! Нет, это же полный бред. Неудачная шутка, или неправда, или ей послышалось, или её «сестра по оружию» сама не поняла, что сказала, или… невозможно. Такого просто не может быть. Этот вымораживающий душу факт не умещался в голове Руби, всё внутри отказывалось его принимать, исторгая вовне как порцию яда. Чтобы Рейда, её Рейда, всегда стенобитно уверенная в себе, решительная и готовая пнуть любую проблему промеж ног, а потом поджечь — что бы ей пришла в голову идея о суициде?! Всё естество остававшейся шокировано немой Руби Роуз в тот момент изворачивалось, как подпаленный клеймом аспид, визжа — «этого не может быть». Но мечущийся, если не дрожащий взгляд Рейды безжалостно утверждал обратное. Взгляд, в котором ртутный холод серьёзности растаял, уступая дорогу теплоте и надежде. — А потом пришла ты, Руби. Подошла ко мне и вбила немного мозгов обратно в тупую рыжую башку, — руки мечницы, почти по команде начавшей проявляться на её губах улыбки, прижались к ладоням подруги ещё сильнее — стараясь не причинить боль, но просто унять дрожь. — Показала, что мне было для чего жить, для кого жить. Что обломы — это просто обломы, их всегда можно преодолеть. Ты меня вытащила, Den'arklayhen. Помогла дать самой себе ещё… Нет, дала ещё один шанс. Спасла меня. Я не могу не любить тебя — и за это, и за многое другое, и просто за то, что ты есть. Потому и беспокоюсь, и… Старшая охотница издала ещё один тяжёлый вздох, который — хвала всему хорошему, что только можно — избавил её от мучительного состояния. Тремор почти прошёл, зрачки вновь могли смотреть в одну точку, сама поза, в которой Рейда теперь сидела, отдавала обычной задорной, провоцирующе-вальяжной уверенностью. Наконец она стала собой привычной, настоящей… В голове Руби же в тот момент происходило ещё одно потрясение — на этот раз, облегчённое и облагороженное пониманием. Хлад ужаса растаял, пыль осела, давая снова видеть и думать чётко и ясно. Позволяя огненному шторму превратиться в большой ревущий костёр. — Ну, вот. Сказала. С Дейфом было… ненамного более гладко, но… — усмехнулась Рейда, отпустив руки Руби, когда первичный шок той от всего услышанного прошёл. — Помнишь, в чём я тебе поклялась тогда, когда пнула твою Ауру на побудку? Что всегда буду рядом и всегда приду на помощь. Может, быть кто-то назовёт это детским лепетом и бреднями — ну, тогда кому-то надо прострелить колено. Может быть это были детский лепет и бредни, но они мои — моя клятва, которую я держалась, держусь и буду держаться. Ну и… С губ Неларейндж сорвался ещё один тяжёлый вздох. От него отдавало сожалениями и раскаянием. — Которую я буду впредь соблюдать круче. Я всегда буду с тобой, Рубс. Куда бы тебя ни занесло, что бы перед тобой ни стояло, — рука мечницы потянулась к Руби, погладила её по щеке. От этого прикосновения маленькую — особенно сейчас, после всего этого ссутулившуюся, сжавшуюся под тренчкоутом — охотницу бросило в жар. — Всегда буду рядом, даже если никто больше не сможет, — промеж тихо сказанных слов, Рейда выдала едкую, обращённую больше к самой себе, а не к подруге, усмешку. — Ну, кроме твоей свадьбы. Правда, даже не парься звать — я не припрусь. Слишком больно будет видеть тебя с… кем-то другим. Левой рукой Руби медленно, вся дрожа, дотронулась до правого рукава тренчкоута. Сама сперва не понимая, зачем. Только когда пальцы нащупали красную повязку с набитым на ней бутоном розы — эмблемой Руби, выполненной в чернёном серебре — понимание разлилось в голове пролитым молоком. Этот лоскут ткани был подарком Руби Рейде. Охотницы обменялись ими, повязкой и наручем, прямо перед началом Вайтльского Турнира, в знак их неубиваемой дружбы, всего хорошего, что было между ними. В знак пожелания успеха в предстоящих матчах. Рейда носила повязку, видимо, не снимая, но заботясь о её состоянии. Также как и Руби носила наруч и заботилась о нём. Слова Рейды были смертельно серьёзны. Мечница же тем временем, пытаясь откинуть последние крохи беспокойства, помотала головой из стороны в сторону. Не слишком послушная грива огненных красно-оранжевых волос проигнорировала подобное обращение, оставаясь всё такой же слегка неухоженной, как и всегда. Зато в свете выглянувшей в окно разбитой луны она стала похожа на настоящую волну пламени. — Короче, завалюсь я туда, — голос Рейды, теперь уже гораздо более весёлый, громкий и беззаботный, вновь оборвал зависшую тишину, — только в качестве жениха. Ну, или если тебя всё же пропрёт — что я постараюсь запилить — с Дейферра в наших отношениях — второй невесты, — хитрый взгляд старшей охотницы скользнул по настенным часам, висевшим над дальним столом, после чего вновь закрепился на Руби, — Уже поздно. Давай-ка укладываться. На следующую минуту, пока уничтожительницы Гримм залезали под сразу два одеяла, спальня погрузилась если не в тишину, то в молчание. Какая-то часть сознания Роуз осознавала всю нелепость такой ночёвки, но в целом — самой охотнице было плевать. За время путешествия в Мистраль она всё равно привыкла спать в одежде, а ветер вновь принялся осаждать комнату своим холодным дыханием. Что же до одного ложа с Рейдой, их общей «норы», в которые превратились одеяла… Это ни капли не смущало. Не после всего сказанного этим вечером — пусть и смысл разговоров лишь начал укладываться в голове Руби. Увы, времени ей было дано слишком мало — ровно до тех пор, пока голова Неларейндж не коснулась подушки. — Руби, понимаю, что я на тебя сейчас туеву хучу всего вывалила, но серьёзно — это не прикол и не бред. Я правда люблю тебя и всегда буду рядом. Всегда, — рука мечницы дотронулась до неё, поправляя воротники тренча и блузы Руби, разглаживая её волосы. — Помнишь, что я тебе обещала в той клятве? Что мои клинки всегда будут к твоим услугам. Так вот нихрена, не только клинки. Они, тело, мозги, душа — всё моё — твоё. Всегда было и всегда будет. Если же тебе нужно моё сердце, моя любовь… Рейда взяла Руби за руку — осторожно, как самое хрупкое существо на планете — и протянула её к себе, за ткань футболки, в ложбинку между грудей. Внутри у Роуз от прикосновения вновь всё подпрыгнуло, вспыхнуло — уже в который раз за вечер. Краска залила половину лица, когда она услышала стук сердца мечницы — громкий, решительный, но схожий до унисона по ритму с сердцем Руби. — Тогда просто возьми их. Вот так, — пальцы Рейды сжали руку подруги в кулачок. Теперь Руби могла ощущать сердцебиение костяшками. — Они твои. Если же они тебе нахрен не сдались, то давай просто сделаем вид, что этого разговора никогда не было и забьём. Я всё равно буду прикрывать тебе спину и всё такое, — грустно улыбнувшись напоследок, старшая охотница поцеловала Роуз в лоб и опустила свои веки. — Доброй ночи, Den'arklayhen. Теперь, когда взгляд тёмно-красных глаз не смущал её, Руби могла без помех обдумать всё, что случилось. Попробовать привести в покой неумолимо этому сопротивлявшееся — и побеждавшее разум хозяйки — тело. Рейда любит её. Как девушку, как человека. Как папа любил маму, и наоборот. Эта мысль пронзала сознание ослепляюще-белым, как разорвавшаяся сверхновая, штыком. Чудилось, что она должна быть, по крайней мере ощущаться постыдной — но всё было как раз наоборот! Всё нутро Руби пело, пылало, светилось и ликовало от одной мысли от этого. Всё, что могло послужить барьером — и некровные, но всё равно почти что сёстренские отношения, и то, что они обе девушки, и разница в возрасте в три года — всё это было таким эфемерным, неважным и смешным по сравнению с обволакивающей теплотой. Руби тоже её любила. Не было никаких сил, смысла или желания отрицать это. К чему? Зачем? Ради чего, если от этого становилось так хорошо, как не было ни разу за последние несколько месяцев, не было никогда? Взаимные чувства, должно быть, пробивались ещё давно, перерастая из дружеских в сёстренские и камрадские, а затем — балансируя на грани, тяготея свалиться в романтические. Когда же это началось? В Кироюри? После падения Бикона? Перед фестивалем? На острове Мерло? В Севейн-Крик? Ещё раньше? Да какая, в бездну Гримм, разница! Главное что это, сдерживаемое доселе, похоже, лишь боязнью отказа, произошло. Впрочем, страх был вполне понятен Руби. Наверное, Рейда и сейчас его испытывает — Роуз наблюдала за ней, за все это время научившись различать сон и бодрствование Неларейндж, и сейчас могла сказать — мечница не провалилась в дрёму. Лишь просто лежит с закрытыми глазами, всё такая же беспокойная от неуверенности в грядущем ответе. Высказанная бравада оказала ей в этом мало помощи — Руби прекрасно понимала, что произойдёт, отвергни она Рейду, не смотря на все слова последней. Это будет ударом, заражением, отравой, бегущей по коре мозга прямиком в сердце и душу, пожирающей изнутри всё хорошее, что только может быть. А глядя на мучение лучшей подруги, тот же недуг поразит и Роуз, столь же медленно убивая изнутри. Что-то похожее она чувствовала, когда дяде Кроу стало хуже от яда в крови, когда он бредил и ворочался в лихорадке. Только тут эффект будет хуже, глубже и разрушительнее. О нет, Руби подобного не допустит. И не из чувства сострадания и долга, а из-за собственных желаний, так удачно, освобождающе совпавшими со страстями Рейды. Тем лучше, что эти чувства не были голословными, но подпитывались сокровенной взаимопомощью и поддержкой. Рейда была для Руби поддерживающим и подгоняющим ветром решительности, помогавшим двигаться вперёд. Руби для Рейды — исцеляющим и укрепляющим светом надежды, делавшим нахождение этого пути — вперёд — не таким тяжким. Нет ничего плохого в том, чтобы обнажить свои уязвимые места перед теми, кого искренне любишь и кто искренне любит тебя. Пусть даже и иногда — это поможет не падать духом и оставаться собой. Уверенность в этом окрыляла Руби, как окрыляло её прозвучавшее признание. Ей оставалось лишь сделать ещё кое-что. — Рейда? — тихо и опасливо, проверяя, не подвели ли её знания, позвала Руби. Её пальцы тряслись от того, что она собиралась сделать. — Внимательно, — глаза Рейды распахнулись с поражающей скоростью, отреагировав на призыв. Два тёмных гематита гипнотизировали, искушали утонуть в них… Но для этого будет время позже. Рука Роуз медленно потянулась к груди Рейды. За цепь и кристалл амулета, за армированную ткань футболки, к груди… — Я… — во рту у Руби пересохло. Лицо, наверное, теперь уже было полностью красным, как помидор. Между ног стало жарко и мокро, внизу живота потянуло. Голос предательски дрожал, спесиво игнорируя неудержимое желание и уже выстроенную фразу. Фразу, которая поставит точку в неопределённости и сожжёт страх. — Я люблю тебя, Рейда, — вот оно. Одеревеневшие пальцы, повинуясь изрытой переживаниями волей, сомкнулись в кулак, мягко упираясь в грудь мечницы. В её расширяющихся от удивления глазах Руби увидела растущий ураган неверия переходящего в эйфорический триумф, взрывающийся от лёгкости и освобождения. Больше там не было ни блика тревоги. — Тоже люблю тебя. В… в этом плане. Как… Закончить маленькой охотнице не дали. Рейда накинулась на неё подобно тёплому непреодолимому потопу. Сгребла в объятиях и прижала к себе, впиваясь в губы поцелуем. Руби только и хватило времени, чтобы втянуть себя немного воздуха от неожиданности, но противиться такому обращению она не желала. Первоначальные доли секунд рефлекторного спазма сменились негой наслаждения. Она полностью обмякла в руках подруги, нет — любимой, давая абсолютно и безраздельно доминировать в этом моменте. Поцелуй был столь же внезапным, как тот, который случился, когда Вайтльский Турнир полетел в геенну огненную, был призван не дать Руби ускользнуть в лапы отчаяния. Только если тот сам был наполнен безысходным порывом и ошеломляющей бескомпромиссностью, то этот… Этот дарил чувство защищённости, освобождения, пылал решительной страстью. Превращал невидимую связь душ двух охотниц, возникшую в день, когда Аура Руби открылась, в невидимый для глаз луч очищающего от всех невзгод света. — Руби… — Рейда, наконец, отпустила её — лишь для того, чтобы начать покрывать лицо беспорядочной чередой поцелуев. Голос мечницы дрожал от радости, от сброшенного, наконец, бремени, от переполнявшей любви. — Den'arklayhen, мой лучик, мой маленький лучик надежды, розочка моя… — руки её блуждали по голове, плечам, спине Руби, под тренчкоутом, переходили к шее, распахивая воротник блузы, силясь залезть под неё и корсет. — Ты — моя, а я — твоя. В пекло всех, кому против шерсти. — Знаешь, я тут подумала… — пытаясь хоть как-то ответить на непрекращающиеся ласки, Руби начала поглаживать спину Рейды, целовала, когда подворачивалась возможность, щёки и грудь. Итог был не слишком удачным — её любимая полностью контролировала ситуацию, не оставляя выбора, кроме как безропотно принять пассивную роль — Если миссис Морад — глава пиратского флота, то у Айви когда-нибудь будет свой корабль, верно? — Мне нравится твой ход мыслей, любовь моя, — усмехнулась Рейда со всем ехидством и задором, ставя засос на шее Руби, от чего та тихо пискнула. — Продолжай… — Тогда как думаешь — потом, когда мы победим, — Роуз удалось поймать взгляд Неларейндж. Блестящий, уверенный, решительный и влюблённый, — может быть она согласится, как капитан корабля, поженить нас? В смысле — всех втроём? Ответом ей стал ещё один крепкий обескураживающий поцелуй в губы и маниакальный блеск в глазах Рейды, которым та отмечала все понравившиеся ей планы. Через несколько минут, наконец, возня прекратилась и мечница дала своей возлюбленной столь необходимой отдых. Руби забралась под одеяло поглубже, прижимаясь к Рейде, припадая головой к её груди. Отдаваясь во власть объятий её рук, убаюкивающего ритма её сердца и её дурманящего, обволакивающего со всех сторон аромата — цитрусов, мускуса и Праха всех сортов. Пускай мир Рейды заканчивался с Руби, сходился на ней клином. Как и мир Руби — наверное — на Рейде. А их обеих — ещё и на Дейферре, который сейчас был далеко за морем. Сейчас это не имело никакого значения — ведь миру совершенно не обязательно заканчиваться. Судьба определённо готовила Руби и Рейде испытания — легкомысленные и суровые, большие и малые, неполадки в бойлерной и планы Салем по краху всего человечества. Их охота и не думала заканчиваться. Но сейчас? Всё это было будущим, которому следовало оставаться в будущем. За пеленой рассвета. Этой ночью они были друг у друга. Пламень надежды и ураган решительности. Две смертоносные охотницы, любящие друг друга. С целым миром на двоих.