Я, ты, он, она - вместе целая страна

- Шелдон, ты серьёзно думаешь, что дойдет до драки?

- А что, похоже, что эти кулаки здесь доят невидимую корову?

«Теория большого взрыва»

Итачи вдохнул, выдохнул и постучал в дверь. Но, видимо, обитатели комнаты не считали своим долгом работать швейцарами, так что ему никто не открыл. Он постучал еще раз, на этот раз посильнее, параллельно прислушиваясь к тому, что происходит за дверью. Либо хозяева комнаты были глухими, либо мертвыми, либо мазохистами. Одно из трех. А может, и три сразу. Глухие мертвые мазохисты. - Меня кто-нибудь собирается впустить? – раздраженно пробормотал Итачи. – Я еще понимаю, Хидан придурок, но Какудзу-то почему не может открыть? - Если я живу вместе с ним, это не значит, что нас нужно стричь под одну гребенку, - послышался сзади мрачный голос Какудзу. – Думаешь, я поленился бы поднять задницу от дивана и открыть товарищу дверь? - О, - оценил Итачи, - у вас есть диван? - Ну, нужно же иногда и на себя любимого потратиться, а не только на эти надоедливые рожи, - доходчиво объяснил Казначей. - У тебя ведь есть запасные ключи? - А дверь разве закрыта на ключ? А вот тут Итачи почувствовал себя полнейшим болваном. И правда, он даже не попробовал толкнуть эту треклятую дверь, а тупо стоял у входа. - Я идиот, - сказал он вслух. - Я догадался, - на редкость миролюбиво согласился Какудзу. – Но я бы на твоем месте не заходил туда. - Это еще почему? – Учиха удивился. - Ну, Хидан там, кажется, обучает твоего брата всем прелестям жизни. - Что-о? К лицу мгновенно прилила кровь, шаринган в глазах появился сам собой. При одной только мысли о том, чему Хидан может научить его любимого брата, Итачи поплохело. Он хотел уже выбить эту дверь к чертям собачьим, но вовремя вспомнил, что сзади него стоит главный бухгалтер организации, перманентно пребывающий в придушенном жабой состоянии. Стоило подумать о том, что он может сделать за поломанную мебель, - поплохело еще больше. Поэтому Итачи, вежливо кашлянув, по возможности аккуратно дернул ручку двери, которая (вот удача!) действительно оказалась не заперта. С максимально безэмоциональным лицом он прошел в комнату и чуть не обронил челюсть. Какудзу сзади тихонько выругался, стараясь сгладить неловкость ситуации. - Значит, за бюджет трясешься? – подозрительно спокойно спросил Итачи, осматривая золотой канделябр, мерно покачивающийся где-то высоко под потолком, и кидая быстрые взгляды на выглядывающую из личной ванной яхту, крепко привязанную к раковине - вдруг уплывет! - и огромную кровать, декорированную шелком, кашемиром и овечьей шерстью. - Значит, диван – это не единственный предмет интерьера, который есть только в вашей комнате, - сделал он вполне логичный вывод. – Зато теперь я знаю, почему ты так любишь экономить. - Ну, яхту я уже давно собирался продавать… - Какудзу можно было бы даже назвать смутившимся, если бы это понятие было применимо к такому, как он. - Ну и правильно, она только мешается, - послышалось невнятное бормотание со стороны дивана, развернутого спинкой к двери. – А я тебе все время твержу о том, что она нам на хуй не нужна! Вряд ли мы в ближайшее время ринемся сломя голову в кругосветное плавание. - А тебя вообще не спрашивали, идиота кусок, - огрызнулся казначей. - Зато теперь мы точно знаем, что делать и к кому идти, если организация начнет разоряться, - заметил Итачи. – Кстати, вы с Хиданом спите вместе? Какудзу возмутился. - Я? С ним? Если это шутка, то очень неудачная. - Зачем же тебе такая огромная кровать? – удивился Учиха. - На ней могут уместиться десять таких, как вы. - Он спит в ванной, - с явной неохотой признался Какудзу. Если бы у Итачи было под рукой чем поперхнуться, он бы непременно это сделал. - Там же яхта! – выдал он вместо обвинения в дискриминации. - Мне насрать! – в сердцах воскликнул матершинник, опять почему-то нечетко. Итачи на ватных ногах подошел к дивану и увидел Саске с Хиданом, уставившихся в телевизор. Конечно же, тем, что так активно занимало их внимание, было какое-то бессюжетное порно. Ну, если порно в принципе может быть также и сюжетным. Желание поговорить отпало, так же, как и извиниться. Сдерживая нахлынувшую ярость, Учиха-старший подошел к зрителям и грубо схватил брата за руку. - Мы уходим, - заявил он. - С чего вдруг? – Саске попытался вырваться. – Я буду делать, что хочу и с кем хочу! Итачи криво ухмыльнулся и приложил палец ему к губам. - Молоко на губах еще не обсохло, чтобы так со мной разговаривать. Саске вспыхнул и посмотрел на него самым зверским из всех своих взглядов, но не произвел на Итачи ровным счетом никакого впечатления. Тот кинул беглый взгляд на безобразие, творившееся на экране, и резко развернулся к выходу. - Саске, пошли. - Да оставь малого в покое! – пробурчал Хидан с набитым ртом, поворачивая лицо к братьям, и старший увидел, что у язычника в руках ведро поп-корна. Ну, естественно, как же смотреть порнуху без поп-корна? Итачи буквально волок мальчика за руку, хотя тот упирался и хватался за что ни попадя: за ковер, диван, лампу, телевизор, яхту… И чувство собственной беспомощности ударило ему в голову. - Отвали от меня! – взбесился Саске, отталкивая брата и активируя шаринган. – Хватит меня опекать! - Помнится, когда ты уходил, ты наоборот жаловался на недостаток внимания с моей стороны, - вкрадчиво ответил Учиха-старший, чьи глаза тоже стали красными. - Только бойню здесь не устраивайте, - почти в панике попросил Какудзу. – Только не в моей комнате! - И все-таки, братец, я тебя ненавижу! Разозленный Саске кинулся на Итачи, создавая чидори, тот перехватил его запястье, выворачивая руку и ударяя ее ладонью об стену, на которой от удара образовалась нехилая вмятина и тонкие трещины. - Ну, если это рухнет, то я за себя не ручаюсь! – рыкнул Какудзу, поспешно сдирая со стен персидские ковры, чтобы они не пострадали. Хидан же, не обращая внимания на то, что творилось позади него, с безразличным лицом продолжать смотреть эротический фильм, жуя поп-корн. Все-таки нельзя двум молодым парням, полным энергии, сидеть дни напролет в одной и той же позе. Саске рассудил все правильно – засиделись. И энергия, которая до этого скапливалась, не находя выхода, теперь выливалась прямо-таки целыми девятивальными волнами, снося все на своем пути. Мозги, до того затуманенные ленью и бездействием, начали работать с особым ужесточением, так же, как и размявшиеся конечности. Не надо было думать о том, что делаешь и зачем. Главное – вмазать посильнее, дать выход чувствам, распирающим изнутри. - Ненавидишь меня? – рявкнул Итачи, схватив брата за волосы и хорошенько приложив лбом об стену. – А кто приперся ко мне возбужденный и пытался соблазнить?! - Отвали! – тот ударил его локтем в живот, стирая со лба потекшую струйку крови. – Я не виноват, что ты бесчувственная скотина! И повалил Итачи на пол, сжав руки у него на горле. - Бесчувственная скотина? – возмутился тот, пинком сбрасывая недомстителя с себя и ударяя всем телом о треклятый пол. Впрочем, мальчик почти не почувствовал удара. - Какого хера у вас на полу резиновые маты?! – гаркнул Итачи, разворачиваясь к Какудзу. - Специально, чтобы такие придурки, как вы, не заляпали пол кровью, - отозвался тот, нервно перекладывая бумаги и деньги из ящика стола в сейф. - Я не бесчувственный, я просто не испытываю полового влечения к своему тупому младшему брату! – продолжил Итачи, занося кунай, который был тут же отброшен в сторону легким движением руки Саске. - Да ничего я не испытываю! – заорал он, хватая брата за воротник плаща и кидая к стене, затем подбежал сам и что есть мочи ударил его по лицу. – Я тебя ненавижу! - Значит, все же что-то испытываешь! – Итачи откинул его от себя к противоположной стене и врезал по ней кулаком, в сантиметре от лица братика, который, не медля, снова опрокинул его на пол. Таким образом, ловко перемещаясь по комнате, Итачи запнулся за какой-то ящик и упал на спину, а Саске, создавая шар из молний, попытался ударить брата, но вместо этого попал по оказавшемуся железным ящику, разломав его вдребезги. - Мой сейф! – в ужасе воскликнул Какудзу, бросаясь к ним и подбирая оставшиеся в живых купюры. Вскоре в ход пошли предметы мебели, которые теперь, как по волшебству, летали по комнате, разбивали окна и сносили все вокруг. - Моя комната!– надрывался казначей. – Мои вещи! Но на его слова не обращали внимания. Хидан аккуратно встал с дивана, достал из-под кровати катану и решительным шагом направился к ванной. - Ну хоть ты им скажи! – завопил Какудзу. Но вместо этого матершинник, по-дикому засмеявшись, закричал: - На хуй яхту! – и одним ударом разрубил кораблик на две части. Какудзу чуть ли не в слезах бросился к нему. - Какого черта?! Мы могли бы выручить за нее кучу денег! - Ты бы все равно ее не продал, и она так и осталась бы стоять здесь, мешая мне спать! – азартно воскликнул Хидан, оглядываясь по сторонам. – Так, что бы еще сломать? - Опомнись, это же наша комната! – расширил глаза напарник. – Зачем ее крушить? - Так весело же! – солнечно улыбаясь, ответил Хидан, опрокидывая на пол греческую вазу ручной работу и придавливая ногой ее осколки. - Ты бы еще чечетку станцевал, - дрожащим от злости голосом предложил Какудзу. - Без проблем! Хидан поспешил устроить соседу подарок. - Да что здесь творится? – в комнату вплыл сонный Сасори. – Я только вернулся с миссии, и уже слышу шум… Нетрудно догадаться, откуда он доноси… Он не спел договорить, так как его сбил с ног клубок из двух тел, яростно царапающих и кусающий друг друга. - Не знал, что вы решили устроить здесь игры страсти, - флегматично сказал Акасуна, поднимаясь с пола и отряхиваясь. - Это не страсть! – хором возразили ему братья, продолжая мутузить друг друга. - Мне все равно, - пожал плечами марионеточник, - просто будьте потише, я бы хотел вздремнуть. - А вот хуй тебе! – закричал Хидан, донельзя счастливый оттого, что имеет возможность сказать кому-то гадость. – Пока они не трахнутся, не успокоятся! - О, Итачи, ты переключился с Дейдары на младшего брата? – поднял брови Сасори. – Как я и думал, у тебя совсем нет вкуса. - А, по-моему, - в перерывах между разбиванием стекол заявил мазохист, - они подходят друг другу больше. Посмотри, сколько страсти! - Да не страсть это, мать вашу! – снова было произнесено хором. - Да что происходит в этой комнате? – на пороге появился недовольный Пейн и так и застыл, не зная, что предпринимать. Картина, представившаяся его взору, была воистину очаровательной. Саске и Итачи, как сцепившиеся кошки, катались по полу, то и дело сталкиваясь лбами, Какудзу в истерике носился по комнате, то подбирая вещи с пола, то бросая их обратно, когда находил более ценные, а Хидан крутил вокруг себя катаной, разбивал стела и босиком танцевал на осколках, хохоча, как безумный, и вещая что-то про бессмертие. Да и сама комната выглядела крайне презентабельно: все в пыли от настенных ковров (из них первый раз за несколько лет выбивали пыль, причем головами), по периметру разбросаны осколки стекла и фарфора, окна выбиты полностью, в ванной расчлененная яхта, стены все в трещинах и вмятинах, кровать перевернута, в воздухе летают перья из разорванных подушек, по полу рассыпаны бумаги и купюры, у плазменного телевизора, по которому, кстати, крутят порнуху, отколот кусок дисплея, разорванные провода искрятся, а диван, письменный стол и два кресла сломаны. В общем, лучших декораций для съемок фильма про Вторую мировую войну не найти. Завершающим аккордом являлись кровавые следы, оставленные Хиданом от танцев на осколках. Ну, или упавшая ровно в середину комнаты золотая люстра, которая, видимо, психанула, не выдержав такого кошмара. На секунду после ее падения воцарилось молчание, сопровождаемое лишь звоном разбившихся хрустальных лампочек. - У меня вопрос, - наигранно спокойным тоном произнес Пейн. – Что здесь творится? - Блять, заноза! – заорал Хидан, хватаясь за ногу и с грохотом падая на пол в гробовом молчании. - А то, что до этого ты наступал на осколки босыми ногами, тебя не заботит? – осведомился Акасуна. - Так это просто порезы, а это зано-оза, - заныл язычник. - Я не буду больше здесь жить! – наконец воскликнул Какудзу. - Как славно, - улыбнулся Пейн и закричал: - Кисаме, иди сюда! Я нашел тебе комнату! - Ненавижу вас всех, - с чувством уязвленной гордости заявил казначей и вышел, громко хлопнув дверью, унося с собой свернутый в трубочку ковер и маленькую фарфоровую куклу в готическом платье. Итачи, лежа на спине, притянул к себе брата и обнял. - То, что нужно, - блаженно выдохнул он. – Действительно, засиделись. Саске, не возражая, прикрыл глаза, взяв его за руку и поднеся ее к щеке. - Прости, я не хотел тебя обижать, - умиротворенно сказал Учиха-старший, - ты же знаешь, как важен для меня. - Да, я не знаю, что на меня нашло, - смущенно ответил младший. - Возбуждение, - лукаво подмигнул Хидан. - Глупый, - Итачи неожиданно улыбнулся, повернувшись к Саске лицом, - ты думал, что не нужен мне просто потому, что я отказался… - он замялся. - Трахнуть его, - услужливо подсказал мазохист. - Спасибо, Хидан, сам бы я не догадался, - с нажимом сказал ему Итачи и снова обратился к брату: - Просто зачем же так спешить? У нас еще вся жизнь впереди, разве нет? Тот мгновенно повеселел. - Да, правда! – воскликнул он, радостно, как в детстве, улыбаясь и начиная часто моргать. – Я такой идиот. Как можно было забыть, что ты столько сделал для меня? - Все позади, - мягко ответил Итачи. - Их не смущает, что мы стоим у двери и слушаем их? – поинтересовался Пейн у Сасори. - Видимо, нет, - отозвался тот, рассматривая то, что осталось от комнаты. - Я пришел! – радостно возвестил прибежавший Кисаме. – Где моя новая комната? Яхико подавил смешок. - Вот она. Хошикаге отшатнулся, тыкая пальцем в братьев. - Опять они! Почему это видение преследует меня?! - Видение братской ебли? – не упустил момента поглумиться язычник. – Да ты извращенец, акулья башка! - Кисаме! – ласково обратился к нему Итачи. – Я так рад, что ты пришел. - Вы бываете рады видеть меня лишь в одном случае… - сокрушенно вздохнул тот, кидая взгляд на Хидана. - Ты просто читаешь мои мысли, - сладко улыбнулся Учиха. – Выведи его, а. - Не подходи! – воинственно закричал сидящий на полу в обнимку со своей ногой Хидан. – Не видишь, я ранен? Только сейчас мечник обратил внимание на обстановку комнаты. - Сюда что, метеорит упал? - Нет, Учихи развлекались, - подленько захихикал мазохист, отползая поближе к выбитому окну. - Как не стыдно, - покачал головой Хошикаге. - Ты ему поверил? – стукнул себя по лбу Сасори. – Похоже, это заразно, пойду-ка я отсюда, пока тоже не отупел. - Да, пойдем, - согласился Пейн. - Я тоже вдвоем с ними не останусь! – воскликнул Кисаме, подбегая к выходу. - Втроем, - поправил его Хидан, ухмыляясь, - если ты понимаешь, о чем я. - Не знал, что Кисаме может выбить дверь одной рукой, - задумчиво сказал марионеточник, глядя на силуэт человека-акулы, удаляющийся со скоростью света. Они с Яхико одновременно пожали плечами и вышли из комнаты. - Эй, стойте! – завопил Хидан, прыгая за ними на одной ноге. – А как же моя заноза?!

* * * * * * *

- И что им прикажешь с ней делать, сгрызть? – крикнул ему вслед Саске, но его слова так и остались неуслышанными. - Так чему тебя учил Хидан? – серьезно спросил его Итачи, поднимаясь на локтях. - Ничему! - щеки Учихи-младшего мгновенно полыхнули. - Я вижу, - кивнул старший, разминая плечи. – Надеюсь, вы не переходили к практике? - Нет, конечно! – возмутился Саске, вскакивая. – Как ты мог о таком подумать? - Да кто ж тебя знает, - логично рассудил Итачи. – В любом случае, я рад, что не переходили. Он метнул быстрый взгляд на штаны брата, по которым расползлось пятно, и ухмыльнулся. - Не думал, что тебя так заводят драки. Саске задрожал от злости. - Вот и не думай. - Ладно-ладно, я все понимаю, мне тоже было не до девушек с тех пор, как я всех убил, - Итачи сказал это настолько просто и спокойно, словно рассказывал забавную историю из жизни. – Так что хватит дуться, лучше иди ко мне. Саске хмуро посмотрел на него и не успел сделать неуверенного шага вперед, как оказался поваленным на лопатки и прижатым к полу. - Раз уж у меня так давно не было девушки, - медленно проговорил Учиха-старший, скидывая плащ, - может, покажешь мне, чему тебя учил Хидан? - А разве не ты просил не спешить? – забился в его руках Саске. Тот поднес палец к подбородку, словно задумался. - Я передумал, - наконец сказал он, наклоняясь к брату и утыкаясь носом ему в шею. – Ну так что? - Я тебя ненавижу, - выдохнул Саске, чувствуя, как холодные пальцы расстегивают рубашку. - И я тебя, - солнечно ответил Итачи, с детским восторгом наблюдая за покрасневшим лицом брата. Но, надо оговориться, дело тут вовсе не в отсутствии девушки. Скорее – в отсутствии в жизни другого, определенного человека. До перемирия Учихи были в ссоре так долго, что перестали верить в возможность безопасного сосуществования. И как сладко бывает, когда потерял надежду что-либо изменить, а это вдруг происходит само собой. Опьяненные счастьем, они не могли налюбоваться друг на друга. Но ведь полжизни вражды не пропали бесследно, навсегда оставив свой отпечаток. А подравшись и выпустив пар, успокоились, и все снова встало на свои места. Как бы то ни было, они любили друг друга и хотели как-то это выразить. А уж братская это любовь или что-то большее – это уже отдельная тема. Зачем думать об этом, если можно просто наслаждаться близостью человека, которого обожаешь, таять от его прикосновений и просто чувствовать себя счастливым? А долго это продлится или нет – это, опять же, уже отдельная тема.

* * * * * * *

- Больно, бля, нельзя ли поосторожней? – ругался Хидан, пока Конан выковыривала занозу ему из ступни. - Ты бы еще себе целое окно себе в ногу запихнул, а потом бы жаловался, что больно, - недовольно отозвалась та. Ей приходилось вытаскивать не столько саму занозу, сколько осколки стекол. И обрабатывать порезы. - А я думал, ты любишь причинять себе боль, - удивленно прокомментировал Кисаме. - Он любит причинять боль другим, - буркнул Какудзу, так и не смирившийся с потерей денег и комнаты. – И неприятности. - Да ладно, не сердись, - легонько стукнул его по плечу матершинник, - они бы и без моей помощи все там разнесли. - Зато без твоей помощи хотя бы наша ванная могла уцелеть. - А что за погром произошел? – на кухню вошел Тоби. – И почему вы бинтуете здесь Хидана? - А еще почему его ноги лежат на столе, на котором все едят? – продолжил за него Кисаме. - Приятного аппетита, - подмигнул ему Хидан. А затем ответил Тоби: - Просто Учихи настолько разошлись, что от комнаты остался один пол. - Дерутся? – Обито повеселел. - Трахаются, - поспешил расстроить его язычник. - Да как так?! – сказать, что Тоби был в шоке, - ничего не сказать. - Ты ему поверил? – подал голос сидящий на кресле Сасори. – Нет, это точно заразно. Боюсь, мне и отсюда придется уйти. - Как – трахаются?! – в комнату влетел растрепанный и тяжело дышащий Дейдара. – Быть такого не может! Акацуки замолчали и быстро отвели глаза. Все, за исключением Акасуны. - Сасори, - наконец подал голос Кисаме, - мы не рассказали тебе кое-что про твоего соседа. Марионеточник прищурился. - Как обычно, я все узнаю последним. Ладно, выкладывайте.