Я, ты, он, она - вместе целая страна

Ты замечал когда-нибудь — если вернешься домой после каникул, кажется,

что вся мебель, книги, радио злятся на тебя, как брошенные кошки?

Ты для них уже умер. Чувствуешь? Не дом, а морг.

Рэй Брэдбери, «Смерть - дело одинокое»

Куро открыл глаза. - Так все-таки я жив? – спросил он, оглядываясь. С последнего пробуждения ничего не изменилось: вокруг по-прежнему всепоглощающий мрак. Но зато появилось хоть какое-то ощущение. Куро чувствовал непонятный зуд, который бывает, если расчесать комариный укус до крови: и щекотно, и больно, и противно, и не избавиться никак. Этот зуд пронизывал всю праву часть тела, как будто Куро мысленно рассекли вдоль на две части и на правую напустили полчище комаров. - Почти, - ответил ему на вопрос до боли знакомый тихий голос. Куро моргнул, сбрасывая оцепенение, и увидел перед собой человека. Точнее – часть человека. По природе не пугливый, он не пришел в ужас и отчаянье, а просто тупо уставился на находящуюся перед ним вертикально отрезанную половину тела Дейдары. - Какой ужас, - передернувшись, сказал он. - На себя посмотри, - оставшаяся часть губ изогнулась в усмешке. «Твою мать!» А вот теперь пришло время пугаться. Тело самого Куро тоже представляло собой отрезанную половину. Правой части тела, которая якобы болела, на самом деле не было вообще. А самое странное то, что отделял половины тела друг от друга явно какой-то ювелир, так как стороны «среза» были четкие и прямые. Куро почувствовал себя бумажным человечком. Хоть его и фактически рассекли надвое, не было ни крови, ни порезов, ни жуткой боли. Словно он с самого начала существовал только наполовину. - Это твои проделки, Дейдара Цукури?! – крикнул он в пустоту. – Хочешь испугать меня? - Какие глупости ты говоришь, - мягко прервал его голос соседа. – Он тут ни при чем. Куро протер единственной рукой единственный глаз. - Широ, это ты? Собеседник тихонько рассмеялся. - А то кто же? Куро даже как-то полегче стало. Если он не один, пусть даже в компании самого трусливого человека в мире, то все равно уже не так страшно. - А почему ты… наполовину? Широ согнулся пополам от хохота. - Ты такой глупый, совсем ничего не понимаешь, да? Агрессор нахмурился. - А что я должен понимать? Широ загадочно посмотрел куда-то вдаль и неопределенно пожал плечами. - Три, - произнес он. Куро непонимающе уставился на него. У него засосало под ложечкой. Чувство опасности буквально забилось в конвульсиях, а нехорошее предчувствие грозило придушить. - Только не говори мне, что сейчас случится что-то ужасное… - Два, - не обращая на него внимания, четко сказал Широ. И только сейчас Куро в голову ударило ясное осознание того, что это конец. Ничего «ужасного» произойти не должно, просто они сейчас исчезнут. Испарятся. «Простите, Лидер, я так хотел Вам помочь…» - Один. И прогремел взрыв. Куро как будто со стороны смотрел, как его и Широ тела потихоньку растворяются, словно в фильме. На душе вдруг стало потрясающе хорошо и спокойно. «Я рад, что это конец. Кому нужны были полулюди?..» - МАТЬ ВАШУ! – Дейдара так резко сел, что в глазах потемнело. – Данна, вызывайте скорую!

* * * * * * *

Вот уже битые полчаса подрывник сидел с отрешенным видом и, закутавшись в дорогущий персидский ковер, который ему любезно одолжил Какудзу, пил чай. Чашки наполнялись одна за другой, Цукури выпивал все их содержимое, пялился в стену и упорно молчал. На кухне стояла тишина, изредка прерываемая лишь звуком наливающейся воды. - У него что, резиновый желудок? – первым не выдержал гнетущей атмосферы Хидан. – Как можно столько пить? Или теперь его организм перестал усваивать жидкости? - Замолчи! – шикнула на него Конан. – Не видишь, у мальчика шок? - Да я заебался тут сидеть и смотреть, как он вливает в себя эту херню! – возмутился матершинник. – Эй! – он встал с места и помахал рукой перед лицом Дейдары. – Выходи из транса! Тот первый раз за все это время моргнул и уставился на нарушителя спокойствия. - Э-э, - протянул он, ясным взором глядя на него, - а ты кто? Выражение лица Хидана стало страшным. Конан охнула, Какудзу и Кисаме одновременно поперхнулись чем-то, Итачи безэмоционально налил чай мимо чашки, у Зецу задергались одновременно оба глаза, Пейн забормотал что-то нечленораздельное, Саске истерично засмеялся, а Тоби чуть не уронил маску. Второй этап молчания был сопровождаем кашлем и смехом. - Шучу, - достойно выдержав паузу, беззаботно сказал Дейдара, кладя руки за голову и ухмыляясь. – А вы поверили? - Ты совсем совесть потерял, да? – не по-доброму спросила Конан, стуча по спине одновременно и Кисаме, и Какудзу. - Я из-за тебя чай пролил, - вздохнул Учиха-старший, закатывая глаза. - Ребят… - озаренный сверхгениальной мыслью, сказал Хидан осипшим голосом. – А ведь и правда… кто я? Это был первый раз, когда Конан изрезала свою жертву на равные части.

* * * * * * *

- А теперь серьезно, - она выглядела немного смущенной, - Дейдара, ты сейчас кто? Возможно, смущения ей придавал кряхтящий Какудзу, старательно сшивающий своего напарника. - А что, не видно? – грубовато спросил подрывник. – А кем я могу быть, м? - Ну, насколько мы знаем, вас таких было двое… - Трое, - поправил ее Сасори. - Трое… Так что, ты сейчас который из троих? - Единственный и неповторимый, - убежденно сказал Дейдара. – Можете не сомневаться, да. - Эхе-хе, - вздохнул Зецу, - иногда вы меня поражаете. Настоящий он, что, не видите? Настоящий Цукури Дейдара. - А куда делись Куро и Широ? – поинтересовался Саске, разглядывая Дея, как музейный экспонат. - Они больше не вернутся, - категорично заявил человек-алоэ. - Ты-то откуда знаешь, м? – Цукури окинул его скептическим взглядом. - Ну, я же психиатр, как-никак, - пожал плечами тот, - разбираюсь в таких вещах. - Тогда можешь объяснить, какого хуя он вдруг решил вернуться в нормальное состояние? – послышался голос Хидана, меняющий тембр с пищаще-высоко на утробно-низкий. - Что это с тобой? – нахмурился Итачи. - Да это одна башка говорит, я связки еще не пришил, голос не определен, - буркнул казначей. - Смотрите, - Зецу объяснял все собравшимся, как маленьким детям, - у него было как таковых две личности: он настоящий и он с раздвоением. Личность с раздвоением состояла из двух частей – Широ и Куро, они вдвоем были ее составляющими. Но так случилось, что Куро, в силу своего гадкого характера, подавил Широ, так что тот исчез. А если одна часть чего-то целого исчезает, то это что-то уже перестает быть целым. Я понятно выражаюсь? - То есть ты хочешь сказать, что две противоположные личности не могли существовать друг без друга? – уточнил Кисаме. – И когда одна исчезла, то вторая не могла жить сама по себе? - Какой смышленый мальчик, - похвалил его Зецу, за что получил ручкой самехады по лбу. - Я тебе не мальчик! - Что ж, - сказал Пейн, поднимаясь с кресла, - с возвращением, Дейдара. - Спасибо, - весело ответил тот, что-то жуя. - А как ты можешь доказать, что ты настоящий? – прищурился Акасуна. Дейдара фыркнул, достал изо рта глину, которую жевал, и в мгновение ока создал из нее маленькую птичку, которая вспорхнула с его ладони и куда-то улетела. - Слепить может каждый, - запальчиво посмотрела на него Саске. Подрывник смерил его полным презрения взглядом и, щелкнув пальцами, изрек такое знакомое: «Кац». Где-то в логове произошел взрыв. - С возвращением, - Сасори пожал ему руку. - Дейдара-семпай вернулся! – накинулся на Дейдару Тоби. Но был остановлен ладонью, удерживающей его за шею. - Не лезь ко мне, придурок! - Кстати, а что ты там взорвал? – уже нормальным голосом спросил Хидан, разминая затекшие плечи. - Судя по звуку, там почти взрывать-то нечего было, - прокомментировал Итачи. - Пустая комната, м? - Нет, все пустые находятся дальше, - задумчиво произнес Пейн. Какудзу побледнел. - За что? – медленно спросил он, с остервенением втыкая иголку напарнику в руку. – Почему всегда страдает моя комната?! - Ладушки, - Дейдара поднялся на ноги, - пора спать. - Так рано? – засомневался Кисаме. – Детское время еще. Цукури несколько раз моргнул. - Я устал и хочу спать. - Послушай, - подала голос Конан, - а ты… ничего не забыл? - Поспать я забыл, - буркнул Дей, выходя из кухни. – Всем спокойной ночи, ребята! Это был первый раз, когда Акацуки пожелали кому-то приятных сновидений хором. Да и когда они просто пожелали кому-то приятных сновидений в принципе. - Он забыл про Нагато, да? – тихо спросила Хаюми Пейна. - Похоже на то, - так же шепотом ответил тот. - И что теперь будет? - Я не знаю.

* * * * * * *

Нагато выдохнул и поднял голову кверху, разглядывая потолок. Апатия навалилась снежным комом. Только это была уже какая-то другая, более мерзкая апатия, более болезненная. «Один, два... – считал он трещины. – Три, четыре…» Неужели так и будет всегда? Неужели он не сможет стать нормальным человеком? Он мог бы вспоминать Дейдару и предаваться печали в компании ведра мороженого и «Титаника», но не стал. Как раз именно сейчас он не мог о нем думать. Это было бы слишком больно. Поэтому, не позволяя себе задумать над чем-то дольше, чем несколько секунд, Лидер тупо считал разводы на потолке. Просто чтобы занять мысли чем-то. Например, счетом. «А может, посчитать овец?» Но овцы выходили какими-то ненормальными. Они все были с блондинистой шерстью, причем не кучерявой, а прямой, и их глаза были закрыты челкой. А еще они прыгали через бомбы. «К черту овец, - решил Нагато, снова переводя взгляд на потолок. – Пять, шесть…»

* * * * * * *

Подрывник лежал на кровати и осматривал комнату с таким интересом, словно видел ее впервые. Когда вошел Сасори, он притворился спящим, потому что не хотел ни с кем разговаривать, - слишком много мыслей было в голове. Собственно, мастер не был против, он опять сел за стол делать очередную марионетку, даже не взглянув на напарника. Тот мстительно прищурился. «Значит, я долго был в отлучке, вернулся, а Вам наплевать на меня, да? Ну все, Данна, готовьтесь завтра утром собирать все свое богатство по частям. Я устрою великий бум!» Акасуна, видимо, не умел принимать телепатические волны, а посему оставил угрозу Дейдары без внимания. Блондин лежал, пялясь в потолок и пытаясь начать думать о чем-то одном, но выходило это из рук вон плохо, так как мысли лихорадочно носились, задевая друг друга и перемешиваясь. Что называется, полная каша в голове. Веки слипались, и подрывник собрался уже погрузиться в царство Морфея, как вдруг в сознании что-то щелкнуло. «А ты… ничего не забыл?» «Хм-м», - Дей нахмурился, старательно припоминая, что он мог забыть такое важное, что даже Конан пришлось ему об этом напомнить. Взрыв устроить? Вроде, устроил. Спокойной ночи пожелать? Вроде, пожелал. Сходить в душ? «Черт, душ!» Но с каких пор Конан стали заботить вопросы гигиены членов организации? «Что я обычно делал перед сном? Хотя нет, не так. Что я обычно делал перед сном, когда был ненормальным?» Тихонько вытягивая воспоминания из каши мыслей, Дейдара потихоньку вспоминал, что произошло за эти дни. «Выбил дверь в комнате, обнял Учиху… Обнял Учиху?! Ладно, неважно, далее… Где это я спал? А, это, кажется, настоящий Лидер… Настоящий Лидер? Что еще за фрукт? Черт, плохо помню… Дистрофик какой-то. О, я так ему и сказал? Браво, Дейдара, ты просто космос. Почему я так много времени провожу с ним? Что еще за признание в любви? Беру свои слова обратно, Дейдара, ты придурок. Это что, поцелуй? Это видела Конан?» В голове снова что-то щелкнуло. «А ты… ничего не забыл?» - Да вашу мать! – Дейдара второй раз этот день почувствовал, как перед глазами пляшут звездочки из-за слишком резкого движения. – Мне нужно к Лидеру! - Пейн в кабинете, - откликнулся Сасори. - Да не Пейн… - чувствуя себя сильно подвыпившим, Цукури встал с кровати и, пошатываясь, вышел в коридор, где столкнулся с нос к носу с Конан. - Вспомнил, да? – зашипела на него девушка. - Ну, обрывками, да. - И ты помнишь про существование Нагато? - Как ни странно, - Дей задумался, - все, связанное с ним, я помню четче всего. - Это неудивительно, - из стены вышел Зецу. – В тебе остались лишь воспоминания победившей личности и ее эмоции. - Все-таки тебе не дано появляться по-нормальному, да? – скептически посмотрела на него Хаюми. Тот пожал плечами. - Если есть способность, почему бы ей не воспользоваться? - О, то есть твоя преданность к Нагато осталась? – обрадовался Яхико, как всегда появившийся в нужный момент. «Что за группа поддержки собралась?» - Похоже на то, м… - неуверенно подтвердил Дейдара. Он уже собирался пойти к Нагато, но остановился. - Я... это… - пробормотал он. – Не помню, куда идти…

* * * * * * *

Когда Дейдара зашел в знакомую пещеру, его встретил уже улыбающийся Нагато. Он слышал все через Яхико. Цукури застыл, и так они некоторое время молча смотрели друг на друга. Как только он увидел своего бывшего кумира, волна жгучей нежности захватила его, не желая отпускать. От ее объятий вполне можно было и задохнуться. - Я рад, что ты все помнишь, - наконец сказал Лидер, в упор глядя на подрывника. - Спасибо, - ответил тот, тихонько усмехаясь. - Ну так и? – пытливо вглядывался в него Нагато. – Что ты чувствуешь? - Ой, Вы знаете, башка раскалывается, - почесал макушку Цукури. Лидер хмыкнул. - Я имел в виду другое. А если болит голова – выпей чаю. - Пил уже, - отмахнулся подрывник, - не помогает. Странное средство, если честно. А что касается чувств, то они, по-моему, не изменились. - То есть ты по-прежнему… - Да, - Дейдара беспечно засмеялся, - я, видимо, по-прежнему люблю Вас, - он поднял указательный палец к подбородку. – Но, знаете, я не уверен, у меня слишком много мыслей в голове. - Подойди, - сказал ему Лидер, и он подчинился. Нагато поднял руку и дотронулся до его щеки. - Может, останешься со мной? Цукури лукаво прищурился. - На ночь или навсегда? - Как хочешь, - Нагато улыбнулся, - а можно и так, и так. Словно давивший груз свалился с плеч подрывника. Теперь его совесть была чиста, мысли потихоньку выстраивались в ряд, настроение стало более чем отличное, а рядом Нагато. «Ну а что еще нужно для счастья?» - Завтра я обязательно принесу Вам поесть, - пообещал он Лидеру. - Только не пельмени, - улыбнулся тот. - Заметано, пусть это будет мясо. - Сырое? - Непременно сырое! Дейдара положил руки на плечи Лидера и добавил: - А еще завтра я поставлю Вас на ноги. - Оно тебе надо? – Нагато приподнял брови. - Можете не сомневаться, - подмигнул ему Цукури. – Завтра все будет просто отлично! «- Это так трогательно! - Ага, разревись еще! - Сморкаюсь в платочек. - Да прекрати!» Зецу вошел обратно в стену и вылез уже в коридоре. - Ну что, как там? – набросились на него Конан и Яхико. - Любовь-морковь, - заверил их Зецу. - И что они там… делают? – на всякий случай спросила девушка. - Знаешь, я не стал всматриваться, - поднял руки в беззащитном жесте человек-алоэ, - но все в порядке, не волнуйся. - Надеюсь, он придет в норму, - искренне сказал Пейн, - а мы пока пойдем сварим пельмени. - С каких пор у тебя страсть к готовке? – поддела его Хаюми. - Ну так Нагато же без ума от пельменей, - ответил тот, щурясь. «- Я бы не был в этом так уверен… - А тебя не спрашивают! - Разве он не сказал «только не пельмени»? - Сказал, и что? Так будет веселее. - Пожалуй, ты прав. - Я всегда прав».