Розовое вино

Больше он не сможет прижать её к себе, услышать стук трепещущего сердца, молчащего уже столько лет. Не ощутит тепло её тела и не почувствует себя живым, как это было рядом с ней. Её смех никогда не прозвучит в их доме, а аромат дикой вишни не будет будоражить его. Она теперь слишком далеко. *** — Сакура-чан, останься в госпитале и помоги людям. Это твой профессиональный долг. Как закончишь, возвращайся в долину, помощь медика нужна и там. — Наруто был спокоен и серьёзен. Несмотря на напускную холодность, его сердце предательски дрожало и разрывалось от страха. Ведь где-то там, в убежище, сидят женщины, старики и дети, которые молят о спасении. И где-то там, на поле боя, один за другим гибнут его товарищи и другие шиноби альянса. Где-то там сражается и защищает свою семью и деревню его лучший друг, брат. Саске… Узумаки и не помнит, сколько лет прошло с той решающей битвы, в которой он смог доказать Учихе, что чего-то да стоит. Не помнит он и сколько прошло с момента возвращения Саске домой, в родную деревню. Но даже спустя столько времени перед ним стоит образ той милой и такой родной девочки, умоляющей вернуть этого гребанного Учиху в Коноху. Наруто сдержал обещание. Он вернул друга - пусть не сразу, пусть для этого потребовались годы - вернул и подарил уже сильной и волевой девушке счастье и покой. Дал семью и очаг той, что волновала его больше, чем кто-либо. Сакура, казалось, намертво засела в его голове и груди, заставляя сердце биться быстрее с геометрической прогрессией. Тёплая и немного детская улыбка, свет, излучаемый изумрудными глазами, - всё это дарило юноше ни с чем не сравнимое счастье. И он берёг эту непорочную, обманчиво-хрупкую девушку, отвечавшую ему добротой и заботой, делал всё ради её благополучия. Стал её защитой, другом и братом. Назойливым старшим братом. Даже, позабыв о себе, крёстным отцом стал для сына Учихи и Харуно, лишь бы не разбивать нежное сердце девушки. Ему же счастьем и опорой стала та, что столько лет была рядом, оберегала его, жертвуя собственными чувствами и желаниями, и прощала за полное отсутствие внимания к себе. Хината стала для него всем и вся. Окружила его любовью и заботой, позволила погрузиться в тихую семейную гавань с головой и не выпускала из своих объятий даже на секунду. Эта девушка, когда-то маленькая и стеснительная наследница клана Хьюго, подарила Наруто прекрасную дочь. И теперь он обязан защитить свою деревню и свою семью. Должен помочь другу одолеть чертовых предателей и создать в маленькой, но уютной деревне покой и мир. *** — Саске, они словно не кончаются. У шиноби уже почти не осталось сил и чакры, а Седьмой всё ещё не вернулся. Что будем делать? — встав спина к спине с Учиха, Шикамару посмотрел по сторонам и сложил ручные печати. Мгновенно тень Нара расползлась по земле, разделяясь и ловя врагов в свою ловушку. Ни на секунду не задумываясь, Саске достал из ножен катану и одним взмахом снёс головы четырём ниндзя, орошая землю горячей тягучей кровью. *** — Твою ж мать, Учиха, зачем было так тянуть?! У неё уже воды отошли и раскрытие четыре сантиметра! Она вот-вот родит, а ты…— наспех натягивая халат и маску, Цунаде неслась по коридорам госпиталя, едва поспевая за Саске. — Понимаю, если бы Харуно осталась одна и не смогла явиться, но ты же был рядом, почему не привёл её сразу? Или захотелось самому принимать роды в полевых условиях? Мы уже не в том веке, чтоб мужья роды в поле принимали. Есть квалифицированные медики, — с усмешкой Сенджу залетела в родильный зал и хлопнула дверью. — Цунаде-сама, раскрытие уже шесть сантиметров, частота схваток сократилась до трёх минут. Ещё немного, и малыш появится на свет, — улыбнувшись, медсестра отошла от койки, пропуская к роженице. — Держись, Сакура. Уже скоро…— выдохнув, Цунаде присела на край койки и погладила ученицу по руке. — Кажется, малыш тебя совсем истощил. Судя по показаниям приборов, у тебя осталось пятнадцать-двадцать минут до потуг. Сев на лавочку, Учиха нервно выдохнул. Этот день он представлял себе совсем иначе. В его мыслях всё выглядело, как в банальной романтической комедии, где всё вокруг светится нежно-розовым, отовсюду так и лезет счастье, а он сам безудержно и открыто смеётся, узнав, что новоиспечённая Учиха сегодня сделает его счастливым отцом и вернёт давно забытую мечту о возрождении клана. Но они жили в мире, где нет места глупым мечтаниям о счастливой и красивой сказке. Сейчас его жена испытывала невообразимые муки, а он сидел на этой чёртовой прогнившей лавочке и не мог ей помочь. Он должен быть рядом с ней, держать её за руку и пытаться поддержать. Да, именно пытаться, ведь он так и не научился этого делать. Всё-таки хоть в чём-то Учиха не меняется. Детский плач разорвал мёртвую тишину помещения и заставил молодого отца подорваться с места и подбежать к дверям родильного зала, где его уже ожидала Годайме с маленьким, живым и таким родным для него младенцем. — Поздравляю, Саске. У вас мальчик. Хочешь подержать? — улыбаясь, женщина осторожно переложила уже успокоившегося малыша на сильные мужские руки. — Он твоя точная копия, — прижимая к себе сына, парень поднял свой вопросительный взор на Пятую, как бы спрашивая, всё ли в порядке с его женой. Воспоминания пожирали его с новой силой. То, что было, казалось, так давно, давило на него неподъёмной тяжестью. Саске никогда не думал, что та надоедливая глупая девчонка засядет в его сердце и разуме нестираемым образом, заняв собой все мысли и сны. Он никогда и не предполагал, что Харуно, эта чертовка Харуно, сможет приручить его необузданный темперамент и заставит его холодное израненное сердце вновь биться. Она смогла заставить его хотеть жить. Её вечный образ всплывал перед его глазами от непристойной, но такой красивой нагой девушки, что будоражила его кровь и возбуждала сознание своей детской простотой и наивностью, до волевой и готовой рваться в бой девицы, что так искусно уклонялась от ударов вражеский шиноби и с удивительной силой отправляла своих противников в царство сна. Эти два года длились для него слишком долго. Каждый день приносил больше страданий, чем предыдущий. Каждый день, стоя перед обелиском, он всё больше и больше осознавал, что назад дороги нет и ему не вернуть тех, кого забрала старуха с косой. Каждый день он осознавал, что не вернуть тех, чью жизнь забрал он сам. Раньше одиночество казалось ему спасением, но теперь… Теперь одиночество было для него мукой, оно стало его заклятым врагом, которого он не мог одолеть. Брюнет понимал, что сам отталкивает всех обеими руками и ногами, что старается быть жестоким и хладнокровным не только с врагами, но и с друзьями. Но его холод не коснётся только одного человека. Юки, сын и лучик белого света в непроглядной тьме его сердца. Мир внезапно сузился до одного человека. Враждующие вокруг люди отошли на задний план и скрылись во мгле, оставляя центральной фигурой одного человека. Всё вокруг пропиталось разрушительной энергией, заполняя собой лёгкие, забиваясь паршивым смрадом боли и страха в ноздри, застилая глаза кровавым полотном. Эта энергия давила со всех сторон, мешала потокам воздуха проникать в лёгкие и насыщать тело жизнью, путала мысли и заставляла нежную кожу покрываться мурашками. Сакура мечтала, чтобы Ками-сама простил её и сберёг этого глупого и одновременно любимого Учиху. Сознание постепенно затуманивалось, физические ощущения отошли назад. Девушка осталась наедине с густой тьмой, будучи не в силах трезво воспринимать окружающую действительность. Сейчас ей так хотелось прижаться к маме в последний раз. Рассказать ей обо всём, что на душе. Даже о самом сокровенном. Хотелось попросить прощения за все те хлопоты, что она взвалила на свои плечи, и просто попрощаться. Сакура почему-то наверняка знала, что сегодня умрёт. Именно сегодня. Харуно обо многом жалела. Но больше всего о том, что предаст Саске, уйдя в небытие, и не сможет наблюдать, как взрослеет её родной сын. Как это глупо, не правда ли? Нас окружает целый мир, прекрасный и интересный, а мы сужаем его до размеров одного человека, видя в нем всю Вселенную, защищая эту Вселенную даже путём собственной гибели. Он стал её Вселенной. Такой бесконечно восхитительной и необъятной. Вот он… Тот самый момент отчаяния. Полного отчаяния, когда ты в тупике и не знаешь, как двигаться дальше. Розоволосая не видела, что происходит позади неё, да это уже и не тревожило. Ведь сейчас в нескольких метрах от неё стоял Саске, на которого, как молния, нёсся вражеский шиноби, поднимая свою катану для атаки, не оставляя шанса увернуться и остаться в живых. Она не позволит! Плевать ей на всё! Она просто пойдёт дальше. Напролом. И он будет жить. Если её поймает враг — значит, она это заслужила. Значит, она умрет здесь и сейчас. Секунда. Боль пронзила каждую клеточку хрупкого женского тельца, опутав собой всё подсознание и порождая армию мурашек по коже. Девушка поняла, что подоспела как раз вовремя. — Саске-кун. Прости, что задержалась. Унеся девушку подальше от места, где был самый разгар войны, Учиха присел под деревом и положил её голову на свои колени. — Знаешь, Саске-кун…, — хриплый женский голос нарушил тишину, — мы взрослеем. Сами того не понимая, мы взрослеем. Со временем меняются привычки, взгляды, иногда отношение к людям, но любовь всегда остаётся с нами. Возможно, может измениться её проявление, но само чувство слишком крепко привязывает людей к их возлюбленным. Раньше, всего несколько лет назад, я влюблёнными глазами смотрела на красивого мальчика, завораживающего своей холодностью. Вечно доставала тебя и пыталась сблизиться, помнишь? — мягко улыбнувшись, Сакура взяла холодную ладонь парня в свою и нежно погладила её большим пальцем. — Тогда, мне казалось, что все мои поступки глупы и бессмысленны. Мне казалось, что ты не тот человек, что оценит подобное. Мне казалось, что ты не тот человек, который сможет подарить простое семейное счастье. Но продолжала любить вопреки всему. Как же я ошибалась, да, Саске-кун? — кровавый кашель прервал её. Почувствовав его ладонь поверх своей, Харуно продолжила: — Но всё же несмелая надежда всегда таилась в моём сердце. И стоило лишь пробудить её, и я потеряла голову, как тогда, в детстве. Я мечтала и строила планы на наше совместное будущее. Я окунулась в этот омут с головой и вот результат, — тихий смешок слетел с её губ. — И знаешь… Теперь, спустя годы, что я носила это чувство внутри себя, запирая за семью замками, я могу сказать точно лишь одно. Я люблю тебя до безрассудства и безумия. Я люблю тебя с такой силой, что хочу защитить тебя от этого странного мира, что полон боли и отчаяния, лишь бы ты был счастлив. Моя любовь к тебе помогала мне дышать все эти годы. Саске-кун… Прошу, обещай мне, что наш сын вырастет отличным шиноби и просто хорошим человеком. Саске-кун, прости…, — мягкая улыбка застыла на девичьем лице, а глаза тотчас же стали подобны стеклу. Её больше нет. — Обещаю… Сверкнула молния. Вслед за ней небо разорвалось от грохота и вновь потемнело. Мелкими каплями сорвался дождик, с каждой секундой усиливаясь, и через мгновение превратился в сильный и холодный ливень. Саске поднял голову к небу, позволяя ледяным каплям хлестать его по лицу. Чёрные глаза закрылись. Небосвод вновь озарился пламенем и вновь потух. Ветер усилился, заставляя ветви деревьев двигаться ему в такт. Учиха не чувствовал прикосновения дождя и ветра. Его мысли снова и снова возвращались в тот кошмарный день, когда он потерял, казалось, смысл дальнейшего существования. Тонкие губы были плотно сжаты, тело напряжено, руки убраны в карманы брюк. Его бледное лицо в лунном свете казалось прекрасной маской, созданной из белого, полупрозрачного мрамора. Совершенство, что веет смертельным холодом. Рука почти на автомате легла на холодную, каменную плиту, где среди всех других было её имя. — Глупышка Сакура… Зачем ты это сделала? Если бы не ты, то сейчас…, — вздохнув, Учиха опустил голову и прикрыл глаза. — Ты бы могла наблюдать, как взрослеет наш сын. Знаешь, мне всегда было интересно, что происходит с душой после смерти? Может быть, ты встретила там Итачи? Хотел бы я знать, простил ли Нии-сан мне мою глупость…, — шёпот сорвался с его губ. — Знаешь, а сегодня Юки окончил Академию с отличием. Представляешь, всего за год. Прямо-таки маленькая копия Нии-сана…, — дождь начал прерывисто утихать, и он вновь поднял свой лик к небу. — Иногда мне кажется, что это ты плачешь с небес. Черт, да кто тебя вообще просил выставляться передо мной? Я бы увернулся! И сейчас бы ты была с нами, черт тебя дери, Сакура! — сжав руку в кулак, Саске со всей силы ударил им по земле. После минуты молчания он вздохнул и продолжил так же шёпотом: — Я часто вспоминаю тебя. Иногда ты появляешься так внезапно, что я начинаю задумываться о том, что какие-то волшебные силы тебя воскресили и сделали мне подарок. Черт, Харуно, я даже ничего не успел сказать тебе. Ты как обычно слишком много говоришь… Я ведь хотел попросить прощения, Сакура. Попросить прощения за то, что я не смог сберечь тебя, — сев на корточки, Учиха посмотрел в сторону и заметил мальчишку семи лет с такими же взъерошенными чёрными волосами, как у него самого в юности. — Пап, нам нужно идти…, — пробормотал мальчик, попутно открывая зонт. — Ты весь промок, тебе нужно скорее в тепло, иначе ты простынешь. Пап? — заметив, что отец уже оказался перед ним и трепал его волосы рукой, мальчик опешил. — Пап, я тоже хочу так же быстро перемещаться, как и ты! — Юки надул губы в манере своей матери. — Знаешь, сын, — Саске наклонился к нему и заглянул в его глаза. Подняв свою руку, он щёлкнул пальцами маленького наследника по лбу и улыбнулся, — твоя мама гордилась бы тобой. Идём домой.