Tired

Вокальные и танцевальные тренировки, концерты и интервью, съемки в шоу и участие в радиоэфирах. Для того, чтобы стать айдолом нужно очень постараться и очень много чего сделать. Это простая истина. Но задумывались ли мы, фанаты, когда-нибудь, как же тяжело им вообще это дается? Как сильно они устают, чтобы доставить нам удовольствие? И правда интересно, сколько часов они спят в сутки. Два-три? Иногда и того меньше. Очень, очень редко им выпадает один-два выходных. Айдолы буквально загоняют себя, чтобы радовать своих фанатов. Чтобы радовать нас. Только, почему-то, многие фанаты этого не понимают, продолжая вести себя, как последние свиньи (прим. автора). Совсем скоро небезызвестной группе Севентин предстоит очередной тур по Японии, который с нетерпением ожидает каждый японский карат. Тур этот обещает быть интересным, но крайне трудным и выматывающим. Впрочем, как и всегда. Парни, правда, любят такие заграничные выступления, однако подготовка к ним, действительно, лишает последних сил. Пока что невозможно сказать, будет ли там, в Японии, время и место для больших репетиций. Поэтому сейчас отдыхать совершенно некогда. Особенно, когда осталась всего лишь неделя до начала тура. А сделать нужно еще очень много. Сколько уже длится эта репетиция, никто точно сказать не может. Четыре, пять, шесть часов — не известно. Как и многие предыдущие. Только вот до сих пор идиллии в танце не достигнуто. Каждый раз кто-нибудь из мемберов сбивается, не успевает сделать все точно и вовремя. Возможно, все дело в многочасовой репетиции с небольшим получасовым перерывом на обед, но кого это волнует. Уважаемый лидер всея Севентин привык все доводить до конца. И плевать, что уже 2 часа ночи. Плевать, что все уже давно валятся с ног. Сынчоль и не думает объявлять о конце. Потому что хочет, чтобы хотя бы раз все прошло идеально, без изъянов. Это в общем-то неудивительно. Конечно, ведь вся ответственность за ошибки лежит на нем. Но ничего не получается. Танец снова заканчивается, и старший участник, который сейчас ведет репетицию, пару секунд подумав, решает применить новую тактику и говорит, что еще два-три раза и они на сегодня все завершат. Усталые парни воспринимают эти его слова неожиданно бурно и воодушевленно, мгновенно вновь занимая свои позиции. Кажется, у них просыпается второе дыхание. Сынчоль едва заметно улыбается и снова включает музыку, тут же вставая на свое место. Как и ожидалось, на этот раз все выходит довольно-таки сносно. И синхронность движений, и пение. Ровно до того момента, как Юн Джонхан, запутавшись в собственных ногах посреди танца, не падает, вскрикнув, на колени, кажется, и не думая подниматься. Наверное о нем стоит сказать отдельно. Для него, пожалуй, это труднее, чем для других. После стольких часов репетиции голова безумно кружится и ноги совсем не держат. Встать на ноги отчего-то получается далеко не сразу. Температура, кажется, подскочила где-то до 39. Да и давление тоже не меньше 180/150. Поэтому ему так плохо сейчас. — Юн Джонхан, — тут же вскидывается не менее уставший Хон Джису, бросая очень недовольный взгляд на друга. — Из-за тебя нам опять придется начинать с начала! — в его голосе сквозит раздражение вперемешку с легкой тревогой. Потому что он знает, что старший, в общем-то, совсем не виноват в том, что ноги уже не держат его. Честно говоря, Джошуа и сам готов упасть рядом с ним. Но вместо этого он срывает на нем свою злость. Потому что чаша терпения уже переливается через край. — Ты можешь хотя бы один раз все сделать нормально и не стопорить нас? Джису злится. Очень, очень злится. Впервые на памяти своих одногруппников. Но это только потому, что и сам невероятно устал и хочет поскорее пойти домой. У него тоже жутко болит голова от непрекращяющихся музыки и танцев. Впрочем, в глубине души он понимает, что поступает ужасно. Наверное, не следовало кричать на этого местного Ангела. Потому что младший вокалист, заглянув в бледное лицо, видит, с какой безмерной усталостью смотрит на него Джонхан. И видит, как тот, делая попытку подняться на ноги, выдавливает виноватую улыбку, на секунду прикрывая глаза. От этого мгновенно становится стыдно. — Хэй. Все в порядке? — тихо спрашивает Сынчоль, останавливая музыку и присаживаясь на корточки перед ним. Впервые лидер думает, что в этот момент перегибает палку. Ведь знает же, что Юн устает быстрее их всех. Так было всегда. А сейчас не только «мамочка» валится с ног, но и другие. — Можешь подняться? — легко касаясь своей рукой горячего лба, задает еще один вопрос. — Думаю, стоит закончить на сегодня, — заявляет он, отстраняясь и чувствуя на себе удивленные взгляды младших. Разумеется, слова Чхве Сынчоля не могли их не удивить. Никогда рэпер добровольно не прерывал тренировку. Это же ЭсКупс. Редко он отказывается от первоначального плана довести все до ума. Потому что именно таким и должен быть лидер. Верно? Но также он обязан думать о своих подопечных. Даже если эти подопечные младше всего на каких-то пару месяцев. Кое-кто выглядит действительно ужасно. Только бы в обморок не упал. Такой бледный и горячий. Пожалуй, стоит прекратить это издевательство. Очень не хочется, чтобы кто-нибудь свалился с переутомлением. — Нет, — едва слышно выдыхает Джонхан, с трудом поднимаясь на ноги не без помощи стоявшего рядом Мингю. — Я в порядке. Прошу прощения, — быстро говорит он, чуть улыбаясь своим любимым одногруппникам. — Давайте еще раз. Мотнув головой, вокалист быстро занимает свое место. Сегодня точно что-то идет не по плану. Слишком странно ведут себя эти двое. На самом деле невооруженным глазом же видно, что Джонхан едва ли держится на ногах. Как он танцевать-то собирается в таком состоянии?! Но почему-то лидер, окинув младшего пронзительным взглядом, молча хоть и с некоторым сомнением кивает и снова включает музыку. Однако Джонхан не перестает удивлять. В этот раз выходит неожиданно совсем неплохо. Конечно, до идеала еще далеко, но на сегодня уже точно хватит. Возможно, если бы не дикая усталость, все было бы превосходно. Но, в любом случае, лидер остается крайне довольным. Что, кстати, тоже редкость. — На сегодня все, — вздохнув, радостно объявляет Сынчоль, устало прикрывая глаза и хлопая по плечу радом стоящего. Кого, непонятно. — Все. Идите переодевайтесь и поедем наконец в общежитие. Усталые, немного раздраженные, но вполне довольные конечным результатом парни гурьбой направляются в сторону раздевалки. Все, кроме одного. Лидер собирается уже выключить свет, закрыть дверь и поспешить за другими, когда видит замершего в центре зала Джонхана, который сосредоточенно, не шевелясь, с ужасом смотрит на свое отражение в зеркале. Что он там видит? Честно говоря, выглядит вокалист и правда отвратительно. И как Сынчоль раньше не заметил, насколько толстым стал слой тональника на его лицо. Наверное сейчас ему половину тюбика приходится выдавливать на себя — Джонхан, — негромко зовет главный рэпер, останавливаясь в дверном проеме. — Тебе тоже следует поторопиться. Иначе парни уйдут без тебя. Но тот будто бы его не слышит. Или просто не горит желанием отвечать. Сынчоль точно не уверен. Поэтому молча продолжает наблюдать за младшим со стороны. Сейчас он выглядит, конечно, немного лучше, чем пару минут назад, но ЭсКоупс все равно чувствует, что ему следовало быть внимательнее. Спустя некоторое время он, устало вздохнув, все-таки подходит ближе и кладет руку на плечо своей любимой «женушке», чтобы привлечь его внимание. — Я еще немного побуду здесь, — значит слышал, но не захотел отвечать. — Иди к остальным. Не беспокойся, я недолго, — обещает вокалист, и Сынчоль, кивнув, уходит. Возможно не следовало так поступать, не стоило оставлять его одного. Однако лидер, не подумав об этом, тоже отправляется в раздевалку, потому что сам дико устал за сегодня и знает, что спорить с Джонханом бесполезно. Его тихая натура — это лишь маска. Если тот что-то там себе решил, переубедить его невозможно. Кому, как не старшему знать об этом. Когда Сынчоль все-таки выходит за дверь, Ангел тяжело вздыхает и упирается лбом в зеркало. От холода становится немного легче. Он прекрасно понимает, что Джису как никогда прав, и последнее время именно он, Джонхан, всех тормозит. Но что он может поделать с этим? Не желая задерживать остальных, Юн решает еще немного потренироваться самостоятельно. Вот только идея эта явно не самая лучшая. Потому что кое-кто не может даже элементарно с места сдвинуться. Все силы уходят на то, чтобы просто остаться на ногах. Но он все равно пытается. Джонхан пытается до автоматизма довести все свои пробелы, но уже через пару минут его ведет в сторону, и он, сам того не замечая, оказывается на полу, едва ли оставаясь в сознании. На краткий миг перед глазами темнеет, заставляя вокалиста всерьез испугаться, что он действительно сейчас отключится. Дышать как можно тише не получается, несмотря на все старания парня. А еще глаза неожиданно начинает щипать. На самом деле, Джонхан гораздо лучше других умеет справляться со своими чувствами и эмоциями. Именно поэтому плачет он крайне редко. По крайней мере, не перед другими мемберами. Но любому человеку нужна, порой, эмоциональная разгрузка. И, желательно, чтобы в этот момент рядом был кто-нибудь надежный. Тот, кто сможет просто безмолвно поддержать одним лишь своим присутствием. С некоторым трудом Джонхан подползает к ближайшей стене, прижимается к ней спиной, обхватывает себя руками и утыкается носом в колени. Он чувствует себя абсолютно выжатым, словно лимон, и абсолютно бесполезным. Самый слабый участник группы. По щекам против его воли струятся слезы, и он прерывисто дышит, задыхаясь в собственных чувствах. Так уж повелось, что именно Юн Джонхан выполняет в группе роль красивого лица и жилетки для других мемберов. Но, к сожалению, никто и никогда не задумывался о том, что ему самому тоже нужна помощь. Чтобы не сломаться под грузом своих и чужих проблем. И чтобы не происходило вот таких срывов. Ему больно. Слишком больно. Если честно, он не понимает, что происходит. «Мамочке» Севентин кажется, что он готов вот так вот сидеть здесь целую вечность. Больше ничего не хочется. Абсолютно. Вырубиться бы лет на сто. Всю дорогу до раздевалки и находясь в ней, Чхве Сынчоль думает только о том, кого оставил там одного. Если быть предельно честным, последнее время его голова слишком часто занята этим неземным Ангелом. Каждую долбанную секунду вокалист ясно видит перед собой его светлый образ: прекрасную улыбку, светящиеся добротой глаза, длинные красивые волосы, нежные и совсем не мужественные руки. Наверное так не правильно думать о парне. Так не правильно думать о своем друге. Все это совсем не правильно. Впрочем, Джонхан же не зря считается самым красивым и милым участником группы. И, разумеется, дело не только в его красивом лице. Джонхан — это ведь, ну, Джонхан. Прекрасный Ангел, который случайно упал с небес. Красивый, добрый, милый, заботливый, хорошо поет и танцует. Парень с самой чудесной улыбкой. Другого такого не найти на всем белом свете. Сынчоль едва заметно улыбается, когда перед его глазами предстает образ идеального парня. Да уж. И когда он успел влюбиться в него? Это ведь любовь? Что же еще может быть? Несмотря на то, что лидер никогда прежде никого не любил так сильно кого-либо, ему кажется, что он не может ошибиться в своих чувствах. Иначе как объяснить то, какую бурю эмоций в нем вызывает это светловолосое чудо. Незаметно даже для самого себя переодевшись, ЭсКупс собирается последовать вместе с ребятами в общежитие. Все же он устал не меньше, чем другие. А, вероятнее всего, и больше. Потому что ему же нужно постоянно контролировать свою драгоценную и бесконечно любимую «женушку» и одиннадцать «детей». Рэпер выходит из раздевалки, негромко переговариваясь с Хоши о совершенных сегодня ошибках, когда его взгляд случайно натыкается на горящий свет и тихую музыку в репетиционном зале. Черт. Неужели Сынчоль, и правда, собирался оставить младшего здесь в одиночестве. Ну не дурак ли? И неважно, что ему немного страшно оставаться с Юном наедине. К счастью, эта мысль быстро испаряется. И одной секунды хватает на то, чтобы лидер, вздохнув и велев не ждать его, направился в сторону репетиционного зала, не забыв, тем не менее, предупредить об этом других. Все же он не может бросить тут Джонхана. Никак нельзя. Потому что в его обязанности входит забота обо всех без исключения. Обо всех… Но не в этом дело. Возможно, если бы это кто-нибудь другой решил остаться, ЭсКупс ушел бы. Вот только Ангела он бросить не может. Сынчоль резко открывает дверь и уже собирается окликнуть Джонхана, когда в голове его что-то перемыкает, и тут же прикусывает язык, заметив сгорбленную фигуру в углу на полу. Вот такого он точно не ожидал. Даже и представить не мог, что все настолько плохо. Каким хрупким и маленьким сейчас выглядит вокалист. Так и хочется подойти и прижать его к себе. Чтобы больше не видеть этого парня таким разбитым и несчастным. Ведь обычно именно Джонхан всех успокаивает своими объятиями. И ЭсКупс понятия не имеет, что ему теперь делать. Как помочь? Очень тихо притворив за собой дверь, он осторожно выключает музыку, но подойти ближе не решается. Просто стоит и смотрит на этого прекрасного Ангела. Сначала Сынчолю кажется, что тот просто уснул в таком положении. Однако в следующую секунду рэпер слышит довольно красноречивый и отчетливый всхлип, вздрагивает и смотрит на младшего более пристально и встревоженно. — «Он плачет?» — удивленно проносится в голове лидера. — «Действительно, плачет. Боже, и что мне теперь прикажете делать?» Сердце Сынчоля сжимается при виде такой картины, и он, коря себя всеми известными словами и стараясь даже не дышать, чтобы не спугнуть, неслышно подходит к Юну. Да что же это такое?! Присев рядом с ним, ЭсКупс, не задумываясь, тянется рукой и легко обнимает его со спины, крепче прижимая к себе. Почувствовав неожиданно чужие руки на своих плечах, Джонхан вздрагивает всем телом и замирает, на мгновение перестав всхлипывать. Только не это. Больше всего на свете он не хотел, чтобы кто-нибудь видел его таким. Но теплые объятия сейчас так необходимы. Чтобы окончательно не разбиться, падая в пропасть отчаяния. Поэтому вокалист позволяет себе уткнуться в плечо лидера и не сдерживать слез. К тому же, Джонхан знает, что только перед своим любимым «мужем» ему можно побыть иногда слабым и самому нуждающимся в чьей-нибудь помощи. И лучше, если это будет именно этот парень. — Эй, — тихо шепчет Сынчоль, продолжая мягко поглаживать чужие волосы. — Что случилось? Но Джонхан и не думает отвечать, лишь сильнее прижимаясь к старшему. Просто не может. Боится наверное, что не сможет сказать ни слова. Кажется, что он пытается слиться с лидером воедино сейчас и скрыться от всего и всех, от чего последний едва заметно улыбается. Пусть немного расслабится и выплеснет весь негатив. Иногда это необходимо — Ну, — успокаивающие движения постепенно переходят на спину. — Ты чего? Ангелы не должны плакать, — неожиданно выпаливает рэпер и сам же от этого краснеет. К сожалению, Сынчоль никогда не умел успокаивать плачущих людей. Как-то не приходилось. Хоть и не считал, что слезы удел слабых. Наоборот. Он всегда придерживался мнения, что только по-настоящему сильный парень может позволить себе плакать перед другими, признавая свою слабость. Но сейчас не об этом. Сейчас ему хочется сделать что угодно, только бы Джонхан перестал так горько плакать у него на плече. Вся майка старшего промокла уже от слез, но он не обращает на это никакого внимания. Немного подумав, лидер все-таки насильно отстраняет от себя младшего, натягивает на ладонь рукав кофты и аккуратно стирает с его щек дорожки слез. Даже с таким красным и опухшим лицом этот парень прекрасен. — Что случилось? — повторяет свой ранний вопрос Сынчоль, глядя прямо в заплаканные глаза. — Ты только скажи, я помогу, — негромко обещает он. В этот момент старший, действительно, готов сделать для Ангела все, что тот только попросит. Большими и ужасно печальными глазами Джонхан смотрит на лидера, пытаясь отыскать в его глазах насмешку или какой-то подвох. Но видит только тревогу, беспокойство и, разумеется, безграничную нежность. От такого взгляда на глаза вокалиста снова наворачиваются слезы, и он закрывает лицо руками в попытке приглушить судорожные всхлипы. — Нет. Нет-нет-нет, — быстро говорит Сынчоль, опять притягивая младшего в объятия и начиная гладить его по голове. — Умоляю, не плачь. Пожалуйста, Джонхан. Ханни, ну перестань. Я прошу тебя. Все же хорошо. Судорожно вдохнув-выдохнув, Джонхан, наконец, сам отстраняется и кивает, попутно вытирая глаза. Он не может не выполнить просьбу своего лидера. Хоть и хочется еще немного погреться в его нежности. Ведь тот крайне редко бывает таким мягким и нежным. Конечно, Юн все понимает. Понимает, что Сынчоль и так устает все время заботиться и беспокоиться о них, своих «детях». Поэтому на нежность для «женушки» у него просто не остается сил. Но иногда так хочется… — Ханни, солнышко, — тихонько зовет Сынчоль, легко коснувшись его руки. — Ханни, расскажи, пожалуйста, что случилось. Станет немного легче, — банально звучит, но ведь так оно и есть. Сынчоль прекрасно знает, что говорит истинную правду. Потому что и сам не раз оказывался в подобной ситуации. Но его ведь всегда выслушивают. Каждый раз его выслушивает один миловидный парень. Хоть лидер и ненавидит, когда кто-либо видит его в минуты своей слабости. Впрочем, сейчас он хочет только одного. Чтобы Джонхан наконец перестал так горько плакать и начал говорить. Неважно, что именно, главное начать. — На самом деле, — хрипло выдыхает Джонхан, спустя несколько секунд, которые, кажется, тянутся целую бесконечность. Когда чувствует, что голос снова к нему вернулся. По крайней мере, чуть-чуть. — все до ужаса глупо, — он невесело смеется. — Знаешь, лидер, порой, мне хочется все бросить. Потому что, знаешь, это слишком тяжело осознавать, что я слабейший из группы и все время торможу вас. От удивления широко открытыми глазами Сынчоль смотрит на грустного Ангела, пытаясь вникнуть в смысл сказанных им слов. Вот такого он точно не ожидал. Да, хрупкий вокалист, и правда, устает сильнее и быстрее их всех, но он точно не слабейший. Как ему это только в голову пришло?! Впрочем, ЭсКупс все понимает. Это все из-за тех необдуманных слов Джису. Ведь они же с Джонханом с самого начала были очень близки. Именно Хон был первым, с кем тот смог подружиться. Лидер себе в голове делает пометку потом прибить виновника. Или хотя бы стукнуть пару раз. Только после этого можно и поговорить. Потому что старший не понимает, как можно было поступить со своим самым близким другом. — Но это же совсем не так, — словно маленькому ребенку втолковывает Сынчоль, когда к нему тоже возвращается голос. — Ты ничуть не слабее, чем кто-либо еще из нас. Ни капли. Да, тебе нужно немного больше отдыха для восстановления сил, но это же совсем не страшно, — тихо смеется он. — А на слова Джису не обращай никакого внимания. Он просто не подумал, что они могут тебя задеть. Сейчас Сынчоль старается быть как можно более убедительным, чтобы младший ни в коем случае не посмел сомневаться в его словах. Ни на секунду. Он говорит мягко, осторожно, чуть улыбаясь, а в душе его постепенно разрастается буря. Потому что он лидер. Самый старший участник. И он не может перестать корить себя за то, что ничего не заметил раньше. Возможно, тогда они бы поговорили обо всем этом раньше, и ничего бы не произошло. Джонхан бы не сорвался. Эмоциональная разгрузка не помешает никому. — Ты не понимаешь, — отчаянно скулит «мамочка» Севентин, чуть не плача. — Даже сейчас я не уверен, что не свалюсь в обморок. Голова кружится и, мне кажется, что я теряю связь с реальностью. Последние слова не на шутку пугают Сынчоля, и он испуганно вглядывается в бледно-серое осунувшееся лицо и безумно усталые пустые глаза. Боже, только сейчас он видит и неожиданно понимает, что Джонхан чувствует себя неважно. От слова совсем. Ему же плохо. Очень и очень плохо. Пожалуй, стоит поговорить с менеджером и попросить его дать хотя бы пару дней выходных. Чтобы кое-кто отдохнул и пришел в себя. Ангелу это просто необходимо. Иначе рано или поздно его придется отправить в больницу с переутомлением. — Совсем плохо? — тихо спрашивает Сынчоль, и младший просто кивает. Ему кажется, что он больше не может произнести и слова. — Ты должен был сразу мне сказать, — укоризненно говорит лидер. — Я бы что-нибудь придумал. На эти слова Джонхан лишь хмыкает и качает головой. Придумал бы? Смешно. Даже если бы ЭсКупс знал, что бы он сделал? Как бы помог? Нет, конечно, он — лидер. И вокалист верит, что тот непременно попытался бы. Но вот получилось бы у него? Совсем не факт. Что с этим вообще можно сделать? Скоро очередной тур и вряд ли директор Пледис позволит им сейчас отдыхать. Нет на это времени. Даже один день простоя может очень сильно сместить график. Это непозволительная роскошь. — Устал, Ханни? — откуда взялось это имя, Сынчоль понятия не имеет, но чувствует, что оно произвело нужный эффект. Главный рэпер, легко поднявшись на ноги, отходит, и Джонхан, оставшись один, внезапно чувствует, что в груди снова разверзается дыра. Но, к счастью, не надолго. ЭсКупс всего лишь выключает свет, прихватывает с собой кем-то заботливо оставленный плед и быстро возвращается на место. Одной рукой он снова обнимает все еще дрожащего от слабости и холода парня, а второй — накидывает на них обоих плед. Что ж, если младший не в состоянии сейчас куда-то идти, придется остаться в зале. О том, чтобы бросить его одного, даже мысль не возникает. Честно говоря, Джонхана очень смущает вся эта ситуация. Нет. Нельзя сказать, что подобное так уж редко происходит между мемберами. Смущает Ангела лишь то, что именно лидер, который наверняка устал даже больше него, сейчас сидит рядом. А ведь Сынчоль мог вместе с другими вернуться в общежитие. Несомненно ему тоже нужно больше отдыхать. От этого в груди вокалиста неприятно колет. Ну вот. Снова он обуза для кого-то другого. — Прости, — тихо шепчет Джонхан, стараясь не выдать своего дрожащего голоса. — За то, что приходится торчать здесь со мной тогда, когда можно было спать в своей кровати. Тем временем Сынчоль, глядя на вот это, решает, что лучшего шанса все сказать может не представиться. Возможно сейчас не самое подходящее время, но, к сожалению, в другой раз он вряд ли решится на подобный разговор. Все-таки это совершенно неправильно. И очень смущает. Вздохнув, ЭсКупс пытается собраться с мыслями прежде, чем начать один из самых важных в своей жизни разговоров. — Ханни, — негромко зовет лидер, осторожно сжимая чужую руку. — Я прошу тебя, сейчас ты, не перебивая, выслушаешь меня. Хорошо? Голос совершенно не желает слушаться, а потому Джонхан только что-то утвердительно мычит в острое плечо старшего. Сейчас ему невероятно тепло и спокойно, и он готов, кажется, провалиться в сон. Впрочем, это неважно. Послушать лидера в любом случае гораздо важнее. Даже несмотря на безумно дикую усталость и желание немедленно провалиться в глубокий и беспробудный сон. — Ханни, я бы хотел, чтобы ты кое о чем узнал, — тепло улыбнувшись, говорит Сынчоль. — Ханни, дорогой, мы ведь с тобой знакомы уже очень давно. Общаемся, правда, немного меньше, но это не важно. Гораздо важнее то, что с самого первого дня я был поражен твоим упорством и трудолюбием, — Лидер не знает, получится ли у него донести до младшего, что хочет сказать, но очень старается. Никогда не отличался особым красноречием. — Да, возможно ты действительно устаешь быстрее всех, — почувствовав, как Джонхан напрягается, рэпер быстро продолжает: — но это совсем не значит, что ты слабый. Нет. Это происходит от того, что я плохой хен и ужасный лидер, — грустно констатирует он и слышит недовольное бурчание. — Если это было бы не так, я бы сразу понял, что нельзя сваливать все на тебя. Ты заметил, что ребята, если что-то случается, сразу идут к тебе? — спрашивает, впрочем, не ожидая никакого ответа. — Ты впитываешь в себя весь негатив, даря им утешение и поддержку. Но так ведь не должно быть. Тебе же, порой, тоже нужна поддержка, — он ласково перебирает мягкие длинные волосы. — Ханни, на самом деле, ты самый сильный из нас. Потому что только благодаря тебе ребята все еще могут стоять на сцене с гордо поднятой головой, — ЭсКупс чувствует, как Джонхан постепенно расслабляется в его руках, и улыбается, считая это за маленькую, но победу. — А еще, — неожиданно хрипло шепчет он. — я никогда не думал, что когда-нибудь полюблю парня с прекрасными, но отчего-то очень грустными глазами, нежными и теплыми руками, ангельским голосом, добрым характером и невероятно глупыми заморочками, — вдох-выдох, чтобы успокоить бешенное сердцебиение. — Я люблю тебя, Юн Джонхан. Закончив длинный монолог, Сынчоль замолкает, переводя дыхание. Кто бы знал, как нереально ему страшно в этот самый момент. Страшно, что этот невинный парень сейчас оттолкнет его и скажет убираться. Что тогда? Наверное, тогда ЭсКупс просто уйдет из группы, куда глаза глядят, и будет молиться всем богам, чтобы они забрали его жизнь скорее. Если, конечно, сможет решиться оставить своего Ангела одного без присмотра. В ожидании он зажмуривает глаза и, не услышав никакого ответа, пытается резко от него отстраниться. — Нет! — неожиданно громко для настолько вымотанного человека вскрикивает один из вокалистов. — Не уходи, пожалуйста, — по правде говоря, он и сам пугается своей реакции. — Ты не можешь оставить меня здесь одного. Только не после того, что сейчас сказал. Несмотря на слабость во всем организме, Джонхан, выбравшись из-под пледа, крепко обхватывает лидера за шею двумя руками и утыкается носом в ее изгиб, и Сынчоль снова чувствует влагу на своей коже, но, вместе с тем, проглядывается и улыбка. Опять он плачет. Ну что ты с этим будешь делать? Сколько же можно? К счастью, уже не так отчаянно. — Я очень-очень устал, — приглушенно тянет Юн. — Не думаю, что смогу сейчас подняться на ноги, — виновато бормочет. — Извини, пожалуйста. Услышав умоляющий голос, Сынчоль хихикает, садится поудобнее, прижимается спиной к стене и аккуратно укладывает своего любимого Ангелочка себе на колени. Мягко и крайне осторожно он начинает поглаживать его по волосам, игриво перебирая их. Этот жест всегда успокаивает. — Хватит уже извиняться, — смеется Сынчоль, стараясь прижать младшего к себе как можно крепче. — Спи. Ангелам же тоже нужно спать. Да, Ханни? В следующую секунду главный рэпер готов поклясться, что действительно слышит очень тихий, но такой знакомый и любимый смех. Боже, ну слава богу! Наконец-то! Как же сильно ЭсКупс скучал по нему. Хочется немедленно зацеловать эти манящие губы. Но пока что нельзя. Рано еще. — Ты смущаешь меня, — негромко говорит Джонхан, легонько ударяя лидера по ноге. — По закону жанра, — неожиданно добавляет он. — теперь ты должен меня поцеловать, — опа. А может, и не совсем рано. — Потому что я тоже люблю тебя еще со времен нашего дебюта. Глаза Сынчоля широко распахиваются, и он, недолго думая, следует совету, наклоняясь вниз и жадно припадая к столь желанным губам. Поцелуй этот он не углубляет, желая просто почувствовать вкус ангельских губ. Очень хочется продолжения, но лидер с огромным трудом заставляет себя отстраниться. Потому что чувствует, что Джонхан с таким же трудом цепляется за реальность. — Спи, — шепчет Сынчоль в самое ухо. — С тобой я готов ночевать хоть под открытым небом в лютый мороз, — и чувствует, как младший улыбается, проваливаясь в царство Морфея. Часы показывают 2:59. *** Мемберы понятия не имеют, что на самом деле этой ночью произошло с их лидером. И когда они вообще с Джонханом вернулись, никто не знает. Как и то, почему один из них выглядит ничуть не лучше трупа. Едва ли он находится в сознании. Но на этом странности не заканчиваются. Ибо утром Сынчоль, даже не вставая с кровати, говорит, что у них сегодня свободное расписание и плевать, что подумает менеджер. Да даже на директора плевать. Поэтому все без исключения участники остаются сегодня в общежитии заниматься своими делами. Странно то, что никто не обратил внимания на еще парочку странностей. Хотя бы на то, что Сынчоль с Джонханом провели остаток ночи в одной кровати. Да и на то, что младший потом проспал практически весь день, и ЭсКупс запретил всем даже приближаться к его комнате. Особенно Джису. И, пожалуй, это было главной странностью этого дня. — Сынчоль-хен, — недоуменно зовет лидера главный вокалист. — Почему ты выделил именно меня? Я что-то не так сделал? Но, разумеется, ему никто не отвечает. Сынчоль все еще безумно злится на Джошуа и не собирается с ним контактировать ни коим образом. Это так по-детски. Впрочем, никто не смеет пристать к старшему с расспросами об этом. Почти весь день он проводит рядом с Джонханом. Потому что переживает за него и что тот плохо понял его слова. К тому же, наблюдать за спящим Ангелом одно удовольствие. Однако все же лидер не имеет права весь день сидеть в комнате. Выходной-то для Севентин выбил достаточно легко, но все же его следует провести с пользой. По крайней мере, ему самому. Ему следует разобраться с расписанием на следующую неделю. Но перед этим у Сынчоля есть еще незаконченное дело. — Нам нужно обсудить завтрашний день, — громко объявляет старший, выскользнув в коридор и плотно затворив за собой дверь. — Поэтому жду всех через пять минут в гостиной. Будучи настолько уставшим от постоянной беготни все последние дни, Юн Джонхан просыпается только ближе к восьми вечера. Удивительно, но сейчас он чувствует себя значительно лучше, чем вчера. Вставать с кровати, правда, все равно очень не хочется. Совсем. Так тут тепло и уютно… Не хочется, но нужно. Где-то отдаленно вокалист слышит приглушенные голоса и удивленно смотрит на время. Ого. Уже 19:20. Черт. Почему его никто раньше не разбудил? Сегодня же тоже расписание должно было быть забито. Выбравшись из-под теплого одеяла, Джонхан каким-то странным взглядом смотрит на свое отражение в зеркале, разглядывая свое осунувшееся лицо. Да уж. Вид у него, конечно, ужасный. Помятый, бледный, с красными опухшими от слез и бессонных ночей глазами. Поэтому, стараясь, чтобы его не заметили, «мамочка» тихо пробирается к ванной и осторожно прикрывает за собой дверь. Он старается привести себя в более или менее божеский вид. Чтобы никого не напугать. Иначе кто-нибудь из младших мемберов точно вызовет скорую и заставит отправиться его в больницу. А перед глазами его проносятся события прошлой ночи. От этого щеки покрываются ярким румянцем, и Джонхан зажмуривает глаза. Стыдно. Очень стыдно. А еще, очень смущает то, что произошло. Интересно, не было ли это всего лишь воображением воспаленного сознания? Хочется думать, что нет. Хотя, на самом деле, он бы не удивился. За своими тяжелыми и немного грустными мыслями Джонхан не замечает, как дверь неслышно открывается и кто-то тоже проскальзывает внутрь. — Ханни! — громко восклицает Джису, удивленно глядя на бледного парня, который пытается замазать тональником круги под глазами. — Все в порядке? — в его голосе скользит тревога, и старший, несмотря на то, что было ночью, кивает и тепло улыбается. Вздохнув, качнув головой и не говоря ни слова, Джонхан просто выходит из ванной и плетется в сторону кухни. Все же ему не помешает перекусить. Где-то в глубине души он до сих пор чувствует обиду на Джошуа за те грубые и необдуманные слова и неуверенность в себе. К сожалению, поделать с этим вокалист ничего не может. Те слова действительно сильно задели его. Несмотря на то, что подолгу обижаться он не способен, все когда-то происходит впервые. — Добрый вечер, — чьи-то руки обнимают Джонхана со спины, и негромкий голос раздается около самого его уха. — Тебе лучше? Выспался? Светловолосый парень разворачивается в чужих теплых руках и несколько долгих секунд смотрит лидеру в глаза. На его губах появляется слабая, но такая искренняя улыбка. Наверное, он бы еще долго нежился в объятиях Сынчоля, если бы было более подходящее время и место. Поэтому сейчас Джонхан мученически вздыхает и все-таки отстраняется. Выспался ли? До этого еще далеко. Хотя, разумеется, сейчас он чувствует себя лучше. — Нет, — честно отвечает Ангел, опуская глаза в пол. — Но я немного проголодался. И в комнате как-то резко похолодало. Резко, но одновременно с тем аккуратно схватив Джонхана за тонкое запястье, главный рэпер тянет его на кухню, усаживает за стол, а сам принимается заваривать чай, на что тот лишь смущенно улыбается. Улыбается так, что Сынчоль не может его быстренько не поцеловать. Вернувшиеся с прогулки Вону, Джихун, Мингю, Минхао и макнэ Чан молча замирают на пороге. Потому что открывшаяся им картина крайне необычна. Однако радует то, что Джонхан, кажется, снова похож на себя прежнего. Хоть и с огромными синяками под глазами. Видит Бог, парни не хотели подслушивать разговор старших, но внезапно тихие слова Сынчоля заставляют их вздрогнуть и прислушаться. — Ханни, — почти что мурлычет грозный лидер. — Я надеюсь, что сумел развеять все твои сомнения, и ты передумал покидать группу, — аккуратно касается его ладони. — Ты передумал бросать нас на произвол судьбы? Да. Признаться честно, вчера, когда они вдвоем лежали на полу тренировочного зала, подобные мысли действительно посетили светлую головушку. На несколько минут Джонхан подумал о том, что возможно ему стоит уйти. Чтобы не тормозить своих любимых одногруппников. К счастью, лидер оказался рядом и тут же принялся убеждать младшего в глупости этого решения. — Я не уйду, — вскинув голову, Ангел внимательно и нежно смотрит в глаза Сынчоля, и тот плавится под этим умоляюще-пристальным взглядом. — Если ты и дальше будешь рядом. Может, это слишком эгоистичное желание, но я… я… Но договорить Джонхану не дают. Ни к чему это. Разумеется, Сынчоль останется рядом и никогда не уйдет. Как же можно? Он ведь так любит этого юношу, который тоже всегда старается быть рядом и помогать во всем. Вздохнув, лидер порывисто обнимает его и прижимает к своей груди. — Знаешь же, что я буду рядом что бы ни случилось, — говорит старший, снова начиная поглаживать его по голове. — Ты только не держи все в себе. Чуть что не так, сразу говори. Я помогу, — пальцы его немеют при мысли о том, что Джонхан мог уйти. Из-за них всех. — И еще, не обращай, пожалуйста, внимания на Джису. Знаешь же, что, на самом деле, он ничего подобного не думает. Я ни в коем случае его не оправдываю, но, думаю, он тоже просто устал. Дальше парни решают не слушать и тихонько разбредаются по своим комнатам. И только Джихун идет искать главного вокалиста. Его срочно нужно отыскать. Чтобы сказать ему какой тот придурок. Не только это, конечно. Хочется много чего сказать. Вообще-то, Хон Джису — несомненно хороший парень. Раньше ни у кого не было причин за что-либо отчитывать его. Впрочем, из достоверных источников известно, что он не особо и дается. Более того раньше, во время обучения, именно Джошуа всегда защищал своего ранимого друга от любых нападок. Будь то нападки других стажеров или нападки преподавателей. — Джису, дорогой, — вкрадчиво зовет мелкий лидер вокал-юнита. — Ты ведь хотел знать, что с нашим лидером не так? Хотел знать, почему он так злится на тебя? — скрещивает руки на груди. — Я, кажется, понял, — его взгляд становится загадочно-угрожающим, и Джошуа отступает на пару шагов назад. — Ты правда считаешь, что лидеру не за что на тебя злиться? — поймав недоуменный взгляд, хмыкает. — А знаешь ли ты, что Джонхан-хен собирался покинуть группу из-за того, что кое-кто считает его слабейшим участником? Знаешь ли ты, что он сейчас чувствует и чувствовал тогда? Потому что привык к тому, что близкий друг всегда на его стороне и говорит только правду. Джихун замолкает, осуждающе глядя на старшего, до которого очень медленно доходит, что ему только что сказали. Такого он точно не ожидал. Хотя, конечно, с самого начала понимал, что не следовало тогда срываться. Но сказанного уже не воротишь. Вот только Джису и подумать не мог, что его слова так сильно заденут этого парня. Впрочем, кому, как ни ему, было знать, что, несмотря на маску, вокалист ужасно раним. Сколько раз он сам был свидетелем слез Джонхана. Слез, которые тот никому не показывал. Никому, кроме лучшего друга. Даже лидер об этом понятия не имеет. Ведь понимал же Джошуа, что рано или поздно это кончится очень плохо. — Джонхан-хен привык прислушиваться к твоим словам, — добивает его Уджи. Потому что знает, что, если бы старший ушел, от душевного равновесия в группе ничего бы не осталось. К тому же, ему просто жаль этого Ангела. — К счастью, к словам нашего лидера он прислушивается чуть больше. Джису тяжело вздыхает и смотрит на композитора взглядом побитой собаки. Потому что осознает, что натворил, и сожалеет об этом. Вот только, к сожалению, как исправить это, он понятия не имеет. Никогда прежде Джошуа не ссорился со своим лучшим и любимым другом. По крайней мере, вот так. Никогда не доходило до пустых и глупых обвинений. — Думаешь, он простит меня? — немного обеспокоенно интересуется Джису. — Кто? — кажется, не понимает Джихун. — Сынчоль-хен, — снова умоляюще смотрит на младшего. — Кто же еще. А вот такого ответа главный вокалист и продюсер совсем не ожидал. Он-то надеялся, что Джису все понял и осознал. Да уж. Оказывается, с мозгами в их группе совсем туго. Желание стукнуть возникает с новой силой. — Ты совсем дурак, — громко восклицает парень, но, услышав, как стихаюют голоса на кухне, быстро сбавляет громкость. — Хен простит тебя только в том случае, если тебя простит Джонхан-хен. Понимаешь? И Джису, конечно же, понимает. Несомненно понимает. Поэтому вздохнув и быстро кивнув, оставляет Уджи гадать, правильно понял он или нет. Сейчас Джошуа должен все исправить. Но для начала найти Джонхана. Найти и извиниться. Ведь лидер вокалистов прав. Нельзя допустить, чтобы хоть кто-нибудь из них покинул группу. Потому что если их станет хоть на одного меньше, другие не переживут этого. Чувствуя вину перед ним, Джису собирается по привычке открыть комнату Джонхана без стука, но внезапно за дверью слышит голос лидера, и отступает. И что теперь делать?! Сынчоль, скорее всего, даже на порог не пустит его. По крайней мере, поговорить спокойно с Джонханом точно не позволит. Пару секунд Джошуа раздумывает, а потом хватает чей-то телефон и быстро печатает смс. «Джонхан-и, выйди, пожалуйста. Мне нужно с тобой поговорить». Когда на телефон Джонхана неожиданно приходит оповещение, он несколько секунд молча смотрит на короткую смс. Даже несмотря на то, что оно прислано с телефона, почему-то, Вону, вокалист прекрасно знает, кто его автор. Ну еще бы. За столько лет знакомства он ни раз и ни два получал сообщения от Джису и прекрасно знает его почерк. — Ханни, все в порядке? — интересуется Сынчоль, заметив перемену в настроении своего Ангела. Впрочем, лидер не дает Джонхану ничего ответить, обнимая его и утягивая в долгий поцелуй, от которого у последнего начинает кружиться голова. Выходить отсюда ему никуда не хочется, но в силу своего характера он не может оставить просьбу без внимания. Поэтому парень мягко отстраняется, оставляет на губах старшего еще один поцелуй и плавно поднимается с кровати, направляясь к выходу. — Да. Не волнуйся, — спокойно говорит Джонхан. — Подожди меня здесь. Ладно? Я скоро вернусь, — и, не удержавшись, возвращается, еще раз целует лидера, после чего быстро исчезает за дверью. Как только лучший друг появляется в поле его зрения, Джису мгновенно налетает на него, чуть ли не сбивая с ног, и вешается на шею. Боже, как же он перепугался, узнав, что Джонхан может уйти. Из-за него. Из-за его глупых слов. Это была бы самая настоящая катастрофа. — Прости, — бубнит младший куда-то в изгиб шеи. — За то, что сказал вчера на репетиции. Я не подумал. Просто у меня жутко болела голова и… Охнув и резко отстранив от себя Джису, светловолосый Ангел смотрит на него так, как умеет только он. В его глазах плещутся тревога и беспокойство. Даже несмотря на то, что из-за кое-кого у него вчера случился нервный срыв. Все-таки Джонхан не умеет долго злиться и обижаться. Что ж, наверное, это и к лучшему. Иначе все могло закончиться очень плохо. — Как ты сейчас себя чувствуешь? — тихо спрашивает Джонхан, прикладывая руку ко лбу младшего. Временами Джису и в самом деле не понимает, почему «мамочка» такой. С его жутким родительским инстинктом справиться не может никто. Разве что, как оказалось, лидер. Но это и не удивительно. Потому что Сынчоль-то единственный, кто хоть и немного, но старше Джонхана. Единственный, кто не считается его «малышом». — Я в полном порядке, — быстро уверяет Джису, отстраняя чужую руку от себя. — А вот ты, похоже, не совсем, — теперь уже в его глазах появляется тревога. — Думаю, Сынчоль-хен уже промыл тебе мозги, но, надеюсь, ты не воспринял мои слова слишком близко к сердцу и не покинешь группу? Это странно. Очень странно. Услышав вопрос, Джонхан бросает удивленный взгляд на младшего, пытаясь понять, откуда тот знает. Ведь кроме Сынчоля никто не должен был. Никого же не было. А потом он неожиданно вспыхивает, вспомнив их разговор на кухне. Возможно, ему не показалось, что в коридоре кто-то был. — Н-нет, — чуть дрогнувшим голосом отвечает Джонхан. — Честно, я думал об этом, но, ты верно заметил, Чолли промыл мне мозги. Джису хочет еще что-нибудь сказать, но прикусывает язык, когда видит вышедшего из комнаты лидера, скрестившего руки на груди. По его взгляду ничего нельзя понять, но младший почему-то опускает глаза в пол. Наверное потому что ему ужасно стыдно. Даже несмотря на то, что Джонхан, кажется, не злится. Тот, вообще, никогда не злится. Он этого не умеет. Слишком уж мягкий и добрый у него характер. — Все нормально? — спрашивает ЭсКупс, глядя только на Ангела и полностью игнорируя присутствие Джису. И Джонхан тепло и мягко улыбается. Улыбается слишком уж тепло, сияя глазами. Он кивает Джису, еще раз обнимает его, а потом быстро хватает старшего за руку и возвращается с ним в комнату, оставляя Джошуа одного в полном смятении. На друга он, действительно, не злится. Может, еще немного обижается. Но это уже совсем неважно. — Что он хотел? — требовательно спрашивает Сынчоль, когда они оказываются за закрытой дверью. Джонхан от этого вопроса только негромко смеется, весело глядя на лидера и снова устало заваливаясь на кровать. Все же он до сих пор чувствует себя абсолютно выжатым. Ничего не хочется. Если честно, даже говорить. Отрубиться бы и проспать до утра. К счастью, Сынчоль быстро замечает, как Джонхан с трудом пытается не закрыть глаза, и решает, что вопросы могут подождать. Поэтому он просто пихает младшего ближе к стене и сам ложится рядом. — Давай спать, — тихо шепчет Купс, легко целуя его в висок. — Спи, мой Ангел. Я буду рядом. И Джонхан крепко-крепко обнимает Сынчоля в ответ, тут же проваливаясь в сон. Теперь все точно будет хорошо. Даже если с завтрашнего дня снова начнутся выматывающие тренировки, Джонхан больше не будет чувствовать себя настолько уставшим. Один день, конечно, маловато для отдыха, но за неимением большего пойдет. Теперь у него есть Сынчоль, который сможет помочь, если ему снова станет плохо. Ведь у каждого человека должен быть тот, перед кем можно показать свою слабую сторону. Джонхан нашел такого человека. Человека, которого он любит так, как не должен. Но это уже совсем другая история.