Занятная занятость

      Ещё до того, как папа стал Хокаге, он часто говорил о своем главном сопернике — Учихе Саске. Иногда он вставлял слова вроде: «Теме», «Заноза в заднице», «Заносчивый ублюдок», «Смотрел на всех с высока», «С ним было очень тяжело, …прямо, как с тобой», но даже так говорил с теплотой о том, кто дорог сердцу. Он так даже о маме не говорил. Каждый раз, стоит Химавари попросить рассказать о том, как родители познакомились, как полюбили друг друга. Папа сжимал губы в тонкую полоску и смущенно пытался сказать хоть что-то: — Э-ээ… она была всегда со мной рядом.       И все на этом. Больше ничего выдавить мой старик не смог. И непонятно, что значит «всегда рядом». Папа выглядел очень виноватым и смущенным. А когда говорил о Саске…       Его глаза горели, он сам весь воспылал. И мне всегда было чертовски интересно, что же в этом Саске такого?! Бывало я ревновал. Не знаю, как мама, и зачем я подумал о ней, но я ревновал. И даже не знаю чему. Тому, что есть кто-то настолько близкий папе. Или тому, что такой у папы есть. Сам-то я не завел себе кого-то близкого, хотя френды у меня есть, но это не то, что есть у папы. И вообще я люблю свою семью, а не кого-то там.       Мой папа сказал, что Саске ему, как брат.       И почему-то меня это не разозлило. Для меня этот неизвестный Саске стал, как дядя. Это ещё потому, что папа сравнил нас. Будто во мне течет кровь кого-то столь дорого папе. Я мечтал увидеть его.       Я стал мечтать о своем названном родственнике чаще, как становилось совсем туго. Переходный возраст, все дела. Никто не понимает меня, а я выдумал, что дядя Саске сможет. Не знаю почему. Может… может… я чувствовал.       Папа теперь весь в своей работе. Мне его так не хватает. Мама говорит, что он «Занят, работа Хокаге отнимает много…» — я не хочу слышать это. Слышать, что он занят. Туалет бывает занят, а мой папа не может уделить минутку даже, чтобы выслушать меня. Я лишь говорю, что я тоже что-то могу, — «может хватит строить из себя крутую шишку», а он лишь затыкает мне рот. Это я не прав, а не он. Тот, кто забыл бы день рождения собственной дочери, если бы я не напомнил. Папа Господин Седьмой замолкает, — вот, кто должен был заткнуться.       Ненавижу его.       Мне уже было плевать на чертого старика. Мне жаль Химавари. Моя сестра заслуживает себе другого отца. Я стараюсь быть в этот день примерным братом, я люблю свою сестру. Хоть она меня чуть не прибила за мишку. Но пусть будет счастлива. В душе надеюсь, что п-папа придет. Он должен прийти, иначе я ему этого не прощу. Мне так тяжело держать эту надежду. Я хочу перестать это делать, но ничего поделать не могу.       Я злюсь. Я очень сильно злюсь! Как он мог так с нами поступить?! На меня нахлынуло такое… что рвет изнутри. Мне очень больно. Я ненавижу его, как он мог все испортить!!! Я врежу ему в нос, как только увижу! За мою сестру, падла-а…!       Это был не папа. Это был высокий и мрачный мужчина, который легко остановил мой удар, словно я бил в темноту. Это оказался… — Это ты, Саске. — Встречает мама. Хотя я и без неё понял, видел на фотографии команды папы, которая есть у него везде. Дома и на работе.        Мой гнев, как рукой сняло. Я чувствовал, как у меня замерло в груди, и тут же затрепетало: «Он такой классный!». Он пришел, когда мне был больше всего нужен, — когда уже совсем разочаровался. Такой красивый, сильный, такой… что кажется знает все.       Он мне расскажет, как проучить старика!       И ё-мое, кажись я втюрился. Во взрослого мужика, у которого есть как бы жена и дочь. И мне плевать. Он действительно помог мне. Я действительно втюрился. И я больше не ненавижу папу. Я кажется понимаю его — и это так круто. Но все же…       Все же он до сих пор часто пропадает. Казалось бы, мы все решили. Он теперь разговаривает со мной иначе, никак с тем, кто не нужен. Так почему папа перестал приходить домой? Теперь даже не ночевать?       Это очень странно.       Мы же все поняли, даттебаса. Я выхожу на улицу от грусти. Я бы хотел поговорить с Саске, но пришлось ещё больнее, так как подумал, что он сейчас со своей с-семьей. Сейчас ночь. Может скорее кувыркается с женой-плоскодонкой. И что он в ней нашел?!       Пойду лучше к папе, и так знаю, что мне с ним ничего не светит. Точно, пойду к папе. Пусть объяснит чем он так занят.       Я иду в кабинет Хокаге. Свет везде выключен. Никого вообще нет. Может и папы нет? Так почему все открыто? Что за тупость. Нахуй все это… Но я что зря пришел? Пойду к нему в кабинет и перерою все бумаги. Он оказывается не бось предпочел бухнуть где-нибудь. Наш господин Седьмой иногда любит выпить. Я часто видел алкоголь у него на столе. Ебаный стыд.       Ебаный стыд. — То, что я вижу! И не верю! Но так реально… Реальное порно. Ещё с кем! С моим отцом и его вечным соперником (о котором сам мечтал)! Так вот оно что! Мои щеки краснеют за считанные секунды. Я тут же подскочил от страха, что они меня заметят. Прямо в тот момент, когда я отчетливо услышал стон. И попятился назад… Но…       «Я должен уйти» — говорит часть меня. Но не ухожу, пошла бы эта часть на хуй. Мне сейчас и так не по себе. Мои глаза сейчас испытывают оргазм:       На папе был только его плащик, а все остальное виделось мне четко под ярким светом луны. Я ещё не думал насколько красив у меня папа. Мне всегда казалось, что он толстый, а тут я вижу, как за его забинтованной рукой, которая обвивает шею Саске, крепкий подтянутый пресс. Мое внимание привлек его… пупок. Какой же я тупой, до меня дошло, что это головка его вставшего члена. Даже под голубым светом я могу сказать, что она красная, как помидор. Ну и дичь у меня в голове. Член цвета помидор.       Сенсей… Эм… дядя, Саске… был все ещё одет… Не определился, как его называть. Да, хоть повелителем похоти! Что он делает с моим папой?! С-саске погладил п-папе бедро и сжал так, что ягодица стала казаться больше и аппетитнее… О чем я думаю…? У меня кажись даже слюни потекли.       Папа. Мне так неудобно думать, что этот человек, который сейчас расстегивает брюки мужчине, которого я и сам хочу, и есть мой папа. Но я благодарен за то, что папа начинал помогать Саске избавляться от одежды. Я облизнул губы и во все глаза таращился на все углы тела мужчины, которые мне открылись. Я сглотнул. Саске, правда, — повелитель похоти. Ходячий секс из совершенной плоти. Он ведет папу к… Я только сейчас заметил, что здесь расстелен футон. Папа встал на четвереньки, а Саске расстегнул ему плащ и швырнул в мою сторону! Я чуть не обосрался от страха. И ещё переводил дыхание, как мои старики продолжали заниматься неприличным делом. Мои старики. Хотя какие это старики, это я зеленый стручок, а они совершенны. Зрелые и пленительные. Главное, что мои. И пусть ни одна мысль не собьет от этого! Не мешай наслаждаться?! Кому я это говорю…? Неважно.       Саске облизывает пальцы. Я сейчас не устою на ногах, пожалуйста, только не спались… если я упаду…! О! Он засовывает пальцы в оттопыренную дырочку папы, которая буквально всасывает их. Я это отчетливо вижу! Нет… Саске слегка отодвигается и утаскивает папу за собой, меняя угол градуса… Я чуть ли не хнычу — теперь мне все будет не так видно!       Каким же он иногда бывает козлом!       Я со злостью продолжаю смотреть, а мои гормоны уже давно танцуют не румбу, а беспорядочный танец. Пусть. Даже под таким углом я вижу, как… огромный, просто гигантский член Саске скользит меж бедер отца, которого продолжают трахать пальцами. А сам папа краснеет… и его член тоже огромный, я могу увидеть, как его член просит к себе внимание, обильно выделяя смазку, которая уже изрядно испачкала простынь. Жаль, что у Саске не две руки… И что я не могу помочь ему. Ебаный стыд. Меня уносит совсем не туда. И о чем я? Я даже себе помочь не могу. Мой член, который по сравнению с их стволами, просто стручок… ныл, а я не в состоянии пошевелится, только открываю влажные губы. Наверное мои губы хотели бы попробовать сочный, блестящий член папы. Я буду называть его Седьмой или ещё как-нибудь. Это слишком дико.       Наконец-то. Я чуть не проговорил это вслух. Саске стал вводить головку члена в… узкую задницу Хокаге. Я думаю, что узкую, так как протолкнул он свой ствол не сразу, а лицо Хокаге жмурилось, но это даже сексуально. Очень даже… губы папы Хокаге дрожали и кричали: — Ох, черт, да! Сука, а-ах.! Быстрее… хватит нежится, блядь! Да-а, да, ещё глубже…       Мои уши, а может и весь я покраснели. Я чувствую, что горю. Они ведь точно не видят меня?! — Наруто…       Хриплый, очень хриплый голос. Но не так, как от кашля. Теперь я знаю, какой у него голос, когда он возбужден, что вся тяжесть в паху. У моего сенсея. Сенсей, я не против таких уроков! Я тоже очень хочу! Как же я хочу быть на месте папы. Черт, папы! Я не могу! Я отчетливо слышу: «…-ру-то». Он также мог назвать: «Боруто». Боруто, Боруто…       Блядь. Я впервые не жалею, что похож на отца. Хотя не, первый был, когда я увидел его живым после того, как его захватили враги, и он назвал меня клоном… Короче: я ведь реально могу представить себя на месте отца. Может у меня не такое тело… хотя кто сказал, что оно не будет таким? Бля, не хочу ни о чем думать. Это я сейчас там, вот этот блондин с голубыми глазами, в чей зад вдалбливают член, а я в ответ рычу и выгибаю спину. Ох… мой сфинктер точно хочет его опробывать, я чувствую, как он пульсирует. И спускаюсь, придерживаясь двери, иначе с шумом плюхнусь. Из-за того, что мне пришлось сесть на корточки прежде, чем встану на колени, я ощутил трение штанов… Моему члену стало невероятно тесно, но я лишь двинул бедрами, чтобы ощутить это трение ещё. Я тронул свои соски, забираясь под майку, стараясь их дергать так, как это делал ему Саске. Жаль не могу скользнуть языком по шее к самому уху — папе Седьмому это очень понравилось. Наруто это очень понравилось, так как его дыхание участилось и он весь размяк, будто прирученный. Я точно запомню, где его эрогенная зона. Я точно запомню все, что здесь было. Я готов даже забыть все, кроме этого. Только коснитесь моего члена кто-нибудь, он сейчас лопнет… Ну пожалуйста. Моя рука меня не слушается, как и все мое тело. Оно стало моим хозяином. Мне срочно нужна помощь, иначе я умру!       Ау! Слышите! Хватит трахаться, может все-таки заметите меня. Мне плевать, что мне за это будет, но я надеюсь кончить только от их взгляда! Я сейчас расплачусь…       Готов поспорить мой сенсей усмехнулся. И я думаю, что мне! Он прислонился всем телом к На-руто. И его движения такие жесткие, но руки гладят нежно, а губы что-то шепчут… на покрасневшее ухо, мне кажется, что-то нежное, так как глаза Наруто засияли в ночи, а потом он мягко улыбнулся, но эта улыбка стала такой хитрой, что мне стало реально интересно, что сенсей ему нашептал! Так нечестно, даттебаса… Ты знаешь, что я здесь! Да… вы оба знаете! Я…! Я почти уверен, что вы говорили обо мне! Убить их мало… Они стали двигаться с большой скоростью, что мое дыхание отставало от них, как улитка ползущая за леопардом. Мне стало реально плохо, в глазах затуманилось и я слышал лишь громкие шлепки. Мой взгляд нашел цель: Наруто, обхватив свои яйца рукой, изогнулся, чуть ли не присев к подвинувшемуся Саске, который тут же обхватил его орган и начал надрачивать в такт движениям, только теперь снова плавным. Я… даже не заметил, как спустил штаны и пытался повторить то, что творила единственная, но очень умелая рука сенсея. А мне нужны даже две, чтобы повторить такое…, а мне хотелось одной рукой все же засунуть себе пальцы в зад, но я тут же зажмурился и не мог отвлечься от своего члена хоть на секунду. Я дрочил себе и не сводил глаз с того, как набухал член п-па… На-руто. Я не больной, кончим поскорее… Вот так…       О-о, я только сейчас услышал, как застонал. В этот раз очень громко. Кончив самым первым лишь от нескольких движений руки. Они не могли меня не услышать… Но мне пофиг… я лежу на локтях с подкосившимися коленями… И это самый счастливый день в моей жизни. Пусть хоть убьют, в чем я сомневаюсь.       Краем глаза вижу, а больше понимаю по слуху, что они сменили позу. Саске уложил Наруто на спину и навалился всем телом, доводя их до оргазма. Мой папочка обвил его спину ногами, я слышу, как бьются их тела даже больше их стонов. И эти хлопки подействовали на меня, как звонок будильника!       Что я делаю здесь до сих пор! Не знаю, что во мне щелкнуло, ещё недавно мое обмякшее тело не могло пошевелиться, а глаза были, как под гипнозом, мозг видать отключился, но сейчас…       Я быстро натягиваю свои штаны, затянув не до конца трусы. Ну и пофиг! Я пулей вылетаю отсюда. Бегу, что есть силы. Мои щеки все ещё горят. И я не сразу заметил, как оказался на улице, глубоко вбирая воздух. Блядь, вот и что мне теперь делать? Я ведь точно не забуду. Я ведь и не хочу забывать! И все-таки… я не хочу и думать о том, как это неправильно. Тогда же не думал. И все-таки… я… даже хочу ещё, но как это возможно? Они этим занимаются всегда? Я очень хочу, чтобы да.       Теперь и мне есть чем заняться ночью.