Сила короля

Ночные шорохи доносились до Артура несколько приглушенно; он не жаловался на боль в боку не только потому, что терпел ее как рыцарь и настоящий мужчина, на самом деле причина его молчания заключалась в другом. Артур не хотел заставлять волноваться Мерлина, который итак уже походил на тень, будто ранение получил именно он. Эта жертвенность даже пугала, но что за чувства стояли за ней? Артур всем сердцем желал, чтобы это не была та собачья преданность слуги, которая зиждилась лишь на уважении и вере в силы своего господина. Разглядывая Мерлина, который теперь возился у костра, пристраивая его сапоги, дабы высушить, Артур раз за разом задавался вопросом, почему оказался так слеп и не смог связать странные события, в которые вечно вмешивался Мерлин, с магией. И как только ему удавалось скрывать столь сильный дар от Артура так долго? Узнав о том, что Мерлин — маг, услышав несколько часов назад это вынужденное признание, Артур сначала опешил, пытаясь совладать с внутренним потрясением, а затем разозлился. Сильно. Но не на Мерлина, а на себя, потому что на протяжении последних лет не было ни дня, чтобы он не думал о Мерлине, и о том, как тот постепенно занял в его жизни не просто место слуги, и даже не друга. Артур испытывал к нему влечение, желание, все эти, как он считал поначалу, низменные чувства, и даже порывался выгнать Мерлина из Камелота, но каждый раз, когда ловил взглядом широкую согревающую улыбку Мерлина, забывал о своем поспешном намерении, обзывая себя еще тем глупцом, только и знавшим, что сражаться и во всех видеть врагов, как когда-то его отец. К Мерлину тянулась душа, его хотелось прижать к себе и больше не отпускать, чувствуя, как щекочет чужое дыхание шею, согреваясь от близости родного человека. Артур тяжело вздохнул, подумав, что не стоит откладывать разговор, тем более, похоже, что ему осталось жить всего ничего. А умирать, вот так, не поговорив, не узнав истинные чувства Мерлина, казалось совсем печальным исходом. — Я думал, что знаю тебя... — Ты знаешь меня, — Мерлин повернулся и подошел к нему, но не смог скрыть волнения, будто он все еще не понимал, как теперь вести себя рядом с Артуром. — Я все тот же... — Возможно, я сам виноват, — грустный смешок слетел с губ Артура, — раз ты не смог мне довериться... Прости. — И ты меня прости. Серо-синие глаза Мерлина словно вобрали в себя тепло костра, согревая и вселяя надежду на лучшее. Артур почувствовал, как виски перестали ныть, головокружение прекратилось, а через минуту его сморил сон, не дав произнести еще что-то. Серые тучи проглядывали сквозь занавес листвы над головой. Новое утро не принесло облегчения — Артур прикрыл глаза, затем вновь с трудом распахнул их. При каждом движении тяжелая рана давала о себе знать. Артур ненавидел свое тело за предательскую слабость, сковывающую его. Мерлин протянул ему похлебку. — Тебе необходимо поесть. — Зачем ты это делаешь? — О чем ты? — Почему прислуживаешь мне? Ты не обязан делать это теперь, когда вся правда открылась. Играть роль слуги больше не нужно. — Это моя судьба — быть рядом с тобой. С первой нашей встречи мой мир изменился, слившись с твоим. Без тебя Камелот ничто. — Не сейчас, — отозвался Артур, равнодушным взглядом окидывая поляну. О королевстве он и не думал. Присутствие рядом Мерлина, его голос — вот все сосредоточие его мыслей. — Теперь многие могут занять мой трон. — Позволь я объясню тебе кое-что, Артур, — Мерлин покачал головой, его губы дрогнули в едва уловимой улыбке. Ох, как часто Артур созерцал эти губы, к которым не имел возможности прикоснуться своими. Именно сейчас он подумал о том, как было бы чудесно поцеловать Мерлина, и плевать на все. Но он лишь сосчитал про себя до десяти, приказав себе слушать. — Я поступаю так не только потому, что считаю тебя самым великим королем, который когда-либо существовал. Еще и потому, что ты мой... — голос Мерлина на секунду дрогнул. — Мой друг. Артур напрягся — ему это лишь показалось, или Мерлин хотел закончить фразу иначе? Они передвигались медленно, Артур совсем ослабел и практически не разговаривал, лишь на привале, прежде чем провалиться в короткий спасительный сон, подолгу смотрел на Мерлина глазами, давно растерявшими столь волшебный бирюзовый оттенок, и теперь словно вобравшими в себя серость небосвода. Мерлин старался держаться ради Артура, не показывая, насколько вымотан, и давя беззвучные рыдания, рвущиеся из груди. Он не понимал, почему дракон не слышит его, не прилетает, чтобы перенести их к озеру. Чья темная магия заглушала зов чародея? Все попытки тщетны, а время утекало сквозь пальцы. Когда Моргана застала их обоих врасплох, Мерлин, обуреваемый гневом и страхом за жизнь Артура, сразил ведьму Экскалибуром, не испытав жалости. Он давно избавился от иллюзий насчет нее. Ставший свидетелем гибели Морганы Артур лишь облегченно заметил, что теперь в Камелоте воцарится мир. Мерлин же думал о том, как быстрее добраться до цели. Напуганные лошади давно скрылись в лесной чаще, а тащить Артура на себе Мерлин долго не сможет. Артур, поддерживаемый Мерлином со спины, словно понимая это, отрывисто бросил: — Без лошадей мы не успеем, все кончено. Слишком поздно... Ноги его подкашивались, но Мерлин, не дав Артуру упасть, аккуратно опустил его на траву. — Нет! Ты так просто от меня не избавишься, — Мерлин не желал принимать факт неминуемой смерти, он хотел верить, что шанс еще есть, и стоит только перетерпеть, и Артур выживет. Обязательно. Ведь он не простой смертный, не такой, как все. Он рожден править, нести миру благородство и свет. — Я не хочу тебя терять, пойми же... Кто-то появляется в этом мире, чтобы сеять зерно, кто-то, чтобы лечить людей, а я призван служить тебе. Ты нужен мне. — Просто держи меня и помолчи, — Артур ощутил, как перехватило дыхание, в горле словно возникли саднящие сгустки мокрого песка, а перед глазами запестрил рой черных мошек. — Я должен сказать тебе нечто важное... То, что я должен был сказать давно, но не говорил никогда... Страх, гордость, может быть, глупость... мешали, — с трудом выговаривая фразы, Артур жалел, что молчал все это время, вновь подумав об упущенных возможностях и собственной нерешительности. — Я люблю тебя. Мир для Мерлина сосредоточился в одном единственном человеке, и уже давно, а сейчас признание, которое он и не ожидал когда-либо услышать, принесло и боль, и неподдельное счастье. Мерлин не мог произнести что-то в ответ, а лишь наклонился и поцеловал Артура, касаясь едва теплых губ, коря себя за то, что не смог помочь тому, кого любил все это время. — Не оставляй меня, Артур, прошу! — мольбы уже не достигали сознания Артура, он закрыл глаза, приготовившись уйти в иной мир, протянувший к нему цепкие ледяные пальцы. Для Мерлина же все вокруг вдруг стало зыбкими декорациями к какой-то трагической пьесе уличного театра, только в ней умершие персонажи так и не поднимутся в поклоне, а исчезнут навсегда. Мерлин, не знавший в панике и ужасе, что ему еще предпринять, вдруг почувствовал едва уловимое изменение в теле Артура. Повеяло магией, древней и колючей. Мерлин не поверил своим глазам, когда голубоватое свечение, искрясь и переливаясь, появилось над сердцем Артура и мягко скользнуло к раненному боку. Словно это что-то ждало, когда человека покинут силы, чтобы высвободиться и расцвести ярким цветком волшебства, неся исцеление и перерождение. Мерлин с волнением наблюдал за бурным потоком пробудившейся внутренней магии Артура. Став свидетелем исцеляющего возрождения и подхваченный столь древним волшебством, Мерлин протянул руки вперед и присоединил свою магию, отдавая ее Артуру, навечно соединяя их жизни и сердца. Теперь, когда все страхи позади, все будет иначе. Мерлин знал это наверняка, нет, он не предвидел, просто нашел ответ в пробудившемся сознании Артура, в его ярко-голубых глазах цвета первых васильков. Спираль нового пути общей судьбы принялась закручиваться во времени и пространстве.