Я ждал...

Сэм сидит, закинув голову на спинку кресла и смотрит на белый потолок. Рой мыслей носится в голове, создавая какое-то подобие раздражающе-спокойного белого шума. Дин умотал в бар, Кас пропадает где-то на небесах. Все при деле, пускай и не всегда особо значительном. Все — кроме него. Одиночество и тишина давно стали неизменными спутниками Винчестера-младшего. Неотъемлемая часть отсутствия свободной воли в этом мире — ты никогда не получишь счастья. Сэм размышляет. У него всегда много мыслей, которые стоит рассказать, но никогда нет времени сделать это. Он думает о матери, которую невзначай убил Джек, о том, насколько сложно убить Бога, об очередном возможном конце света, о всех смертях, что следовали за ними шлейфом. Эллен, Джо, Бобби, Руфус, Памела, Генри, Мэг, Кастиэль — больше раз, чем они могут вспомнить, Анна, Бальтазар, Гавриил- Мысль обрывается, оставляя на внутренней стенке глазного яблока отпечаток пепельных крыльев. Это воспоминание отозывается тупой болью где-то под рёбрами, в символичной «области сердца». Он вздрагивает, проводит рукой по волосам и шумно вздыхает, стараясь привести себя в порядок. Если Сэма спросить, он абсолютно точно не сможет сказать, когда смерть архангела стала приносить почти столько же боли, как кончина Джессики. Хотя если подумать, то это точно было не когда странный уборщик мило улыбался и отпускал забавные шуточки; не когда Фокусник сотню раз убивал его брата; не когда он засунул их в ТВ-шоу и не когда обещал оторвать им руки. Возможно, когда он выслушивал его тираду, о том какими уродами являются те кого он убивал; когда после полугода в Аду на земле без Дина, Трикстер виновато поднял глаза и вернул ему брата; когда он стоял в круге святого масла сломленный, разбитый, в страхе, что они оставят его там навсегда; когда Кетч притащил сломленного архангела в бункер, кидая в почти отпустившего Сэма его чувством снова. Винчестер помнит его взгляд в момент язвительной реплики: «Ну что, Касси, как проходят поиски отца? Дай угадаю. Никак?». Гейб отводит глаза и Сэм понимает, что всем ангелам всего лишь нужен был Отец. Они лишь брошенные на произвол судьбы дети, только и всего. Ангелы со сломанными крыльями, которые не знают, что делать и как правильно стоять. Просто потому, что их не научили. Когда Сэм видит пепельные следы от крыльев на полу в первый раз, он плачет, но этого никто не видит. Острая боль, словно бы клинок воткнут в него. Второй раз было легче. Словно не с ним. Вера в то, что Архангелу удалось сбежать в очередной раз, была такой сильной в самом начале, что потом уже не оставляла места осознаю. И, определённо, охотник не признается, что смотрел с восхищением на того, кто наконец-то переступил через бесконечный страх и трусость — ради высшей цели. Цели больше, чем он сам и любой другой тут. Это не любовь определённо. Это понимание того, что умер тот кто должен был жить, что умер тот кто мог бы скрасить одинокие будни Сэма. Это обещание вечно хранить его образ в памяти. Пускай, это все слишком эгоистично, но, иногда, быть эгоистом полезно. С этими, весьма печальными, мыслями, Сэм решает, что пора завязывать с самокопанием и пойти вздремнуть. Зевая, он встаёт и проходит в свою комнату, падая на кровать. А из головы никак не выходит архангел, стоящий в кольце святого огня под струями воды. Смиренный, поникший. Винчестер-младший уверен, что до сих пор видит слезу, что скатилась из уголка глаза Архангела и смешалась с ливнем. Отчаянно пытаясь отогнать мысли о Трикстере, Сэм слышит лёгкий шорох и едва заметное дуновение ветра. Посреди комнаты стоит Кас. Он лёгким и слегка удивлённым взглядом окидывает комнату. — Сэм? — удивленно спрашивает ангел, словно бы ему не очевидно, кто сидит перед ним. — Почему ты молился? — Что? — тупо переспрашивает Сэм, поднимая ошалевший взгляд на Кастиэля. Он абсолютно точно перестал молиться сразу, как узнал Бога лично. — Почему ты молился? — терпеливо переспрашивает ангел и после минутного молчания, услужливо добавляет, явно сомневаясь в умственных способностях Сэма. — Габриэлю. — Я молился? — Сэм тупит взгляд, увлечённо разглядывая дощатый. — Да, Габриэлю, — широко усмехается Кас. Но охотник не замает этого в силу очень напряженного мыслительного процесса. В голову приходил один вывод: Кастиэль его слышал. И даже понимая, что он сам не думал ни о чём непристойном, Сэму кажется, что Ангел влез ему в душу. Выпотрошенную, грязную, гнилую, чем-то похожую на не свежую рыбу — душу. — Да. Ты правда громко думаешь. — Ты не подумай ничего, он не был моим другом или вообще кем-то, я просто- Скучаю по нему, — Сэм поднимает неуверенный взгляд и слабо улыбается, зная, что Кас не осудит за небольшую привязанность. Кастиэль словно расслабляется после этих слов и тихо смеется. Тихо. Смеется. Сэм напряжённо смотрит в янтарные глаза напротив и пытался найти причину для столь необычного поведения ангела. В мыслях охотника мелькает, что что-то явно не так. Что-то не так в этом плаще, в тёмных растрёпанных прядях, в приподнятых уголках губ, в мудрых глазах, цвета лучей солнца прошедших сквозь стакан виски. Винчестер в напряжении скользит по лицу Ангела, силясь выяснить, что же ему так не нравится. И всё чаще останавливает взгляд на странно знакомых и одновременно абсолютно чужих глазах. Резко всё как будто пропадает, а в центре была лишь пара внимательных изучающих его глаз. До подкорки сознания доходит и стучит. У Каса глаза синие. — Гавриил? — боже, что он несёт? Гейб мёртв. Кас лишь удивлённо смотрит на Винчестера. — Сэм? Ты в порядке? Габриэля тут нет, — Кас сосредоточенно глядит на охотника синими искрами в полутьме. С минуту человеку кажется, что он сошёл с ума. Он не мог ошибиться, просто не мог. Он видел и сейчас старательно убеждает себя в какой-нибудь оптической иллюзии. — Все могут ошибаться. Даже ты, Сэмсквош, — хитрая ухмылка трогает губы мкжчины. Сэм на этом моменте окончательно выпадает в прострацию и перестает соображать. — Ах, ты ж! — выкрикивает он абсолютно беззлобно, через минуту размышлений, пытаясь придумать оскорбление пообиднее, через. "Кас" усмехнулся и вмиг превратился в несносного архангела. С этими чертовски красивыми глазами, уложенными в своеобразной манере, с тонкими, чувственными губами и привычной зелёной курткой. Охотник не веря подошёл ближе и вытянув руки положил их на плечи вновь воскресшего Архангела. Или никогда не умирающего? Пощупав едва ли не со всех сторон, пару раз ущипнув себя, Сэм дал ему оплеуху. — Ауч, Сэмсквош! — вскрикнул Вестник. — Ты же знаёшь, что я тебя по стене размазать могу? — Хотел бы, давно бы размазал, — на грани слышимости пробормотал последний. Трикстер в удивлении изогнул бровь. — О, мистер-я-никогда-не-подстригу-своих-волос, ты даже не представляешь насколько прав, — из медовых глаз пропала усмешка, но на губах всё ещё поигрывала хищная ухмылка. Сэм с опаской отошёл назад. В миг Фокусник с невероятной силой опрокинул охотника на кровать и сел сверху. — Ты не представляешь, как долго я этого ждал.