All of me

Вернувшийся в замок, заплаканный, Римус был разбит. Он сорвался — в этом виноват только он, больше некого винить. Сириус — прекрасный богач, он не может быть рядом с Римусом Люпином, они даже близко не на одном уровне. Так считал и считает оборотень. Он — изгой в мире магов и понятия не имеет, что он вообще делает в этой школе, ведь он опасен. Для окружающих. Для друзей. Для самого себя. Великий человек Дамблдор, раз позволил ему не чувствовать себя лишним. Как и Сириус… Но сейчас не об этом. Блэки — серьезное семейство, ценящее лишь чистую кровь и не признающее чужаков. Таких, как Люпин. Грязных, противных, ублюдков, не достойных и капли внимания и добра. Задумавшись об этом по пути в комнату для мальчиков, Римус не заметил, как из глаз вновь хлынули слезы от горьких мыслей, портя его и без того незавидный внешний вид окончательно. Из раздумий его вырвала фигура, в которую он ударился всеми частями своего тела, кроме головы — Лили Эванс. Она, чуть сморщив лицо от легкой боли, заметила состояние друга и, взяв его под руку, потащила в гриффиндорскую гостиную. Время было раннее, поэтому на этажах не было никого, кроме старост. Парень слабо пытался сопротивляться, но в скором времени оставил тщетные попытки. Эванс усадила его на диван и, призвав Люпину чай, стала его расспрашивать. Оборотень уже не боялся показаться слабым — ему казалось, что он уже закончил свое существование — он был истощен после истерики, все тело нещадно ломило и болело, и очень, очень тянулось к Сириусу. Он сидел на диване, отвечая на вопросы взволнованной девушки напротив и чувствовал себя где-то нигде. Неуместным, ненужным. Рациональной частью мышления понимая всю глупость этого суждения, но не находясь в силах остановить эту дыру, пожирающую его внутренности, добравшуюся, кажется, уже до печени. «Как стервятник» — подумалось вдруг. — Но если ты имел в виду именно то, что сказал, почему ты плачешь? — донесся до него, будто сквозь слой ваты, голос Лили. — Я…я плачу потому что обидел его, задел близкого человека…опять, — сказал он уже более осознанно. Видимо, девушка поймала этот момент и продолжила. — Давай так: сейчас ты успокоишься — чай поможет, все обдумаешь, и… — Я уже решил. — оборвал подругу Люпин. Как грубо, но сейчас он не обратил на это внимания, — Мне нужен перерыв. Я хочу отдалиться, я стал… слишком сильно зависим от него. — Быть может, это не так уж плохо? — Быть может. Но таково мое решение. Впрочем, о решении этом своем он очень скоро пожалел, но дальше двигался лишь на одной упрямости, ну и может, немного на страхе. Страхе, что Сириус ненавидит его, что он слишком сильно был задет теми словами парня, что Римус ему правда не нужен. Его поддержкой совсем незаметно стала Лили. И он неплохо держался ровно до сентября следующего года.

***

Сидя в Дырявом Котле уже который день, он размышлял. Действительно Римус думает, что ему так приятно носить фамилию Блэк? Может, стоило тогда просто согласиться, а сейчас не выкуривать уже которую пачку маггловских сигарет? Может, написать ему письмо? Последняя идея показалась наиболее адекватной, так что он взял пергамент и перо, начиная чиркать извинения, смаргивая переодически слезы. Дописав, он долго глядел на клочок бумаги, в который вложил себя. Смотрел и не решался отдать сове. Второе письмо он сжег. Третье порвал, правда потом собрал обратно. Каждое из двадцати следующих писем он упаковал и положил в ящик стола, все еще надеясь, что обойдется. Деньги он припас, но тяжелее всего было поднять себя, заставить выйти из Дырявого Котла, дойти до Хогвартс-экспресса и наконец взглянуть Римусу в лицо. Еще сложнее — зайти в поезд и встретиться нос к носу. Но, Мерлинова борода, как легко обнять, вдыхая аромат ветра, травы и шоколада. Сам Сириус пахнет корицей и табачным дымом, из-за своей нервозности он все же остановился покурить у входа на вокзал, а его кожанка слишком правильно ощущается под пальцами Люпина. Сообразив, что они, вообще-то, в ссоре, парни расцепились, сразу надевая маску отчужденности. Джеймс, появившийся в проходе, только фыркает на это. И Сириусу точно нужно успокоить сердцебиение. Дамблдор что-то вещает с трибуны, то же, что и каждый год, Сириус смотрит на Римуса, а Джеймс переводит взгляд с лучших друзей на Снейпа, чуть незаметно вздыхая, неизвестно из-за чего: из-за своей терзающей проблемы или из-за очевидного распада мародерского союза. Решение обоих проблем пришло сразу и неожиданно.

***

Стоя, прислонившись к стене спиной и вдыхая едкий дым, друзья переглядываются. — Мы уже месяц здесь, — первым начал Джеймс. — Да, знаю, не знаю только, что делать, — отвечает Сириус. — Поговори, реши, расскажи, опиши, надави на все, на что можешь, — затараторил Поттер. — Я пытался, не могу… — Значит через «не могу». Сириус, Мерлинова Борода, ты не один, он точно также смотрит на тебя и вздыхает! — в разговоре повисла небольшая пауза. Каждый перевел дух, — Сделай это, потому что мне тоже нужно поговорить и мне нужны мои друзья. Вы оба, — выкинул сигарету Джеймс и пошел в замок. Ему сейчас нужно решить свою проблему и он надеется, что Блэк наконец-то включит свой мозг и решит свою. Сириус думает, что это хорошая идея — поговорить, но он не знает, как. Так что он решает для начала сделать кое-что приятное для Римуса. В гостиной мягко потрескивает камин и красиво освещает комнату. Время 2:45 на часах. Сириус появляется в проходе и замирает в нерешительности, увидев Люпина на диване перед камином. — Привет? — низко и хрипло выдавил из себя Бродяга. — Привет, — донесся спокойный ответ с дивана. Блэк не увидел, как участилось дыхание Римуса. — Я принес тебе шоколад, — сообщил Бродяга, неосознанно сжимая в руках начавшую уже подтаивать любимую маггловскую шоколадку Римуса. Лунатик обернулся. — Ничего себе! — Сириус увидел, как по-детски счастливо он засветился. Он встал с дивана и подошел ближе, — Где ты достал ее? Это же маггловский шоколад! Неужели привез с собой? — Сириус промолчал, смотря ему в глаза, пользуясь возможностью смотреть так близко, как не делал давно, — Правда? Серьезно, привез? Зачем? Сколько их у тебя? — Тринадцать, больше не влезло, — чертов аристократ с его чертовой кучей вещей. — Ты чокнутый! — Я скучал, — решил Сириус, что дело надо брать в свои руки. Он отдал плитку прямо в руки Луни, не забыв дотронуться своими пальцами до чужих. Люпин вздрогнул. — Зачем ты сбежал из дома? Теперь родственники отказались от тебя, ты остался без семьи и наследства., — оборотень чувствовал свою вину за это решение Блэка. — Они мне не важны, — чертов гордец, — Я — не только мои деньги! Хочу, чтобы все это увидели. — Но зачем же так резко рубить с плеча? — Честно, я просто не хотел их видеть. Их лица, их презрение, их ненависть к тем, кто не такие, как они! Я терпел это столько лет и решил, что больше не могу. — Сириус замолчал. Повисло неловкое молчание. — Я тоже скучал, — тихо ответил оборотень, потупив взгляд, — Волновался. Мне стоило большого труда в полнолуние не сорваться к тебе. Но я вспоминал наше первое полнолуние, стараясь воссоздать ощущение защищенности, которое ты мне подарил, и смог сдержаться. — Ты сказал правильную вещь тогда. Про мою семью. Но ты был неправ в одном: не они решают за меня, что делать, с кем быть и как жить. Я должен был все решить раз и навсегда, и я сделал это, а теперь выбор за тобой, — ответил Сириус и прижался губами к чужим, не позволяя себе сорваться, понимая, что Римус должен сам сделать последний шаг. И он делает. Приоткрывает губы, прижимаясь ближе и обнимая руками за шею. Поцелуй выходит каким-то смазанным, так что Блэк просто тянет парня к дивану и сажает на свои колени, обнимая, шепча, что скучал, что больше не отпустит и что отдает себя всего Люпину. Этой ночью они снова спят в одной кровати, как не делали уже почти год, и о’кей, сейчас далеко не полнолуние.

***

Начинается рождественская суета. Дети радостно собираются к родителям, взрослые держат глаз востро, чтобы ничего не случилось с очумевшими подростками, и, в общем-то, в замке царит атмосфера уюта. Сириус смотрит на это все с некой отчужденностью. Он двигается по лестнице наверх. В гриффиндорской башне не тише: там происходит рыцарское состязание, правда вместо мечей, щитов, копий и шлемов дети используют подушки. Римус обеспокоенно смотрит на сие действие, переодически предпринимая попытки остановить турнир, но терпя поражение раз за разом. Он как раз кричит фразу «я староста, между прочим», когда Блэк проходит мимо него, обнимая за талию, шепча, чтобы он сбавил оборону, это ведь всего лишь подушки, и он, кстати, может их заколдовать, если угодно, и заходит в спальню мальчиков. Джеймс скидывает вещи в чемодан, чем-то обеспокоенный. — Ты чего? — спрашивает Сириус, заваливаясь на свою кровать. — Да, не переживай. Волнуюсь просто. — Не парься, просто будь собой, — подбадривает друга парень. — О чем речь? — спрашивает Люпин, заходя, и тоже подходит к кровати Сириуса, садится на нее. Сириус тянет его за руку на себя. — Джеймс волнуется, он первый раз проводит рождество со своей парой. — Ого, значит не только мы с тобой празднуем с шиком? — поддался Римус, падая на Блэка. — Это точно, — улыбаясь, Бродяга припал к его губам, обнимая. — Ну хватит, парни, я же стесняюсь, — попросил розоватый Питер. Блэк опять залился своим излюбленным собачьим смехом. Действительно, всем друзьям предстояло провести рождество с любимыми, кроме Питера. Он имел собственные неизвестные планы. Но Сириус не был бы мародером если бы не заработал наказание. Сидя на подоконнике гостиной в рождественскую ночь, Римус размышлял, почему его парень такой остолоп. Серьезно, еще минут десять и он заснет. К счастью, Сириус не заставляет себя ждать еще дольше и, наконец, появляется. Он подходит к Римусу и обнимает сидящего парня, становясь меж его ног. Он переплетает их пальцы, поднимая руки к лицу, целует руки Римуса, которые тот уже успел положить ему на скулы. — Прости, что заработал наказание на рождество, — смотрит Блэк снизу вверх. От потрескивания камина и снежной пурги за окном создается атмосфера интимности. Вдруг вдалеке раздаются хлопушки и крики. — С рождеством, Сириус, — улыбается Люпин. — С рождеством, — отвечает не менее искренней улыбкой Бродяга, — Я приготовил кое-что для тебя. — О, право, не стоило… — Слушай, — нагло оборвал начавшего уже было отнекиваться парня Блэк, — Помнишь, я говорил, что отдаю всего себя тебе? — Люпин неуверенно кивнул, — Я не врал. Я ведь не сказал тебе, за что я наказан сегодня, верно? — он закатывает рукав белой рубашки, и у Римуса вырывается тихий вздох. На предплечье вбитой под кожу краской красовались все стадии луны, они легко переливались. — Мерлинова борода! Сириус, ты что, сбежал из школы чтобы сделать это? — Ночью, ничего особенного. — А кто взялся это делать? И сколько денег ты за нее отвалил? — Позволь не всем тайнам быть раскрытыми, Лунатик, — засмеялся Блэк, — Я люблю тебя, — прислонившись своим лбом к чужому, прошептал он. Римус закусил губу. — Помнишь, в какой момент мы впервые поцеловались? — спросил он. — В рождество, — ответил брюнет. — Я хочу, чтобы кое-что еще произошло в рождество, — поднял взгляд на парня Луни, из-за своей позы выглядя совершенно развратно, и Сириус не смог отказать. — Сейчас? — уточнил Блэк — Сейчас, Сириус, — закивал тот. Рвано выдохнув, Бродяга припал к губам любимого, запуская руки под его свитер. Люпин прижался ближе, обнимая за плечи, обвивая ногами. — Ты уверен? Потому что если я начну, я уже не смогу остановиться, — оторвавшись, неуверенно спросил анимаг. — Не останавливайся, — получив короткий ответ, парень переместил их в спальню для мальчиков. Расстегнув верхние пуговки неизменной рубашки, которую Римус носил под своими разнообразными теплыми свитерами, провел поцелуями по шее, остановившись в одном месте, чтобы оставить яркий след. Люпин задрожал. Сириус потянул вверх свитер, получая больший доступ к желанному телу. Расстегивая пуговицу за пуговицей, он выцеловывает каждый миллиметр открывающейся светлой кожи. Римус цепляется за плечи парня, уверяя себя в том, что это же Сириус, он не отвернется от оборотня в любом случае, но дурацкий писклявы голосок внутри подсовывает мысль о том, что он слишком уродлив и не нужен такому красавцу, как Блэк. Тот поднимается к его лицу, шепчет «ты прекрасен», целует в губы, дожидаясь ответа, а когда получает его, распахивает рубашку, оглядывая худого Римуса. На его теле несколько шрамов, большинство получены до вмешательства мародеров в оборотническую жизнь друга, но вот три одновременных шрама на тазобедренной кости. Сириус помнит, как они появились. Это было в их первое полнолуние, Сириус просто немного не успел, не сориентировался. — Прости, — говорит он, заглядывая Луни в глаза, держа на том месте ладонь, а потом опускается ниже, проходясь по всем трем отметинам языком, затем возвращаясь в свою исходную позицию и хищно улыбается. Парень рваненько выдыхает, тянет руки к толстовке Сириуса, просит снять. Блэк выполняет просьбу, тут же целуя чужие соски, облизывая с нажимом, вбирает в рот. Изо рта Римуса вырывается гортанный стон и он вцепляется Сириусу в густые черные волосы, тянет наверх. Он проводит ладонями от плеч ниже: по груди к красивым кубикам пресса, заводит руки за его спину и резко прижимается еще ближе, ёрзая по ширинке, от чего стонет уже Блэк. Сириус в ответ лезет к ширинке оборотня, расстегивая ее и обхватывая ствол рукой. Люпин теряется. Кажется, он царапается и Сириус переносит его с подоконника на кровать и окончательно стаскивает брюки, после чего сам Римус тянется к ремню парня. Руки дрожат, так что Сириус и тут приходит на помощь. Стаскивает свои джинсы и снова прижимается к Римусу, вдавливая его в кровать, и тот снова обвивает его. Сбивчиво дышит на ухо парню — боится. Сириус целует его, осыпает все лицо лёгкими поцелуями, он проводит рукой по внутренней стороне его бедра, и Римус закусывает губу. — Я люблю тебя, — говорит анимаг и зубами стаскивает с Люпина белье. У того вырывается смешок — какого порно насмотрелся? Но его смех прекращается, он давится стоном, когда Сириус берет его в рот. Его выгибает, но Блэк крепко держит его за бедра. Сириус раздвигает его ноги, переворачивает, ставя на локти. — Ого! — сказал он, когда понял, что два его пальца спокойно скользят, — Готовился что-ли? — А ты думаешь, я столько времени сижу за книгами и не узнал ничего полезного? — попытался пошутить Люпин. — Ты великолепен, — положил Римуса Блэк обратно на лопатки, ложась сверху, — Сейчас будет немного больно, — Сириус прошептал заклинание смазки (специально выучил) и начал медленно входить. Луни вцепился ему в плечи, притянув к себе. Он впился в чужие губы, кусая и посасывая язык, как бы вымещая всю боль обратно на Блэка. Наконец он вошел до конца и остановился, давая привыкнуть, целуя плечи и колючие ключицы. — Давай, — небрежно сказал Люпин, — Я оборотень, мне в полнолуние гораздо больнее, — добавил он, увидев взгляд Сириуса. Тот медленно качнулся назад, а затем медленно вперед, до конца, а потом Римус потянул его на себя опять, угол проникновения поменялся, и Сириус проехался по простате. У оборотня широко открылись глаза и рот, он издал удивленный, такой сладкий для сириусовских ушей, стон. В тот момент Блэк что-то для себя решил и начал двигаться быстрее, не всегда попадая, но стараясь проезжаться по простате. Он прижался губами, ловя стоны и вздохи ежеминутно, сам он еле сдерживался, чтобы не начать ставить метки по всему телу, настолько он оказался собственником. Он обхватил ладонью чужой член, и они кончили вместе. Они лежат вместе в кровати в обнимку, Сириус перебирает мягкие волнистые пряди, желая, чтобы этот момент длился всегда-всегда. — Сириус, — пролепетал Луни, — почему ты со мной? — Потому, что люблю, — получил ответ он и погрузился в сон. Наутро в большом зале Римус появился абсолютно счастливый и дико смущенный.

***

По окончании школы не только Джеймс с Лили залегли на дно, так сделали все из четверых друзей. Но жить спокойно Римусу с Сириусом пришлось не долго. 81й год стал самым тяжелым в жизни Люпина. Сначала смерть лучших друзей. Он очень тяжело перенес это событие. Ему как никогда был нужен Блэк, а его не было. Он словно под землю провалился, а потом он попал в Азкабан. И Римус поддался всеобщему безумию — поверил, что Сириус мог убить Джеймса, своего лучшего друга, и Лили, его самого дорогого на свете человека, пусть и не своими руками. Какого же было его удивление, когда на карте мародеров, которую Мальчик-Который-Выжил, крестник его любимого, сын его лучшего друга, внезапно умудрился продемонстрировать Северусу, оказался Питер Петтигрю. Пелена будто спала с его глаз, но звоночек недосказанности крепко засел в его голове. Пробираясь под Ивой в визжащую хижину, он чувствовал себя снова как 12 лет назад. Он думал, у него получится сдержаться, объяснить Гарри все, как он понял, как было, но увидев Сириуса, он не смог не обнять крепко, показывая, как скучал. Сжимая друга в объятьях, Римус понял, как тот исхудал. Он еле держался на ногах от усталости, и Римус понял, что теперь любимому понадобится его помощь. И они опять сошли с ума вместе. Только чудом они умудрились не убить Питера, спасибо Поттеру-младшму. Все испортила луна. Вечное проклятье. Питер сбежал. Сириус дважды чуть не погиб. Гарри смог-таки создать настоящего патронуса, чему Люпин, как профессор, был несказанно рад. Но придя утром в школу, он твердо решил, что не задержится. Он едет домой, отдав карту тому, кому она теперь нужнее. Через две недели Сириус написал письмо с адресом и просьбой прийти. И хотя его почерк был коряв из-за волнения, Люпин, даже спустя двенадцать лет, не мог его не узнать. А то, что письмо не подписано, и вовсе не имело ни малейшего значения. Он приходит. И это правда очень трудно. Сириус набрал массы и оделся в новую одежду. Он стоит на крыльце с виноватым лицом. — О, Боже, — выдыхает Люпин и поддается порыву подойти и обнять. Он может себе позволить, верно? Он зарывается носом в чужие чистые густые волосы и чувствует ответные объятья. Сириус нежно проводит по его спине. А потом Римус открывает глаза и видит Орден Феникса перед собой. Большинство из них смотрят с пониманием, Нюниус морщится, Тонкс ошарашена. — Римус, прости меня, я такой идиот. Надо было соглашаться на сыворотку и все было бы у нас хорошо. Я дурак, но… может, ты не откажешься спать со мной в одной кровати, как раньше? — Я с удовольствием, Блэк, но хочу быть сверху, — прошептал горячо ему на ухо Люпин ответ, — Мы ведь все-таки уже не мальчишки, — сказал чуть громче. А с Тонкс он объяснится потом. Теперь очередь Сириуса стоять красным, как рак.