Пленница воспоминаний

      Солнце зашло уже давно. Сумерки сгущались. Кто-то подошёл и присел на бревно рядом с ней.       — Ты как?       Славяна. По ней и не скажешь, что все они сейчас в лесу, прячутся от бандитов. Спокойная, как всегда. Лена посмотрела на неё.       — Всё хорошо. Я в порядке.       — Давай, не вешай нос! — подмигнула блондинка.       Она отошла к парням и о чём-то с ними заговорила. Лена посмотрела на остатки вчерашнего костра перед собой. Вспомнился вчерашний вечер. Он принёс нечто совсем новое в её жизнь.       Новенький, Семён, ушёл от костра и долго не возвращался. Картошка тем временем испеклась. Семёна звали несколько раз, но каждый раз он лишь обещал «очень скоро подойти». Лена сидела с краешку и Ольга Дмитриевна попросила её сходить, отнести ему картошки, раз уж он решил побыть наедине сам с собой. Сначала она прошла мимо него, не заметив.       Лена уже собиралась возвращаться к костру, когда заметила Семёна на полянке, недалеко от тропинки. Подошла, спросила, чего не возвращается. Спросила так, скорее из вежливости. Он сослался на головную боль, но Лена не очень-то поверила. Оставаться с ним наедине было неуютно. Надо было отдать ему его порцию и побыстрее вернуться к костру, к остальным. К вожатой, к Славяне. Там было спокойно. Но Семён вдруг протянул ей картофелину. Наверное, надо было отказаться. Но жест этот был так внезапен и незамысловат, что прежде чем сообразить, что делает, Лена просто протянула руку за ней.       А потом он заметил, что Лене холодно. Она действительно здорово замёрзла. В лесу оказалось прохладнее, чем она ожидала. Да и одеть-то ей особо было нечего. У неё, конечно, в домике остался плащ. Но в плаще у костра она точно выглядела бы дурочкой. А ей так не хотелось этого. Лена попыталась отшутиться, но Семён настоял, чтобы она одела его куртку. И стало теплее. И физически, и на сердце. А потом он предложил вернуться к костру. Неужели она стала причиной тому, что он передумал? Они возвращались вместе. Лена часто читала об этом, но ей никогда не доводилось чувствовать, как это - гулять с парнем, принимать знаки внимания, ощущать его запах, кутаясь в его одежду.       Нет, она не сделала никаких скоропалительных выводов. Просто она так отвыкла от того, что её замечают. И давно уже не чувствовала себя спокойно наедине с чужими, а тем более - с мужчинами. Особенно после того случая, ставшего последней каплей.       Это произошло незадолго до лагеря. Точнее, если бы не этот случай, то и лагеря бы никакого не было.       — Доча! — отец был уже поддатым.       Он начал пить сразу после похорон. Окружающие сначала относились с пониманием, горе ведь у человека. Потом начальству надоело закрывать глаза на прогулы и перегар, и ему пригрозили увольнением. На какое-то время это его протрезвило, и несколько месяцев отец держался. Потом стал засиживаться за полночь на кухне с сигаретой, потом со стопкой водки «за упокой души». А потом место стопки опять заняла бутылка, и жизнь покатилась под откос с удвоенной скоростью.       Лена окинула взглядом загаженную кухню. Долгое время она пыталась поддерживать в доме чистоту, сохранять хотя бы бледное подобие жизни «до». Но вскоре отцу кроме выпивки потребовалось изливать кому-то душу. И в доме стали появляться незнакомые люди. Кто-то приходил лишь однажды, кто-то стал постоянным незваным гостем. Застолья стали почти ежедневными. Из дома стали исчезать вещи. Что-то выносил сам отец, что-то прихватывали его визитёры. Сил вычищать грязь, окурки и бутылки после очередной пьянки уже не было, и Лена забросила уборку. Только в своей комнате она теперь прибиралась с ещё большей тщательностью, чтобы не нести в школу вонь притона.       Лена прошла к себе в комнату, заперла дверь на щеколду. Надо было сбросить с себя школьное, отвлечься от мыслей и переживаний, которые она каждый день приносила оттуда. Находиться среди людей ей было всё тяжелее. Тем более, когда эти люди посмеиваются и шушукаются за твоей спиной.       Есть не хотелось, разве что улечься и уснуть. За дверью послышались шаги и голоса. Похоже, «сабантуй» сегодня начинался раньше обычного. Лена улеглась на диванчик и набросила подушку на голову. Это помогло не очень, но усталость сделала своё дело и сон забрал её к себе.       За окном было уже темно, когда она проснулась. Из-за двери слышался пьяный галдёж. Очень не хотелось выходить, но, когда вернулась, в туалет не сходила, а теперь было просто невмоготу.       Туда она проскочила незамеченной, а вот по пути назад Лене не повезло. В коридоре дорогу ей загородил выпивший парень, стриженный под ноль.       — Что это за тёлочка тут? А ну, иди к нам. У нас тут угощение, весело!       Лена попыталась проскочить в комнату мимо него, но парень поймал её за талию и потащил. Паника захлестнула девушку.       — Нет! — выкрикнула она, когда парень втянул её на кухню. За столом, заставленным бутылками, стаканами и чашками, заваленным объедками, находилось несколько человек. Отец сидел у окна, завалившись на стол. Парень уселся на табурет и потянул Лену за собой, пытаясь усадить себе на колени.       — Папа! — В ней ещё теплилась надежда на помощь отца.       Отец приподнял голову и посмотрел на неё мутным, непонимающим взглядом. Губы его растянулись в дурацкой улыбке, и голова снова рухнула на стол.       Лена осознала, что надежды больше нет и потеряла контроль над собой. Она закричала что есть силы и дыхания. Ей повезло тогда, на крик подоспела тётя Маша, соседка напротив. Но Лена уже не помнила ни как они с мужем вырывали её из рук пьяной компании, ни как подъехавший наряд забирал отца в вытрезвитель. Она пришла в себя только вечером следующего дня, в больнице.       Лена отвлеклась от воспоминаний. Уже совсем стемнело. Хорошо, хоть луна давала ещё достаточно света и на поляне можно было что-то рассмотреть.       На тропинке появились две фигуры, которые вели под руки третью. Они расположились на краю поляны и только по голосам Лена догадалась, что это Сыроежкин и Семён. Кто был третьим, кого они привели, она сперва и не поняла. Только когда Ульяна зажгла спичку и осветила лицо, Лена узнала Виолетту. Её лицо... оно повергло девушку в ужас. Воспоминания захлестнули Лену, и она утратила связь с реальностью.       Они возвращались с базара. Всего несколько кварталов отделяло их от дома маминой институтской подруги, к которой приехали погостить. Несколько кварталов и толпа. Шумная, агрессивная. В основном мужчины. Толпа росла, шум превращался в рёв. Блуждая по переулкам, наткнулись на такси. Мама с трудом уговорила водителя довезти их до дома.       Им почти удалось. Но на узкой улочке дорогу вновь преградило скопление людей. «Волга» остановилась. Водитель сигналил, пытаясь убедить толпу расступиться. По капоту начали стучать, в окнах появились заросшие физиономии. Машину начали раскачивать. Удары становились всё сильнее.       Лопнуло и рассыпалось осколками стекло водительской двери, несколько рук потянулось к водителю, к замку двери. Потом дверь распахнулась и водителя вырвали из-за руля, бросили на землю. Ругань, глухие удары, стоны и крик.       Мама прижала Лену к себе, прикрыв руками её голову. Они не издавали ни звука, тщетно надеясь, что на них не обратят внимание. Уже обратили. Парень протиснулся в салон и дёрнул замок задней двери. Женщина рванулась вперёд в попытке вновь заблокировать дверь, но удар в лицо опрокинул её назад. Дверь распахнулась и несколько рук схватили маму за ноги и одежду и потащили наружу. Она закричала изо всех сил:       — Нет! Лена!       Лена вцепилась в неё мертвой хваткой, но сильная грубая рука схватила за горло. По рукам Лены били изо всей силы, заставляя их разжать. В какой-то момент девочка перестала чувствовать пальцы и мама исчезла из виду. Только услышала ужасный крик:       — Нет! Доченька!       Лена не видела, как открылась дверь позади, и её вытащили из машины. Кто-то схватил девочку за волосы, кто-то подхватил за руки. Лена кричала, брыкалась ногами, но толпа волокла её, всё дальше унося от матери. Кулак ударил в живот с такой силой, что девочка не могла больше ни кричать, ни вырываться, ни дышать. Её схватили за ноги и как безвольную куклу, поволокли ещё быстрее.       Она не видела, что происходит вокруг, не понимала ни слова, что кричали вокруг неё - всё сливалось в ужасное парализующее рычание.       Девочку бросили на землю, обступили со всех сторон. Схватили за руки и ноги, не давая двинуться. Пальцы рванули блузку за ворот, обдирая ногтями кожу под ней. Затрещала рвущаяся ткань. Лена, наконец, смогла снова закричать, но успела только издать звук, как сильный удар в лицо заставил её замолчать и на мгновение отключиться. Она очнулась почти сразу же, но кричать уже не могла - рот зажимала огромная потная ладонь.       Нависшая над ней фигура рванула лифчик, разрывая его пополам. Рычание вокруг стало яростнее. Девочка ощутила, как ей задирают юбку и рвут трусики. Сверху навалилась тяжесть, чьи-то руки терзали грудь. Боль внизу живота… Темнота…       На какое-то время она снова потеряла сознание. Возможно, это спасло её от безумия. Когда она пришла в себя, фигура уже отстранялась от Лены. На её место стремилась другая. Девочка не видела никаких черт, только фигуры вокруг неё - страшные, огромные, безжалостные.       В шум вдруг вмешались какие-то новые, резкие звуки. Хватка толпы начала слабеть, сначала соскользнула ладонь, зажимавшая рот. Отпустили ноги. Потом одна за другой освободились руки. Фигуры начали исчезать из поля зрения, сначала по одной, потом бросились в рассыпную, как тени в свете фар машины. Звуки, напугавшие толпу, становились всё ближе. Они были громкими, рявкающими. Фигура, которая так желала очутиться на ней, что-то закричала, словно вымещая злость, ударила Лену в лицо, и рванулась вслед за остальными. Девочка была свободна, но не способна двинуться с места. Даже на крик не было сил.       В глаза ударил свет. Последнее, что она услышала перед тем, как провалиться в темноту:       — Ох ты ж, ё! Санитар!       Очнулась она от тряски. Лена лежала на жёстких досках, чем-то застеленных. Разорванная одежда прикрыта какой-то курткой. Голова была склонена на бок. Она видела несколько пар ног, обутых в чёрные сапоги. Девочка повернула голову в другую сторону. Рядом с ней было что-то, укрытое брезентом. Точнее, кто-то, потому что из под ткани выглядывала прядь волос. Таких знакомых.       — Не надо! — ладонь мягко, но настойчиво отворачивала её, мешая смотреть.       — Мама! — Лена закричала и вновь провалилась во мрак.       Руки, зажимавшей рот, уже не было. Тепло объятий расслабило напрягшееся тело. Воспоминания неохотно отпускали.       — Лена? Лена? — звал тихо знакомый голос. — Не бойся. Всё будет хорошо. Я рядом. Всё будет хорошо. Тебя никто не обидит.       Девушка открыла глаза. В полутьме она едва различала черты лица подруги.       — Молодец. Умница. Всё будет хорошо.       Лена уткнулась ей в плечо и тихо заплакала. Славяна тихонько гладила её по голове.       — Лена сможет идти? — тихо произнес Семён из темноты.       — Лен, ты как? — шепнула Славяна. — Пойдём? Сможешь?       Лена вытерла лицо рукавом и кивнула.