Родственные души

      Тишина легла на стены здания общежития Взятского Гуманитарного Государственного Университета. Впрочем, это не до конца верно: тихим быстрым шагом пара людей шла по длинному коридору. Это были Артур - спокойный как всегда - и хмурый Сел.       - К чему такая спешка? - едва поспевая за Артуром, спросил Сел. - Едва ли это так выжно.       - У вахты всё важно, - ответил Артур.       - Ну так и с какой радости?..       - На самом деле, - он позволил себе остановиться и повернуться к Селу. - Спешу только я. Ты идёшь к брату, мы же это с утра обсудили. Посмотри, как он обустроился. Он здесь уже месяц, а видим мы его только в универе.       Моргнув, Сел в уставился на него. Каков хитрец, а он-то думал, что Артур забыл. Сел собирался сделать вид, что вспомнил, только на следующее утро. По привычке он думал вступить в спор, но это было бессмысленно: всё это они обсудили уже по пятьсот раз, снова повторять мелочно.       - Ладно. Но если я окажусь погребённым под лавиной пачек из-под доширака, когда открою его дверь, знай, что это была твоя вина.       Артур нарочито ободряюще похлопал его по плечу.       - Когда вахтёр будет разносить меня за просроченную сдачу белья, я тоже буду думать о тебе, любимый, - высоким тоном сказал он.       Сел слабо улыбнулся, и, драматично сжав руку Артура, шагнул в другую сторону, к лестнице. Проводив его взглядом, Артур продолжил путь.

***

      Настоящее имя Барахлюша было Боря, Борис. И с самого детства он его терпеть не мог. К счастью, у него было второе имя - Бетамеш. Да, Борис Бетамеш, всё верно. И где-то до средней школы он требовал, чтобы его называли исключительно Бетамешом. Друзей у него особенно никогда не водилось, так, неплохие знакомые. Переходя в другую школу, он решил это изменить, и первым его шагом было представиться как можно более свободно. Дома его имя - Бетамеш - сокращали до Беты. Именно Беты, с мягким звуком [Б']. Как бы там ни было, своим новым одноклассникам он представился как Бета. "Ну, молодец, что бэта, - сказали ему с усмешкой. - Зовут-то тебя как?" Эта реплика стала причиной для первой - и последней на сегодняшний день - драки в жизни Бориса Бетамеша.       Барахлюш в самом деле был бэтой. И в обществе, где бытует стереотип о том, что успеха в жизни чаще добиваются крайние варианты людей, то есть альфы и омеги, быть бэтой не сладко. Женские и мужские бэты, на первый взгляд более уравновешенные и спокойные, но, вместе с тем, менее мотивированные и активные, будто бы оставались за бортом корабля успеха. Как бы современные ученые не доказывали ошибочность этой старой, угнетающей бэт теории, основанной на нерепрезентативной выборке, то есть статистически недостоверной, стереотип оставался. Люди пытались делать вид, что давно приняли бэт, но на деле это было не совсем так. Им по-прежнему крайне редко отдавалось предпочтение при выборе кандидатов на прием на работу, соратников в команду или даже друзей. Иными словами, им всегда отводился задний план, второстепенная роль, они были запасным вариантом на случай, когда выбора совсем не останется. Более того, они были довольно незаметными членами общества, обладая бОльшим терпением, чем альфы и омеги, редко высказывали свое недовольство своим положением, поэтому про-омежское движение, которое также имело место быть, было более успешно в уравнивании прав полов, чем про-бэтовское.       Так или иначе, вскоре Боря перевёлся в другую школу, но шрам на душе остался. Там он затесался в компанию к анимешникам, и как-то после буйной косплей-попойки, ему дали прозвище Барахлюш - никто потом не помнил, почему. Так оно и закрепилось.       Его старший брат (то есть Сел) находил в этом имени особое очарование, так как Барахлюш действительно любил прибарахлиться. Иными словами, он тащил в дом всё, до чего дотягивалась рука: красивые камушки, сухие цветы, найденные на улице перья, обронённые детские браслетики и резинки для волос. Его домашняя комната, которой Сел сторонился, как чумного места, для стороннего посетителя представляла собой мусорку. Но дома хотя бы были родители, которые могли урегулировать поток хлама. Теперь же Бета жил в общаге, таким образом имея больше самостоятельности и свободы в выборе окружающей обстановки, и Сел не шутил, когда говорил о горе упаковок из-под бичпакетов, он определённо ожидал чего-то в этом роде.       Каково же было его удивление, когда вместо этого он увидел чистую двухместную комнату. На одной из коек в наушниках восседал Барахлюш и похоже смотрел что-то по ноуту. На другой - его сосед, тоже в наушниках, читал Пелевина. Тишь да гладь, прямо не верится.       - Привет, братец, - Барахлюш поднял на Села равнодушный взгляд. - Чем обязан? Чаю?       - Нет, спасибо, - промямлил Сел в ответ. - Вот решил проведать тебя.       Селу сложно было смотреть в хмурые карие глаза брата, и он взглядом выхватил валяющийся на полу одинокий носок в горошек. Вид всеми забытого предмета гардероба придал ему сил. По крайней мере, теперь он верил, что это и впрямь барахлюшина комната.       - Да что ты говоришь, - недоверчиво пробормотал Барахлюш и, повернулся к соседу и, убедившись, что тот даже не заметил появления нового человека, добавил. - Выйдем что ли, чтобы не мешать.       На кухне обстановка менее накалённой не стала: они продолжали молчать. Сел про себя проклинал Артура. Он никогда не умел общаться с братом. Если уж на то пошло, единственный человек, с которым Селу было приятно общаться, был сам Артур.       - Как зовут соседа? Чем занимается? - спросил Сел, чтобы как-то заполнить тишину.       - Не помню, - Барахлюш снова равнодушно пожал плечами. - Кажется Сашей. Он же вроде твой однокурсник, я думал, ты его знаешь.       - Со спины наверное не узнал.       Это, конечно была ложь, и оба это знали. Барахлюш и Сел предпочитали сторониться других людей, вот и всё.       Сел оглядел кухню. Уютная и чистая. Даже у них с Артуром не такая. Видно, что ремонт здесь был совсем недавно. Хотя весь блок бэт отремонтирован лучше остальных - результат государственной программы "Поможем бэтам встать на ноги", самих бэт такая постановка вопроса оскорбляла, но и от получаемых благ они не отказывались. Государство же было довольно: и прогрессивным уравнением прав занимаешься и денег тратишь немного - поддерживать бэт не так так затратно, учитывая их численность.       - Ладно, - решив потянуть время, сказал Сел, - где там твой чай?       Тянуть время оказалось не так просто, как он думал: молчание во время заваривания чая и его распития было таким же неловким, как и обычное молчание. Допив первую кружку, Сел наконец собрался с мыслями.       - Так как ты поживаешь?       - Ничего так, - пожал плечами Барахлюш. - Понемногу.       - Как учёба?       - С переменным успехом. Вообще не думал, что будет так сложно. Неожиданно.       - Сессии две переживёшь - вольёшься, - сказал Сел.       Он на самом деле прекрасно понимал, о чём говорит брат. Универ - место, где твоё представление о себе, успешном и умной ученике, с отличием окончившим старшую школу, где ты схватывал всё на лету, переворачивается с ног на голову. И вот к концу последнего года университета ты начинаешь задумываться о будущей жизни, впадаешь в депрессию, начинаешь гулять пары или сидеть на них и читать книжки. А твой без пяти минут муж - Артур - считает, что лучшим выходом для тебя в сложившейся ситуации - поболтать с младшим братом, с которым ты и так почти никогда не говорил по душам. Да Сел без сраного понятия, о чём ему говорить с Барахлюшем.       - Ага, - сказал Барахлюш.       Снова повисла пауза. Почувствовав вновь нарастающее напряжение, Сел протянул брату чашку.       - Может ещё чаю?

***

      Наполненный четырьмя кружками чая, Сел, чувствуя себя так, точно он отработал несколько смен на заводе, ввалился в свою комнату. Отношения с братом у него не ладились, и отчасти он был благодарен упорным попыткам Артура заставить их, во многом похожих людей, общаться, но сейчас он готов был только проклинать его. Он обнаружил Артура сидящим за рабочим столом. Надев очки, он с видом интеллигента читал что-то с экрана компьютера.       - Как Барахлюш? - спросил он, поворачиваясь к Селу.       - Нормально, - автоматически ответил тот. Подумав, он добавил: - У него неожиданно чисто.       - Я же говорил, привычки могли сильно измениться с тех пор, как ему исполнилось четырнадцать, - Артур помолчал. - Ты ведь толком не видел его со времён поступления в универ. Значит всё хорошо?       - Да вроде бы.       Артур кивнул. Послушав вдумчивую многозначительную тишину, Сел вздохнул, пододвинул стул к Артуру и деликатно прикрыл крышку ноутбука.       - Ты на что намекаешь?       - Ну, смотри, - Артур - сама услужливость, - сейчас который час?       - Эм, - Сел посмотрел на улицу за окном. - Часов шесть.       - Так, - одобрительно кивнул Артур. - А где мы находимся?       - Господи, - когда Сел не понимал, о чём речь, он начинал раздражаться, - ты можешь прямо сказать или как?       - Ладно, ладно. Мы в общежитии. В общежитии, особенно на первом курсе, особенно в первые месяцы, особенно в это время дня принято тусить. Ты себя-то сам помнишь на первом?       Сел задумался. Тот год он помнил смутно. Из воспоминаний осталось только как они с Артуром всеми правдами и неправдами отхватывают себе отличную двушку с собственным санузлом. И ещё послесессионный шок, когда ему понаставляли три тройки подряд. Времена великой депрессии. Которая накатывала теперь, спустя года спокойствия, с новой силой.       - Ты хочешь сказать, мы с тобой ходили на тусы к однокурсникам? - с сомнением произнёс Сел.       - Ещё как ходили, - Артур снял очки и сочувственно посмотрел на него. - Все ходят. Новые знакомства и всё такое. А Барахлюш не ходит. По-твоему, это значит, что всё хорошо?       Сел неловко пожал плечами.       - И что ты предлагаешь? Навязываться?       - Как-будто с вами так это работает, - Артур вздохнул. - Нет, конечно. Просто предлагать гулять и всё такое.       Сел снова пожал плечами, открыл ноутбук Артура пробежал глазами текст, нахмурился.       - Это что, Дневники?       - Ага, - Артур показательно проскроллил страничку и закрыл её. - Ничего такого.

***

      Последняя пара — физика. Барахлюш тяжело опустился на скамью заднего ряда и не спеша вытащил конспект. Его мутило на парах по физике, и главным образом — от перспективы сдавать ее.       Почему никто не предупредил его, что в гуманитарных вузах будут преподаватель точные науки? Да, только на первом курсе, да, преподают спустя рукава, но он же не понимает ни черта! А решение задач! «Давайте представим, что этот участок воды, текущий из крана — цилиндр сантиметр в высоту и три в диаметре. Посчитав его объем…». Вода — и вдруг цилиндр! Как вообще до такого можно было додуматься!       Ну пусть он тупой — он же непротив! Еще бы за смирение зачеты ставили…       Рядом с Барахлюшем, грубо нарушая личное пространство, вдруг чего человек - почти вплотную. И это при условии, что мест в аудитории тьма тьмущая. Кто еще пойдет на лекцию по физике, кроме Бориса Бетамеша и другой какой-нибудь пары человек? Не то чтобы Барахлюш сильно возмущался — он планировал немного заработать через несколько месяцев, когда однокурсников поприжмет, и им понадобится конспект. Но терпеть вмешательства в свои личные границы он был не намерен. С видимым раздражением Барахлюш молча двинулся в сторону. Можно же было просто попросить подвинуться. А лучше — сесть с другой стороны.       Отодвинувшись, Барахлюш приобрёл возможность разглядеть нарушителя спокойствия. Им оказался мощного телосложения альфа. Он был просто огромный, если быть точным. Крупное тело было одето в толстую мотоциклетную куртку с многочисленными заклёпками, молниями, шипами и вставками, длинные ноги — в синие джинсы с потертостями. На голове высился ирокез из почти белых волос; большая лопасть уха, выделяющаяся на голом профиля черепа, уставилась на Барахлюша бессмысленной чернотой слухового канала.       Пожалуй, если бы у него было время и желание, Барахлюш, даже не будучи специалистом, понял бы, что перед ним альбинос. Особенно прозрачным намеком на это было лицо пришельца, которое он повернул к нему: молочно-белое, небесно-голубые глаза смотрели из-под белесых бровей и бесцветных ресниц добродушно и прямо — вероятно, из-за врожденной близорукости.       Но у Барахлюша для этого не было времени. Только этого ему не хватало!       В школе к нему пытались подкатывать, особенно на последних годах обучения. Эта известная байка об истинных — когда запахи омеги и альфы идеально подходят друг другу, они влюбляются, становятся истинными и больше никогда не расстаются — эта херь была изначально не для него. Да, он не имел запаха — как и все бэты — но был симпатичным. По крайней мере, Барахлюш предполагал, что это так: в конце концов, его братом был Сел — парень, который хотя и был с Артуром с самого детства, являлся очень популярным как в школе, так и в университете.       У бэт, как известно, два пути: играешь либо роль омеги, либо альфы. Барахлюш пробовал себя в обоих — хотя в роли омеги чаще — и оба варианта его не устроили. Не был он ни альфой, ни омегой, только бэтой. И Барахлюш гордился этим в той же степени, сколько и стеснялся. Поэтому с некоторого времени он предпочитал все чужие попытки познакомиться пресекать на корню. Но, глядя на этого громилу, становилось понятно, что таких так просто не отшивают.       — Привет, — незнакомец обнажил зубы.       — Привет, — пытаясь быть как можно более недружелюбным, мрачно ответил Барахлюш.       — Слушай, — парень почесал свой мощный острый подбородок, — я тут пропустил первые несколько недель. А ты вроде умно выглядишь, так что наверное знаешь, что тут происходит.       — Э… — такого поворота Барахлюш не ожидал, но его порядком отпустило. Отбиваться от домогательств громилы-альфы — последнее, что он и хотел бы в этой жизни. — Ну, у меня есть конспект.       — О, супер! — глаза незнакомца загорелись радостным огоньком. — Ну, будем знакомы! Я Марк.       Он протянул ему длинную узкую белую ладонь с крупными узлами на фалангах пальцев. Барахлюш протянул свою — маленькую и аккуратную. Рукопожание у Марка было твердое — Барахлюш сдавленно закряхтел, сдерживая вскрик.       — Приятно познакомиться, — сказал он придушено. — А я Барахлюш.       — Барахлюш? Интересное имя.       — Это прозвище, которым меня зовут. Вообще я Боря.       — Ясно. Ну, я свое имя тоже не люблю, просто отец просил его не позорить. Я так-то в универ не то чтобы хотел, это он настоял. Но раз уж такая пьянка, зови меня Мракосом.       Барахлюшу захотелось спросить, где он получил такую экстравагантную кличку, но в этот момент в аудиторию вошел преподаватель. Он был молодой — около тридцати лет, но представительный. Поправив очки в толстой роговой оправе, он отложил в сторону свою вечную фетровую шляпу и, оправив складки твидового пиджака, прочистил горло.       — Добрый вечер, господа. Вас, как я могу заметить, так же много, как и всегда. Но приступим.

***

      По окончанию пытки Барахлюш еще минуту списывал формулы с доски. Закончив, он выдохнул и, в облегчении откинувшись на спинку скамейки, обернулся к Мракосу. Втайне он надеялся, что тот забудет о конспекте и уйдет: ему не хотелось лишний раз общаться с человеком, который теоретически может иметь на него виды. Но этот парень просто сидел рядом и, подперев щеку громадным кулаком, ждал и смотрел в учебник.       — Всё, — объявил Барахлюш.       - Класс, — кивнул Мракос. Морщась, он вчитывался в страницы учебника, пытаясь осмыслить задачку. — Пошли?       — Пошли.       Барахлюш был напряжен до крайности: где гарантия, что этот громила не зажмет его где-нибудь в углу? Да, глаза у него добрые — ну так и что с того? У декана вон глаза — добрее некуда, но это не мешает слухам о его домогательствах по отношению к омегам расти и расти год от года. Но Мракос похоже еще не заметил нервного поведения нового знакомого. Близоруко он уставился в книгу и, отчаянно щурясь, пытался осилить текст, казавшийся ему набором слов.       — «Ученик, массой 64 кг, сев на перила, скатывается по лестнице со скоростью 16 км/ч», — прочел он, мученически сведя брови. — «Съехав до конца, он налетает на преподавателя, идущего со скоростью 4 км/ч и имеющего массу тела 95 кг. На какое расстояние…» Слушай, что за бред?!       — Ну, вот такие задачи, — чувствуя отклик, родственный его нынешнему душевному состоянию, Барахлюш не мог не улыбнуться.       Они вышли из аудитории и, не зная, куда направиться, Барахлюш остановился. Мракос же продолжал пытаться постигнуть физику.       — Сила импульса?..       — Это результат взаимодействия двух тел в результате столкновения, — произнес Барахлюш. Помолчав, он добавил. — Ух ты! Не думал, что хоть что-нибудь в этом понимаю.       — А, — кивнул Мракос, хотя по нему скажешь, что он понял. — А ты правда умный. Не ошибся я значит, ага? Барахлюш, правильно?       — Правильно.       — Ты прости, я легко имена забываю. Но, брат, что это за тупая задача?       За их спинами кто-то громко прочистил горло. Барахлюш почувствовал, как на задней стороне шеи зашевелились волосы. Медленно он обернулся и столкнулся с уличающим взглядом лектора.       — Разрешите прервать вашу весьма интеллектуальную беседу, — проговорил он, насмешливо касаясь полей своей фетровой шляпы, — но позвольте пройти.       Они расступились: Барахлюш быстро и панически, Мракос — равнодушно, все еще погруженный в учебник.       — Господа, — кивнул лектор им на прощание, по-прежнему насмешливо придерживая шляпу.       Все. Это конец. Теперь Барахлюш был абсолютно уверен, что не сдаст физику. Он покосился на Мракоса, но того похоже ничего не смущало: он продолжал беспомощно щуриться, тыча пальцем в книгу.       — Куда пойдем? — Барахлюшу не хотелось думать о плохом, поэтому он решил отложить возникшую проблему в долгий ящик и заняться настоящим.       — Не знаю, — ответил Мракос. — Внизу вроде ж столы были, го туда.       Пожав плечами, Барахлюш двинулся к лестнице, Мракос поплелся за ним, как слепой, нуждающийся в поводыре. Несколько впереди них шел преподаватель, и нельзя сказать, чтобы у Барахлюша было хоть малейшее желание обгонять его. Вдруг мимо них пронеслось нечто. Барахлюш отшатнулся к Мракосу, чуть не снеся его со ступеньки, и они едва не повалились кубарем вниз. Лектору по физике повезло меньше: он как раз сворачивал на лестничный пролет, и его таки повалило.       — Эй, ты как? — Мракос легко приподнял вцепившегося в него Барахлюша и поставил рядом с собой.       — Нормально.       Опомнившись, Барахлюш огляделся в поисках причины переполоха. Однако ничего такого на лестнице не было. Только лектор: покряхтывая, он встал и огляделся в поисках слетевшей с него шляпы, отряхнул её, в недоумении огляделся, встретился взглядом с Барахлюшем, нахмурился.       — А вы что тут стоите? - подозрительно сказал он.       — Пройти хотим, — ответил Мракос.       — Ну так проходите.       — Спасибо, — нисколько не смущаясь, сказал он, хватая под руку оцепеневшего от ужаса перед преподавателем Барахлюша. — Ну так что, физика? — спросил он его, когда они минули лектора.       — Да, физика, — пробормотал Барахлюш.

***

      — Вот, — Барахлюш почесал за ухом. — Ты понял?       — Не особенно, — Мракос вздохнул.       Они сидели за столом в вестибюле универа и битый час разбирали первые две лекции. Головы кружились жутко.       — Жрать хочу, - признался Мракос.       — М? А. Ну да, — Барахлюш поморщился. — Я тоже.       — Может пойдем тогда? Я знаю одну хорошую кафешку. Проедемся до нее на мотоцикле, а?       Сердце Барахлюша подскочило куда-то к глотке. Ну, началось. Почему всегда так выходит? С другой стороны…       — У тебя есть мотоцикл?       — Ну да, — Мракос выдал гордую улыбку. — Сам собрал. По кускам.       Звучало более чем надежно. У Барахлюша громко заурчало в животе, и Мракос разразился здоровым детским смехом.       — Ну вот и договорились, — он хлестко хлопнул Барахлюш по плечу и поднял его из-за стола. — Вперед!

***

      Мракос проследовал к одному из официантов, Барахлюш покорно поплелся за ним. Поездка на мотоцикле кончилась, и теперь на него снова обрушилось осознание: плохая это была идея. Соглашаться идти в кафе с почти незнакомым альфой вечером, после чего непременно последуют проводы до дома и все такое прочее. Даже с учетом того, что кататься на байке - это просто охеренно. Да, пока ничего не предвещает беды, но где гарантии, что это надолго? Судя по прикиду Мракоса с этой его курткой и ирокезом, он металлист или панк - хотя Барахлюшу казалось, что панки как направление кануло в века вместе с эмо где-то между нулевыми и десятыми годами этого века. Панки с металлистами же вроде агрессивные, нет? Все, что он знал об этих штуках, было набором слухов и стереотипов, почерпнутых у старшего поколения, и Барахлюш не смыслил во всем этом ни черта. Но, опираясь на анекдоты, металлисты, например, вроде и впрямь любят - и, что важно, умеют - подраться.       - Здравствуйте, - Мракос остановил пробегающего мимо официанта. - Столик на имя Урдиса не занят?       - А, вы снова у нас ужинаете, господин Урдис? - официант растянул губы в широкой улыбке. - Конечно, не занят, как можно! Вам как обычно?       - Да, будьте добры. И я с другом, принесите меню.       - Сейчас все будет.       От Барахлюша не ускользнул заинтересованный взгляд официанта, который скользнул по нему, когда тот разворачивался. Бюш поежился от знакомого чувства омерзения: знал он этот взгляд, в школе навидался. Им на тебя смотрят и омеги, и альфы - в зависимости от того, с кем из них ты находишься. Взгляд, пытающийся определить, друг ты или парень человеку рядом с тобой. Следом за ним они понимают, что ты бэта и сразу же решают, что ты им точно не соперник. Куда бэте тягаться с тонкокожими и изящными омегами или с мощными и во всем успешными альфами? И не волнует никого, что выборка бэт слишком мала, чтобы делать какие-то статистические выводы.       Барахлюш был почти готов уйти, когда вдруг осознал ещё одну очень важную мысль относительно своего нового знакомого.       - Погоди, твоя фамилия Урдис? Ты что, родственник Ужасного У?       - Кого? - Мракос, не снимая куртку, уселся за стол и протянул ему принесенное меню.       - Ну, Ужасного У. Уфима Уфимовича Урдиса, нашего декана.       - А, - Мракос кивнул, показывая, что понял. Хохотнул. - Ужасный У значит? Да, это тема, ему подходит. Он мой отец. Да садись ты уже, чего встрял? И возьми это сраное меню, а то у меня рука отвалится.       Барахлюш с грохотом сел на стул и забрал, наконец, злосчастное меню. Как же он влип!       - Так что будешь?       - Да я что-то не голоден...       - Чего? Твой живот урчал громче мотора Плотвы.       - Плотвы?       - Ну да. Мотоцикла. Вперед, Плотва!       Мракос снова хохотнул, но Барахлюш не знал вселенной Ведьмака, чтобы понимать, в чем шутка. Помимо того, что его голова была сейчас другим забита. Сам того не замечая, его новый знакомый делал только хуже.       - И ты не стесняйся - что хочешь заказывай, - произнес Мракос, подливая масло в огонь. - Все равно за счет бати сидим.       Все! Пора валить!       - Слушай, не получится у нас ничего.       - Чего? Ты о чем?       - Ну как о чем? Об вот этом вот,- Барахлюш повел рукой, обводя зал кафе.       Мракос нахмурился, пытаясь понять, о чем он.       - Поесть не получится? Да не, брат, тут вкусно готовят, зачем ты так?       - Да я не о еде! Мне неловко тут сидеть. Все пялятся, думают, у нас свидание или типа того.       Мракос удивленно вскинул брови.       - А что, два альфы не могут посидеть и пожрать в кафе за одним столиком? Я что-то упустил в этой жизни что ли?       Настала очередь Барахлюша уставиться на Мракоса во все глаза. Чтобы его пол кто-то спутал - такого еще не было никогда. Отсутствие запаха всегда говорило за него все необходимое.       - Но...но я же бэта, не альфа.       - О, - Мракос смутился и почесал в затылке. - Прости.       Они неловко замолчали, не смотря друг на друга. Мракос первым попытался реабилитироваться.       - Но типа, - он, все еще смущенный, повел плечами. - Я ж ничего в виду-то не имел. Ты мне помог, и я хотел отплатить добром на добро, только и всего.       - Ну...- Барахлюш колебался всего мгновение. Теперь, когда он понял, что опасность миновада, и что больше не надо думать, как вежливо и без последствий отшить громилу-мотоциклиста, который ко всему прочему еще и сын декана, на душе стало гораздо легче. - Блин, я реально хочу есть.       - Ну так вперед, заказывай, - улыбка у Мракоса, обнажающая белые лопатовидные зубы, выглядела виновато.       Барахлюш улыбнулся в ответ и погрузился в изучение меню. Точнее попытался: его разъедало любопытство и врожденная подозрительность.       - Мракос?       - А?       - Как ты мог перепутать? - он поднял взгляд от списка блюд. - Я ведь не пахну.       - А, это, - Мракос отмахнулся, как бы прося не забивать ему голову чепухой. - Я не чувствую эти ваши запахи. Так что прости, брат, неловко вышло.       - Вообще? - Барахлюш снова забыл о меню и даже приподнялся на месте.       - Да, - тон Мракоса стал ворчливым. - Давай скорее заказывай уже, а то официант скоро вернется.