Блюдо не моей кухни

      Холод обжигал щеки: они гуляли всего полчаса, но Кейт уже замерзала.       - Олли-и, хочу чаю, мне холодно, - капризно заныла она.       - Дойдем до площади, там «Паскаль», - и он заложил ее руку себе под локоть и потянул быстрее.       - Олли, стой… я подскользну-у-усь, ну куда ты…       - Я тебя держу, побежали, заодно разогреешься, – весело ответил он.       Снег большими тяжелыми хлопьями медленно накрывал площадь кружевной пелериной, пока они сидели в кафе.       В большом прозрачном чайнике медленно оседали чаинки и крупные бордовые бусины клюквы.       Кейт грела руки о толстую кремовую чашку и глядела на почти пустую площадь. Олли просматривал телефон, иногда поднимая на нее глаза.       - Поговорим? Мне не нравится твоя меланхолия, что происходит?       Она с неохотой оторвалась от окна.       - Олли, милый, мне не очень хочется говорить, прости, что напрягаю тебя.       - Кейт, мне не хватает тебя настоящей, невозможно находится рядом с твоей тенью.       - Ну прости, что не веселю тебя как обычно, - и она снова отвернулась к окну с застывшими в глазах слезами.       - Ты с кем-то поссорилась, рассталась? Кейт?       - Олли, я сейчас уйду, если ты не перестанешь меня допрашивать.       Он не стал продолжать, видя решимость в ее глазах.       - Хорошо, - мягко сказал он. - Поговорим о приятном… Приятном для меня, - уточнил он с обворожительной улыбкой. - Я планирую новую программу.       - Снова? Тебя же вот только три месяца не было.       - Не было, но засиживаться, тоже не стоит. Хочу что-нибудь новенькое. Необычное. В стиле Древнего Египта.       Кейт брезгливо скривила губы.       - Это так пошло и изъезжено... Не ожидала от тебя таких задумок.       - А я поручу это тебе и, ты сделаешь так, что это не будет «пошло и изъезжено» – вернул он ей тем же тоном.       - Нет-нет, это невозможно.       - А я так не считаю, все равно ты отказалась участвовать в следующем показе, значит, у тебя полно времени, что бы заняться и моими костюмами и декорациями.       - Олли-и, какие к чертям декорации, ты же по клубам выступаешь?!       - Не в этот раз. Этот тур тематический и организаторы оплачивают все, вплоть до перевозки реквизита, а я никому не могу доверить оформлять свою божественную красоту кроме как супруге. - Олли, конечно же, дурачился, но Кейт его слова понравились       - Ну, хорошо, я подумаю. Завтра поеду в мастерскую, мне надо поразмыслить. Олли победно улыбнулся. Она думала, что он так рад, что склонил ее, а он знал, что просто смог зацепить и оторвать ее от неприятных мыслей.

***

      В серой мгле утра еще не было видно ни первых машин, ни первых пешеходов, но Кейт уже припарковывала свою маленькую, почти игрушечную машинку у мастерской в старой части города.       Конечно же, Олли зажег ее, она почти не спала ночью, обдумывая множество вариантов, чтобы воплотить его идеи.       - Египет космический? – думала она, - нет… не пойдет – это уже было в «Звездных вратах».       - Египет в стиле ар-деко? – изъезжено режиссерами 30-х.       - Что же, что такого можно придумать…. И подошло бы Олли?       Она на ходу расстегивала пуховик, поднимаясь наверх, в свою мастерскую. Повесив его на затейливый крючок в форме балерины, Кейт прошла по периметру и зажгла целый сонм свечей, стоявших в каждом углу, потом заварила чай и, сев в свое глубокое зеленое кресло, блаженно закрыла глаза.       - Чего-то не хватает, - подумала она, потягивая горячий напиток с апельсиновой цедрой.       Тишина еще не проснувшегося города неприятно давила на нее гулкостью пещеры.       - Хм… пожалуй музыки… чего бы мне хотелось… выберем наудачу, и в плейлисте рандомно выпал Твейт…       Кейт откинулась в кресле, утонув в нем и в плывущей мимо мелодии. Забытая чашка стояла на подлокотнике, а она все грезила. И вот что-то неуловимое в потоке, засверкало также как «Северное сияние» Твейта.       Она побежала к столу, опрокинув чашку на пол, но было уже все равно: рыба поймалась на крючок.       Карандаши, планшет… быстрее, вот она судорожно делает наброски, один, второй третий, и вот оно: идея оформилась. Кейт сыто посмотрела на заваленный эскизами стол.       Теперь можно было заняться красивостями.       Часы продолжали отстукивать ритм, а девушка шлифовала грубые штрихи, потом достала ноутбук, решив, что настало время для фотошопа.       Она открыла фотографии Олли и принялась колдовать, создавая и прорисовывая коллажи и рисунки.       - Почти, - с азартом думала она, не осознавая, что Твейт уже в сотый раз проигрывал на рипите одно и то же «Северное сияние».       Неожиданно в дверях появился Олли, она чуть не выронила стилус из рук.       - Что ты здесь делаешь, я еще не закончила.       - Кейт, время пятый час, ты же ведь не ела, посмотри на меня? И завтрак тоже… Ты в курсе, что оставила яйца на плите? Когда я просил помочь с концертом, я не имел в виду твою голодовку. Твой отец мне голову оторвет! - Притворился он возмущенным.       - Вот держи, я принес сливки, кофе и булочки с розмарином. Олли знал, что бесполезно заказывать ей латте или еще что-нибудь со сливками, она все равно попросит отдельный кувшинчик и набухает в чашку так, что это будет сливки с кофе, а не кофе со сливками как у нормальных людей. Кейт плюхнулась рядом с Олли на гостевой диван, устало потягивая ноги.       - М-да, что-то я и вправду притомилась, - протянула она руку за выпечкой. - Ммм… горячие… Заехал к Лене-Лаурен?       - Заехал, потому что я заботливый муж. – Самодовольно кивнул Олли. Кейт в это время, закрыв глаза, с наслаждением отщипывала мягкие горячие кусочки от своей булочки и отправляла их в рот, запивая большими глотками своими кофейными сливками.       - Олли, это так вкусно… - мечтательно протянула она.       - Давай я разомну тебе плечи, - повернул он ее спиной, когда Кейт сделал последний глоток.       Он с нежностью сжимал ее плечи и, когда жена совсем расслабилась, наклонился к ней и нежно поцеловал мочку уха.       Кейт не ответила, но и сопротивляться тоже не стала. Тогда Олли слегка прикусил ухо, а затем провел по нему языком, продолжая массировать плечи. Кейт снова не сказала ни слова и губы Олли перешли к шее, а руки спустились по спине вниз.       Она откинулась на него, не давая возможности целовать или трогать себя.       - Отстань, Олли, что ты делаешь? - Скорее промурлыкала, чем просто сказала она.       - Хорошо-хорошо, - и Олли, высвободив свои руки, обнял ее за талию, - ну что там у тебя, показывай, ты с четырех утра тут торчишь, наверняка что-то придумала.       - Да, - улыбнулась она и повела его к экрану.       У Олли отвисла челюсть: на фоне заснеженной горы в серых вихрях на каменном троне сидел он. Вместо египетских округлых колон, по бокам стояли грубые каменные менгиры, расписанные, не египетскими пиктограммами, а густо усеянные скандинавскими рунами.       На голове у Олли красовался убор, похожий на тот, что носила Нефертити, но он был дымно-серого цвета, а вместо золотой ленты, инкрустированной драгоценными камнями, убор украшали стальные сверкающие звенья.       Глаза были подведены серебром, а на голом торсе сверкал молот Тора. Набедренная повязка выполнена из серого льна подпоясанная такими же стальными звеньями как и на голове.       - Потрясающе!!! - выдохнул Олли, других слов у него не было. Гора в декорациях была ориентирована ровно так, чтобы походить на египетскую пирамиду, но ее грозный хмурый вид, и снежная мрачная шапка давали понять, что это мощь севера, холод суровость и отстраненность.       - Скандинавский фараон, - прошептал Олли, глядя на эскиз. Он был переполнен и вдохновлен, картина была такой живой и яркой, что в его голове уже заиграли первые аккорды неизвестных мелодий. Он бережно взял лицо Кейт в руки и сладко поцеловал ее, не давая отстраниться. Он чувственно ласкал ее губы, проникал в ее послушный теплый рот и бесконечно нежно отдавал ей свою благодарность за эту красоту.       Спустя несколько минут, он отпустил ее и, проведя большим пальцем по губам, прошептал: «спасибо», глядя прямо в глаза.