Stardust

С некоторых пор из-за сложившихся определённым образом обстоятельств Какеру вынужден был приобрести ряд новых знаний и умений, необходимых для выживания в среде, в которой он оказался. К примеру, до сих пор он прекрасно обходился без знания того, где в академии найти аптечку, но со временем выучил дорогу до медпункта наизусть и обрёл уверенность, что сможет добраться до него и с закрытыми глазами. И даже ни обо что по дороге не ударившись. В конце концов, устав от участившихся рейдов по врачебным кабинетам, Какеру проявил инициативу, благодаря которой аптечка на постоянном основе появилась и в репетиционном зале, потому что, цитата – «От её наличия зависит жизнь одного невежи». Хачия тогда смущённо потупил взгляд, с покаянием вздохнул и в очередной раз пробормотал извинения. – Тенгендзи такой предусмотрительный! – восторженно прокомментировал ситуацию Инумине. На том и порешили. Многочисленная практика принесла свои плоды в виде понимания того, чем анестетик отличается от дезинфектора, пластичный бинт от обыкновенного, йод от тетраэтила-4,4-диаминотрифенилметана оксалата («Это вообще японский?» – озадачился Чигира, в солидарности с которым в отношении данного вопроса Какеру никогда бы не признался), а болеутоляющие препараты от успокаивающих (первые были нужны Со, вторые – самому Какеру; и иногда Саотомэ-сану). А ещё эксплуатация аптечки позволила выяснить, что таблетки аскорбиновой кислоты на время способны заткнуть Инумине. Воистину ценное открытие! И ещё одно: то, что закон всемирного тяготения на некоторых людях работает особенно сильно, делая постоянными болезненные встречи частей тела с предметами, стенами и прочими плоскостями. – Я тебе поражаюсь, правда, – ворчливо признался Какеру после завершения ликвидации последствий очередной трагической демонстрации Со своей неуклюжести, – как ты с таким везением жив до сих пор? – Я крепкий, – невесело отозвался Со. – Тебе бы собаку-поводыря. Ты присмотрись к Инумине. Со немного нервно хохотнул, но Какеру отчего-то было радостно видеть появившуюся на его губах улыбку. Кроме этого в телефоне Какеру появились новые контакты. И если Чигира опаздывал, а Тодо задерживался по поручению учителя, он об этом знал. Испытываемое им из-за этого самодовольство очень скоро исчерпало себя, уступив место чему-то другому, уже знакомому, но всё ещё остающемуся не классифицированным. Так Какеру допоздна отрабатывал с Хошитани не удававшиеся ему танцевальные элементы, помогал Наюки с домашним заданием, делился с Цукигами интересными статьями и не будил Кугу, когда тот засыпал прямо во время урока. То была забота о друзьях. Ответственность за товарищей. Такие простые вещи, столкновение с которыми случилось так поздно. Новые знания, обретя которые, Какеру ощутил, насколько более сложной и вместе с тем интересной стала его жизнь. Насколько изменился он сам, впустив в свою жизнь других. Став для кого-то некоторой частью. Быть может, даже важной. Какеру предпочитал не загадывать. – Тенгендзи такой надёжный! – невпопад умилённо пролаял Инумине. Какеру в отвел только фыркнул по-кошачьи. С Инумине было просто, можно было вовсе не отвечать на его слова, попросту стукнуть, зная наверняка, что единственной на это реакцией будет дурацкий смех. А вот проигнорировать с каждым днём становящиеся всё более ехидными взгляды товарищей было куда сложнее. – Душа радуется при виде обновлённого Какеру-куна, – говорил Кайто. – Славно же, у нашего одинокого одиночки появились новые друзья, – вторил ему Шу. – Я много приготовил, ты мог бы угостить своих товарищей, – улыбался Тору. – Команда Харди! Здорово же звучит! – веселился Юта. Уставший после репетиций, Какеру не мог даже найти в себе силы дать достойный ответ невежественным – «Угораздило же!» – приятелям. – Вот променяю я вас на них, брошу, будете тогда плакать без меня, – лениво отозвался он. – Будем, точно будем! – Куда же мы без нашего громогласного гения, со скуки же помрём. – В страшных муках. – Без кота и жизнь не та. Какеру довольно хмыкнул. – То-то же. В охватившей его сонной неге, Какеру думал о том, что каждый прожитый день всё дальше и дальше отдаляет его от того, кем он был раньше. Он больше не был одинок. И он был счастлив.